Королева советской моды
08-06-2018 17:25
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
[показать]
Александра Грамолина.
Модельер Александра Грамолина, живя в эмиграции в Китае, одевала богатых американцев, а вернувшись в СССР, устроилась в Рижский дом моделей, сделав его лучшим в стране.
Историк моды Александр Васильев считает, что вся советская мода обязана русскому Шанхаю: «В 1950-е – 1960-е годы знаменитым на весь СССР Рижским домом моделей руководила русская шанхайка Шура Грамолина, опытный модельер, имевшая до возвращения в СССР в Шанхае дом мод The modern women. На сайте Рижского музея моды тоже упоминается Александра Грамолина, но информация скупа: «Долгие годы художественным руководителем Рижского дома моделей была дизайнер Александра Грамолина, которая после смерти Сталина вернулась из эмиграции — из Китая». И это все.
Журнал *Ригас модес*, 1955-1956 гг.
Кто вы, Шурочка?
Год рождения модельера — и тот неизвестен: то ли 1911-й, то ли 1898-й. Якобы она прожила 102 года, родилась в Чите, девочкой с семьей в 1920-е годы попала в Харбин, далее — в Шанхай, где и стала модельером, позже не без помощи КГБ вернулась в СССР, возможно преподавала в Московском текстильном институте, а потом переехала в Ригу. Полная загадок биография. Тем более интересно ее разгадать.
Начну с Государственного архива Латвии. Заказываю документы 1950-1970-х годов Рижского дома моделей, листаю пожелтевшие страницы, заполненные от руки и чернилами. Вот и личное дело Александры Николаевны Грамолиной. В этом деле несколько автобиографий, практически идентичных. Год рождения — 1911-й, 25 марта. Место рождения действительно Чита. Девичья фамилия Шамрай.
Итак, родилась Шурочка Шамрай в семье инженера Николая Михайловича Шамрая и портнихи Татьяны Ивановны Шамрай. У нее была сестра Женя, старше ее на два года, и младший брат Володя, младше ее на восемь лет. В 1921 году семья переехала в Харбин — один из крупнейших центров русской эмиграции в Манчжурии.
Харбин был построен русскими на китайской территории в конце 19-го века как город на линии КВЖД — Китайско-Восточной железной дороги. В этом городе на улицах говорили по-русски, преподавание в школах и университетах шло на русском, издавалось семь русских газет, журналы, книги. Действовало 18 православных храмов, имелась опера, театры и симфонический оркестр. Даже названия улиц и вывески магазинов были русские. И китайцы тоже говорили по-русски.
Вот в таком городе и поселилась семья Николая Шамрая, влившись в огромную русскую колонию (100–200 тысяч эмигрантов плюс почти 40 тысяч русских, с конца 19-го века живших в районе КВЖД и оставшихся в Китае после революции). Через год «отец оставил семью и с тех пор судьба его неизвестна», писала Грамолина в своей автобиографии в 1955-м. Мать остается одна с тремя маленькими детьми: Жене — 13, Шуре — 11, Володе — всего 3. Средства к существованию она зарабатывала шитьем дамских нарядов, но, видимо, как простая портниха — при описании модных домов Китая ее имени не встречается.
Шурочка училась в городском училище и высшей начальной школе (так написано ее рукой), в 1928-м поступила в женскую частную гимназию, чтобы получить среднее образование. Бедной Татьяне Ивановне, видимо, приходилось работать с утра до ночи, чтобы оплатить частные школы троих детей.
В 1931 году семейство покидает Харбин. Сначала уезжает Женя — выходит замуж, а через год к ней переезжают мать, сестра и брат. Харбин тогда покинули многие русские — Манчжурию оккупировала Япония. Новое место жительства — город Дайрен, курорт в северо-восточной части Китая, где тоже обитала большая русская колония. В Дайрене Шурочка начинает работать: помогает матери шить, занимается «прикладным искусством», оформляет витрины как художник-декоратор.
