[250x375]
110 лет назад, 1903 г., неподалёку от Кизической слободы, что под Казанью, в семье земского агронома родился мальчик. Произошло это непосредст­венно в стенах фермы, что наводит на почти кощунственные ассоциации, - многие помнят, кто именно появился на свет в некоем вифлеемском хлеву. Впрочем, наш герой так высоко не метил, назвав себя впоследствии всего лишь «вторым поэтом XX века». А пока родители назвали его Николаем. Фамилия - Заболотский.

Цинизм и талант

Да-да, именно так, с очевидным «болотом» в самом центре. Звонкое, с намёком на поль­ско-шляхетское происхождение «ц» Николай Алексеевич «впишет» в свою фамилию в 18 лет. Тогда он явится в Петроград с несколькими тетрадками ранних стихов. Явится завоёвывать поэтическую столицу, причём дата его появления там будет тоже многозначительной - август 1921 г. Как раз в этом году и в этом месяце из жизни уйдут или будут уведены лидеры отечественной поэзии - Александр Блок и Николай Гумилёв. Место для Заболоцкого оказалось уже расчищенным.

Так что во «вторые поэты XX века» он попал стремительно. А кто же был первым? По мнению самого Заболоцкого - Пастернак. С этим, надо полагать, согласятся многие. А вот насчёт «второго» всё не так просто. Иные отказывают Заболоцкому и в этом довольно скромном звании.

На самом деле совершенно напрасно. Его стихи, особенно позднего периода, настолько у всех на слуху, что по частоте цитирования наш «второй поэт» запросто может выйти в лидеры. Другое дело, что цитируем мы его мимоходом, редко задумываясь об авторстве.

Взять хотя бы его знаменитое: «Не позволяй душе лениться».
Не позволяй душе лениться!
Чтоб в ступе воду не толочь,
Душа обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!

Гони ее от дома к дому,
Тащи с этапа на этап,
По пустырю, по бурелому
Через сугроб, через ухаб!

Не разрешай ей спать в постели
При свете утренней звезды,
Держи лентяйку в черном теле
И не снимай с нее узды!

Коль дать ей вздумаешь поблажку,
Освобождая от работ,
Она последнюю рубашку
С тебя без жалости сорвет.

А ты хватай ее за плечи,
Учи и мучай дотемна,
Чтоб жить с тобой по-человечьи
Училась заново она.

Она рабыня и царица,
Она работница и дочь,
Она обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!

1958
Или романс, без которого 8 Марта не обходится ни один радиоэфир: «Очарована, околдована».
Очарована, околдована,
С ветром в поле когда-то обвенчана,
Вся ты словно в оковы закована,
Драгоценная ты моя женщина!

Не веселая, не печальная,
Словно с темного неба сошедшая,
Ты и песня моя обручальная,
И звезда ты моя сумасшедшая.

Пред тобою склонюсь над коленями,
Обниму их с неистовой силою.
И слезами, и стихотвореньями
Обожгу тебя – горькую, милую.

Что прибавится – не убавится.
Что не сбудется – то позабудется.
Отчего же ты плачешь, красавица?
Или все это мне только чудится?

Очарована, околдована,
С ветром в поле когда-то обвенчана,
Вся ты словно в оковы закована,
Драгоценная ты моя женщина!
Ну а песня «В этой роще берёзовой»

В этой роще березовой,
Вдалеке от страданий и бед,
Где колеблется розовый
Немигающий утренний свет,
Где прозрачной лавиною
Льются листья с высоких ветвей,?
Спой мне, иволга, песню пустынную,
Песню жизни моей.

Пролетев над поляною
И людей увидав с высоты,
Избрала деревянную
Неприметную дудочку ты,
Чтобы в свежести утренней,
Посетив человечье жилье,
Целомудренно бедной заутреней
Встретить утро мое.

Но ведь в жизни солдаты мы,
И уже на пределах ума
Содрогаются атомы,
Белым вихрем взметая дома.
Как безумные мельницы,
Машут войны крылами вокруг.
Где ж ты, иволга, леса отшельница?
Что ты смолкла, мой друг?

Окруженная взрывами,
Над рекой, где чернеет камыш,
Ты летишь над обрывами,
Над руинами смерти летишь.
Молчаливая странница,
Ты меня провожаешь на бой,
И смертельное облако тянется
Над твоей головой.

За великими реками
Встанет солнце, и в утренней мгле
С опаленными веками
Припаду я, убитый, к земле.
Крикнув бешеным вороном,
Весь дрожа, замолчит пулемет.
И тогда в моем сердце разорванном
Голос твой запоет.