Об истории русских Шанхая–Харбина написано много, но фамилия Шамрай попалась мне лишь однажды: в публикации газеты «Шанхайская заря» от 15 декабря 1934 года: «Шамрай. Художник-самоучка. В эмиграции жила в Дайрене (Китай). Участник выставок «Женского отдела» при харбинской газете Рупор, где неоднократно получала премии. В 1934 г. приняла участие в выставке женского творчества, организованной по инициативе Женской студии при газете Шанхайская Заря. Художественный критик отметил две ее картины «Блондинки и брюнетка» и «Неравный брак», выполненные в технике живописи по ткани в сочетании с аппликацией».
С большой долей вероятности можно утверждать, что речь идет о Шурочке Шамрай. Она действительно занималась живописью в частной художественной школе Харбина, куда поступила в 1926-м, проучилась пять лет, бросила из-за недостатка средств, но через год все же сумела школу окончить.
Журнал *Ригас модес*, 1952-1953 гг.
Журнал *Ригас модес*, 1955-1956 гг.
Австралийская загадка
В 1937 году Шурочка Шамрай выходит замуж за инженера Владимира Игоревича Грамолина, который был старше ее на один год, родом из Перми, сын инженера Пермского пушечного завода, служившего в Белой армии.
В 1939-м Александра и Владимир переехали в Шанхай: «...Я работала в частном ателье дамской одежды и шляп как художник и заведовала всем делом». Ателье называлось The modern women, и там Александра Николаевна проработала двенадцать лет. Ни разу в своих автобиографиях она не упоминает о том, что была владелицей этого модного дома.
А дальше начинается интересное: в 1942-м супруги подали ходатайство о принятии гражданства СССР. В 1946-м получили разрешение, а в 1951-м уехали… нет, не в СССР, а в Австралию! Почему Грамолины подали ходатайство в начале войны, когда советская армия несла сокрушительные потери? Зачем нужно было получать разрешение о принятии гражданства СССР в 1946-м, когда в августе 1945-го советские войска вошли в японскую Маньчжурию, и все эмигранты получили советские паспорта автоматически — по закону об оккупированных территориях? Почему, наконец, получив советский паспорт, Грамолины не вернулись на родину, как многие эмигранты, а уехали в Сидней — с советским-то паспортом?
Ответов на эти вопросы нет. В автобиографии Александра Николаевна сообщает: «...В Австралии я поступила в Академию моделей и кройки в Сиднее, которую закончила через год, получив диплом модельера и закройщика женской и детской одежды. Из Австралии мы подали ходатайство о разрешении вернуться на родину, которое получили. В конце февраля прибыли в Ригу из Лондона».
Модные показы А. Грамолиной пользовались невероятным успехом
Рига, Дзирнаву, 65
Из этого текста можно понять, что Грамолина вернулась сразу после окончания академии, которую, судя по приложенному диплому, окончила в августе 1952 года. Февраль — это уже 1953-й год. Но нет, листая ее дело дальше, в одной из анкет вижу запись: «В 1952-1955 годы я работала художником-модельером на фабрике массового пошива и самостоятельно, как модельер на дому, сдавала рисунки на фабрику в Австралии». Значит, в Ригу она приехала только в феврале 1955 года. По дороге из Австралии в СССР посетила Цейлон, Италию, Египет, Францию. И никакого Московского текстильного института в ее биографии нет. Сразу Рига.
В 1955-м ей 44 года. У них с мужем есть восьмилетний сын, родившийся в Китае в 1947 году — одновременно с получением гражданства СССР. Забегая вперед, скажу, что сын был приемным, и, по свидетельству бывших коллег Александры Николаевны, она любила его необыкновенно, хотя он принес своим родителям много горя. Близким знакомым Александра Николаевна рассказывала, что мальчика они купили у одной цыганки, и та их уверяла, что родила его от английского капитана.
В Риге Грамолины поселились в доме №65, по улице Дзирнаву. На работу в Рижский дом моделей (РДМ) она была принята приказом от 25 марта того же 1955 года. Грамолину взяли временно — на замену заболевшей закройщицы. А уже через неделю зачислили в штат художником-модельером цеха №1 с окладом 835 рублей. Ровно через месяц Грамолина вдруг увольняется — по семейным обстоятельствам. Что же случилось в ее семье? Ага, вот крохотная справка от врача детской поликлиники на Авоту: заболевший краснухой ребенок требует ухода. Она сидит с сыном полгода.
В октябре вновь принята на работу «художником-модельером легкого платья», и с этого момента карьера ее развивалась стремительно. В ноябре она назначена и.о. главного художественного руководителя РДМ, через три месяца — главным художественным руководителем и заместителем директора с окладом в 1500 рублей.
В личном деле имеется характеристика директора РДМ Аболтиня: «...Проживая за границей в разных странах тов. Грамолина обогатилась впечатлениями, что способствует расширению ее кругозора и развитию художественного вкуса. В работе энергична и исполнительна, но очень слабо разбирается в вопросах организации производства и в экономике социалистического предприятия, что препятствует ей в мое отсутствие исполнять обязанности руководителя предприятия как моего зама. Целесообразней утвердить ее в должности главного художественного руководителя без замены директора».
Сотрудники Рижского дома моделей после возвращения из Парижа, 1970 г. Александра Грамолина – в нижнем ряду слева,а в центре – министр легкой промышленности ЛССР Карлис Озолиньш.
Покорение столицы
В сентябре того же 1956 года с коллекцией Грамолиной познакомились московские художники: «Художник Грамолина показала себя изобретательным мастером, умеющим экономными, выразительными средствами достичь значительных результатов. В моделировании одежды ее опыт и дарование бесспорно должны быть использованы в практической деятельности создания красивого костюма для советской женщины. Председатель бюро МОССХ М.Ф.Ладур».
Еще один отзыв, уже 1965 года: «Грамолина умело применяет различные элементы прикладного искусства, дополняя ими ансамбли одежды, с любовью использует в костюмах народные мотивы, выражая их в новой, современной интерпретации. Пользуется авторитетом у подчиненных».
В 1960-е годы Рижский дом моделей уже гремел на весь Союз. Александра Грамолина не только создавала лучшие коллекции «для советской женщины», но ввела совершенно непривычную для страны форму показа новых коллекций. Это было настоящее шоу, и на это шоу билетов было не достать. В Москве каждый приезд рижан становился сенсацией.
Модельер и бывшая манекенщица Рижского дома моделей Аснате Смелтере в одном из интервью рассказывала, что именно Грамолина стала давать название каждому показу. К примеру, «Красная рябина» или «Снежная королева». Она привлекла поэта Иманта Зиедониса, который писал тексты для показов, а также молодого талантливого пианиста и композитора Раймонда Паулса, который играл на рояле во время выходов моделей на подиум. Возможно, именно Грамолина вывела Маэстро на московскую сцену.
В 1967-м советские модельеры впервые поехали в Монреаль, на международную выставку ЭКСПО-67. Несмотря на то, что за границу ехал Московский дом моделей, часть коллекции создавалась в Риге, под руководством Александры Грамолиной. Однако в Монреаль ее не пустили. Неудивительно: во всех анкетах она указывала, что имеет родственников за границей. Тем не менее Грамолина всегда следила за европейскими модными тенденциями: она создала при Рижском доме моделей методический кабинет, где занимались переводом польских, итальянских, немецких и французских модных журналов.
[показать]
[показать]
Эскизы из книги М. Азаровой и А. Грамолиной «Конструирование и моделирование одежды». «Лиесма», 1969 год.
[показать]
Эскизы из книги М. Азаровой и А. Грамолиной «Конструирование и моделирование одежды». «Лиесма», 1969 год.
В период с 1965-го по 1969-й Александра Николаевна дважды пыталась получить визу, чтобы поехать к сестре в США и к дяде в Италию. Судя по анкете, сестра Евгения Келлог жила в Сан-Франциско, брат — в Гонконге. Мать умерла в США в 1956 году. Про отца по-прежнему ничего не известно. О дяде из Италии ни в одной анкете не упоминалось. В запросе на визу названа его фамилия: Ильенко Виктор Иванович.
— Александра Николаевна была невыездная, поэтому ее не включили в состав делегации, которая отправилась в Монреаль, хотя на ЭКСПО-67 была представлена и коллекция нашего дома моделей, — рассказала Открытому городу Алла Курова, работавшая в 60-е годы художником-конфекционером РДМ. — А вот в Италию ее выпустили. По-моему, это была ее первая поездка за границу после возвращения в СССР. Хорошо помню, как вернувшись из Италии, она рассказывала, что встретилась там с сестрой, и та первым делом стала рассматривать ее плащ: вывернула наизнанку, посмотрела швы и сказала, что у них так уже давно не шьют. Мы действительно работали на высшем уровне.