И над рощей березовой,
Над березовой рощей моей,
Где лавиною розовой
Льются листья с высоких ветвей,
Где под каплей божественной
Холодеет кусочек цветка,?
Встанет утро победы торжественной
На века.

1946
, или «Иволга», после того как её исполнил герой Вячеслава Тихонова в фильме «Доживём до понедельника», на многие годы стала хитом № 1.



А многие медики наверняка вспомнят двустишие: «Как хорошо, что дырочку для клизмы имеют все живые организмы». Тоже Заболоцкий, причём с весьма глумливым выражением лица. Надо полагать, этот здоровый цинизм - наследство краткого обучения на медицинском факультете МГУ. Впрочем, цинизмом он не был обделён и по природе. Более того, в поэзию он вошёл с циклом «Столбцы», в котором, как принято считать, «поэт беспощадно бичует такое социальное явление, как мещанство».

В оценке этого цикла сошлись дубовый критик Лесючевский и изящный поэт Мандельштам. Первый пришёл к выводу, что Заболоцкому ненавистны советский быт и советский человек. Второй пошёл чуть дальше и публично заявил, что слово «советский» можно смело вычеркнуть. Стихи Заболоцкого Мандельштам признал антигуманными. То есть в прямом смысле - бесчеловечными.
Фашизм и лагерь

Читайте также
«Я циник, простой смертный и мне на всё наплевать!» 130 лет назад родился Алексей Толстой

Современники считали, что Толстой продался власти
Все статьи

Что значит чутьё поэта! Именно в период «Столбцов» Заболоцкий живо заинтересовался идеями Константина Циолковского. Это нам сейчас кажется, что старенький глухой калужский мечтатель грезил исключительно далёкими планетами да ракетными поездами. В реальности же Константин Эдуардович был прежде всего философом-экстремистом. Заболоцкий же завязал с ним переписку, где с пафосом сообщил: «Я полностью принимаю и разделяю ваши мысли о будущем Земли, человечества, животных и растений».

Каковы же эти мысли? Они таковы: «Я не желаю жить жизнью низших рас. Жизнью негра или индейца. Стало быть, выгода требует погасания низших рас». Или вот ещё: «Каковы же эти дурные формы? Это формы животных и неудачных людей. Всякие низшие животные и несовершенные люди - вроде калек, преступников и т. д. - совсем не должны быть нигде...»

Стихи же Заболоцкого были и впрямь пугающими. Этакие «Цветы зла» с увечьями и трупами, плюс поправка на отечественные реалии. И добро бы, они ещё были бездарными. Так ведь нет - написаны до того талантливо, что берёт дрожь:

Там примус выстроен, как дыба,
На нём, от ужаса треща,
Чахоточная воет рыба
В зелёных масляных прыщах...
Николай Заболоцкий, 1957 год. Фото РИА Новости

Короче, рядовой читатель имеет все шансы захлебнуться адреналином. Но в НКВД сидели люди с крепкими нервами. И в марте 1938 г. быстренько оформили ему дело об антисоветской пропаганде. Пять лет. Между прочим, могли впаять «десятку плюс», как тогда выражались, добавить ещё «пять по ногам и пять по рогам», то есть пять лет ссылки и пять лет поражения в правах. Заболоцкому ещё повезло - свой «пятерик» он оттянул честно, причём имел возможность заниматься начатым ещё до ареста переводом «Слова о полку Игореве». Именно благодаря этой работе ему удалось доселе невиданное - ещё при Сталине, в 1946 г., он добивается не только права жить в Москве, но и восстановления в Союзе писателей!

Читайте также
Великий неудачник. Островский и его «луч света в тёмном царстве»

Он страдал от ушлых издателей и часто нуждался
Все статьи

Тут снова не обойтись без кощунственных мыслей. Дело в том, что срок Заболоцкий отбывал в ИТЛ (исправительно-трудовой лагерь). Ключевое слово - «исправительный». Обычно над ним принято иронизировать. Дескать, никакого исправления там не получалось, а было наоборот - озлобление. Но в случае с Заболоцким советская система, сама того не желая, сработала штатно. Он действительно стал другим, можно даже сказать, что в определённой мере «исправился». Конечно, «после - не значит вследствие», но всё же... Сравните хотя бы ту жуткую «воющую прыщавую рыбу» или стихи позднего, московского периода:

А если это так, то что есть красота
И почему её обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?

http://www.aif.ru/