Саму Аллу в Рижский дом моделей привела свекровь — Наталья Ермолаевна Курова, которая хорошо знала Грамолину, поскольку та привлекла ее переводить иностранные журналы мод, создав при РДМ методический кабинет. Наталья Ермолаевна владела несколькими языками, поэтому именно через нее рижские модельеры знакомились с новыми тенденциями польской, итальянской, немецкой и французской моды.
— Мне было 25 лет, когда я впервые вошла в кабинет Грамолиной на улице Кирова, 20, (ныне Элизабетес. — Ю.А.) — делится воспоминаниями Алла Курова. — Александра Николаевна была среднего роста, шатенка, с очень выразительной мимикой. Она была уже в годах, властная, прямолинейная, строгая и очень деловая. Ее слушались беспрекословно, потому что на все возражения она отвечала: «Ноги в руки и вперед!» У нее были фонтаны идей, и она требовала, чтобы все это воплощалось. Помню, рассказывала, как сама, еще девчонкой, пришла наниматься на работу. Хозяин ателье сказал: завтра к обеду принеси 18 рисунков моделей блузок. И она сделала.
[показать]
В этом здании, которое и сейчас стоит на улице Бривибас, размещалось ателье "Ригас модес". Фото: В.Николаев/фотохроника ТАСС/предоставлено Фондом ВАРП.
Идеальные ноги — «бутылочки»
Из Рижского дома моделей Грамолина была уволена приказом от 5 июня 1972 года, согласно ее собственному заявлению, в связи с уходом на пенсию. Александре Николаевне исполнился 61 год. Бывшие коллеги Грамолиной утверждают, что на пенсию ее «ушли»: к тому времени уже давно стоял вопрос о том, что необходимо во главе РДМ поставить национального кадра. И такой «кадр» нашелся: Эрика Паудзере — ученица Грамолиной. Говорят, что Паудзере была очень талантлива, но зажигательности Грамолиной у нее не было.
Пенсионеркой Грамолина пробыла недолго — вскоре пошла работать в прославленное ателье Ригас модес, консультантом. Главным художником Ригас модес тогда работала Валентина Лукашенко — модельер, у которого сегодня одеваются местные знаменитости. Она рассказала, что сама позвонила Грамолиной, узнав, что та ушла из РДМ. В том же ателье уже работала и переводчица Наталья Ермолаевна Курова. Восемь лет они делили один кабинет на троих.
Одна из самых известных латвийских манекенщиц советских времен и модельер А. Смелтере
— Я сразу влюбилась в эту необыкновенную женщину, которая сыграла очень большую роль в моей творческой жизни, — признается Светлана Лукашенко. — Опыт Александры Николаевны нам очень пригодился. Она говорила, что чувствует моду на два года вперед, и это было действительно так. А еще она научила меня отношению к профессии. Она была влюблена в свое дело, работала не ради денег: ни шубы, ни машины, ни дачи у Грамолиной не было. И все мы были также одержимы работой: больничные никогда не брали.
В подчинении у Светланы Лукашенко было 85 рижских ателье и 75 художников. Ателье фактически работало круглосуточно, учитывая, что очередь люди занимали с ночи, а в первом номерке для заказа одежды стояло время 4.00. Модельеры Ригас модес тоже создавали коллекции — 150 изделий в год — и тоже проводили модные показы.
Интересно, что профессиональных моделей в советское время не было, поэтому для показов использовали непрофессионалов. Сначала помещали объявление о конкурсе, потом отбирали из сотен претендентов десяток самых лучших. Про модельные параметры 90-60-90 тогда и не слышали, поэтому модели были разными: стройные и «в теле», молодые и в возрасте, разве что рост у всех должен был быть средним. Лучших моделей после показов оформляли на работу, но ставок в штатном расписании для них не существовало — числились портнихами и даже уборщицами.
— Александра Николаевна сразу определяла тех, из кого получатся хорошие модели, несмотря на то, что претендентки демонстрировали свои фигуры не в купальниках, как сейчас, а прохаживались перед нами в своей обычной одежде, — рассказывает Светлана Лукашенко. — Помню, у Александры Николаевны был свой критерий «идеальных ног»: ноги манекенщицы должны быть как бутылочки — с тонкой щиколоткой.
Что касается «шанхайского колорита» в коллекциях Грамолиной, то никаких восточных мотивов она никогда не использовала. Светлана Лукашенко поясняет почему: не было подходящих тканей, ведь все коллекции и в Рижском доме моделей, и в ателье Ригас модес создавались на базе тех тканей, которые выпускали рижские фабрики, а они экзотики не делали. Только однажды, выполняя частный заказ, Александра Грамолина показала коллегам, как кроится рукав кимоно.
А еще Александра Николаевна была прекрасной вышивальщицей и часто украшала вышивкой как наряды для коллекций, так и свои собственные — шила она себе всегда сама. Именно Грамолина научила рижских модельеров делать вышивку в технике «французская роза»: объемные цветы, выполненные с помощью шерстяных и шелковых ниток. В Риге такой вышивки никогда не видели.
— Александра Николаевна приучила меня к классике и к комплектам, — говорит Светлана. — Она и сама предпочитала классический стиль: колено закрыто, все подобрано в тон, туфли-лодочки. Ее любимым цветом был коричневый, так она и стоит у меня перед глазами в коричневом кашемировом пальто, в берете в тон и в сапогах. Из украшений она носила браслет из панциря черепахи или что-то из серебра, но золото — никогда. У нее не было случайных вещей. Прическа, маникюр — образ был завершенным: натурально, неброско, но не просто. Она умела себя подать, у нее была очень хорошая русская речь, она выглядела аристократкой. Ее стиль сформировался, конечно, за границей.
Журнал *Ригас модес*, 1961-1962 гг.
«Голова болит от идей!»
Выставка Александра Васильева «Тайны Востока. Влияние Китая на моду Запада» заставила рижан вспомнить незаслуженно забытое имя знаменитого модельера. Благодаря выставке не только появилась эта статья с подробной биографией Александры Грамолиной, но в семьях бывших коллег модельера обнаружились настоящие раритеты. Валентина Лукашенко до сих пор бережно хранит ярко-синее вечернее платье из бархата, сшитое Грамолиной. На встречу со мной Валентина принесла бархатный пояс, вышитый рукой Александры Николаевны — с теми самыми «французскими розами».
Елена Курова — дочь переводчицы модных журналов Натальи Ермолаевны Куровой — передала в Рижский музей моды две открытки, нарисованные Грамолиной. Ее мама и Александра Николаевна никогда не дарили друг другу покупных открыток на праздники, рисовали их исключительно сами.
— Мама и Александра Николаевна были близкими приятельницами, повод для спора у них был только один: у кого вкуснее пирог с капустой, — с улыбкой говорит Елена Курова. — Александра Николаевна часто бывала у нас дома, и мы ходили к ней в гости. Она шила и маме, и мне. Замуж я выходила в свадебном платье из белой парчи, сделанном Грамолиной. Помню, как Александра Николаевна признавалась: «Лена! У меня болит голова от идей! Я вижу кусок ткани и сразу начинаю придумывать, что из него можно сделать!»
А вот старых фотографий, на которых была бы изображена модельер, в архиве Елены, увы, не нашлось. Фотографий — целая стопка: есть снимки работников Дома моделей в неформальной обстановке, есть семейные снимки Куровых, но Грамолиной нет нигде, хотя на всех этих мероприятиях она присутствовала. Якобы не любила фотографироваться. Чудом можно считать снимок 1970 года, найденный в семейном альбоме художницы Аллы Куровой: группа работников РДМ после возвращения из Парижа.
Решение принято в Москве
Спрашиваю своих собеседниц о том, была ли Грамолина владелицей шанхайского ателье The modern women, как утверждает историк моды Александр Васильев. Они говорят: судя по рассказам Александры Николаевны, ателье обслуживало, в основном, работников посольств и богатых американцев, в том числе военных. Владелица ателье, когда собралась уходить на покой, оставила предприятие Грамолиной. Именно оставила, а не продала.
Как оказалось, Грамолина ни разу не говорила никому из них о том, что четыре года до возвращения в СССР жила в Австралии. А когда ее спрашивали, как она оказалась в Риге, отвечала, что решение направить ее главным художником в Рижский дом моделей было принято в Москве.
Означает ли это назначение, что Грамолина действительно работала на КГБ и после получения советского паспорта была направлена с мужем в Австралию с какой-то секретной миссией? Если вспомнить, что все прочие эмигранты из Китая, решившиеся вернуться в СССР, в лучшем случае были отправлены на целину — искупать тяжелым трудом вину перед родиной, то стремительная карьера Грамолиной на самом деле выглядит нетипично.
Однако известно, что первые «возвращенцы» в своих письмах оставшимся в Китае родным и знакомым намекали о своей участи, поэтому многие испугались и остались на чужбине, переселившись в США, Австралию и другие страны. Вполне вероятно, что Грамолины уехали в Сидней по той же причине, а вернулись на родину только после смерти Сталина, когда политическая ситуация изменилась.
Одна в доме
Последние годы жизни легендарного модельера были трагическими. В конце 1980-х умер ее любимый супруг, работавший инженером рижского Теплоэнергопроекта. В начале 1990-х в доме на Дзирнаву, где с 1955 года прожила Грамолина, нашелся хозяин. Он начал выселять и выдавливать жильцов: отключил воду, электричество, отопление. Дошло до того, что Грамолина осталась совершенно одна в пустом холодном доме.
— Мы, бывшие коллеги, пытались ей помогать, но она не хотела принимать помощь, — поясняет Светлана Лукашенко. — Видимо, стесняясь того, что она — знаменитый на всю страну модельер — оказалась в такой унизительной ситуации. К тому же за многие годы она уже привыкла скрывать свою личную жизнь, никогда ничего не рассказывая о своих проблемах с сыном (среди рижских «центровых» Рома Грамолин был в авторитете, одевался с иголочки. — Прим. Открытого города), даже не пуская посторонних в свою квартиру. А квартира была уникальной, как в китайском отделе Музея зарубежного искусства: мебель из самшита; огромный сундук, где хранились ткани; стены, увешанные рисунками на рисовой бумаге. К сожалению, все это пропало и исчезло вместе с Александрой Николаевной, чье имя было незаслуженно забыто на многие годы.
Александра Николаевна Грамолина прожила 87 лет. Она умерла в марте 1998 года. Похоронена на Ивановском кладбище.
Журнал *Ригас модес*, 1964-1965 гг.
Юлия Александрова, "Открытый город"
из блога "Дневник русской француженки"
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
[показать]Александра Грамолина.
Модельер Александра Грамолина, живя в эмиграции в Китае, одевала богатых американцев, а вернувшись в СССР, устроилась в Рижский дом моделей, сделав его лучшим в стране.
Историк моды Александр Васильев считает, что вся советская мода обязана русскому Шанхаю: «В 1950-е – 1960-е годы знаменитым на весь СССР Рижским домом моделей руководила русская шанхайка Шура Грамолина, опытный модельер, имевшая до возвращения в СССР в Шанхае дом мод The modern women. На сайте Рижского музея моды тоже упоминается Александра Грамолина, но информация скупа: «Долгие годы художественным руководителем Рижского дома моделей была дизайнер Александра Грамолина, которая после смерти Сталина вернулась из эмиграции — из Китая». И это все.
Журнал *Ригас модес*, 1955-1956 гг.
Кто вы, Шурочка?
Год рождения модельера — и тот неизвестен: то ли 1911-й, то ли 1898-й. Якобы она прожила 102 года, родилась в Чите, девочкой с семьей в 1920-е годы попала в Харбин, далее — в Шанхай, где и стала модельером, позже не без помощи КГБ вернулась в СССР, возможно преподавала в Московском текстильном институте, а потом переехала в Ригу. Полная загадок биография. Тем более интересно ее разгадать.
Начну с Государственного архива Латвии. Заказываю документы 1950-1970-х годов Рижского дома моделей, листаю пожелтевшие страницы, заполненные от руки и чернилами. Вот и личное дело Александры Николаевны Грамолиной. В этом деле несколько автобиографий, практически идентичных. Год рождения — 1911-й, 25 марта. Место рождения действительно Чита. Девичья фамилия Шамрай.
Итак, родилась Шурочка Шамрай в семье инженера Николая Михайловича Шамрая и портнихи Татьяны Ивановны Шамрай. У нее была сестра Женя, старше ее на два года, и младший брат Володя, младше ее на восемь лет. В 1921 году семья переехала в Харбин — один из крупнейших центров русской эмиграции в Манчжурии.
Харбин был построен русскими на китайской территории в конце 19-го века как город на линии КВЖД — Китайско-Восточной железной дороги. В этом городе на улицах говорили по-русски, преподавание в школах и университетах шло на русском, издавалось семь русских газет, журналы, книги. Действовало 18 православных храмов, имелась опера, театры и симфонический оркестр. Даже названия улиц и вывески магазинов были русские. И китайцы тоже говорили по-русски.
Вот в таком городе и поселилась семья Николая Шамрая, влившись в огромную русскую колонию (100–200 тысяч эмигрантов плюс почти 40 тысяч русских, с конца 19-го века живших в районе КВЖД и оставшихся в Китае после революции). Через год «отец оставил семью и с тех пор судьба его неизвестна», писала Грамолина в своей автобиографии в 1955-м. Мать остается одна с тремя маленькими детьми: Жене — 13, Шуре — 11, Володе — всего 3. Средства к существованию она зарабатывала шитьем дамских нарядов, но, видимо, как простая портниха — при описании модных домов Китая ее имени не встречается.
Шурочка училась в городском училище и высшей начальной школе (так написано ее рукой), в 1928-м поступила в женскую частную гимназию, чтобы получить среднее образование. Бедной Татьяне Ивановне, видимо, приходилось работать с утра до ночи, чтобы оплатить частные школы троих детей.
В 1931 году семейство покидает Харбин. Сначала уезжает Женя — выходит замуж, а через год к ней переезжают мать, сестра и брат. Харбин тогда покинули многие русские — Манчжурию оккупировала Япония. Новое место жительства — город Дайрен, курорт в северо-восточной части Китая, где тоже обитала большая русская колония. В Дайрене Шурочка начинает работать: помогает матери шить, занимается «прикладным искусством», оформляет витрины как художник-декоратор.
Об истории русских Шанхая–Харбина написано много, но фамилия Шамрай попалась мне лишь однажды: в публикации газеты «Шанхайская заря» от 15 декабря 1934 года: «Шамрай. Художник-самоучка. В эмиграции жила в Дайрене (Китай). Участник выставок «Женского отдела» при харбинской газете Рупор, где неоднократно получала премии. В 1934 г. приняла участие в выставке женского творчества, организованной по инициативе Женской студии при газете Шанхайская Заря. Художественный критик отметил две ее картины «Блондинки и брюнетка» и «Неравный брак», выполненные в технике живописи по ткани в сочетании с аппликацией».
С большой долей вероятности можно утверждать, что речь идет о Шурочке Шамрай. Она действительно занималась живописью в частной художественной школе Харбина, куда поступила в 1926-м, проучилась пять лет, бросила из-за недостатка средств, но через год все же сумела школу окончить.
Журнал *Ригас модес*, 1952-1953 гг.
Журнал *Ригас модес*, 1955-1956 гг.
Австралийская загадка
В 1937 году Шурочка Шамрай выходит замуж за инженера Владимира Игоревича Грамолина, который был старше ее на один год, родом из Перми, сын инженера Пермского пушечного завода, служившего в Белой армии.
В 1939-м Александра и Владимир переехали в Шанхай: «...Я работала в частном ателье дамской одежды и шляп как художник и заведовала всем делом». Ателье называлось The modern women, и там Александра Николаевна проработала двенадцать лет. Ни разу в своих автобиографиях она не упоминает о том, что была владелицей этого модного дома.
А дальше начинается интересное: в 1942-м супруги подали ходатайство о принятии гражданства СССР. В 1946-м получили разрешение, а в 1951-м уехали… нет, не в СССР, а в Австралию! Почему Грамолины подали ходатайство в начале войны, когда советская армия несла сокрушительные потери? Зачем нужно было получать разрешение о принятии гражданства СССР в 1946-м, когда в августе 1945-го советские войска вошли в японскую Маньчжурию, и все эмигранты получили советские паспорта автоматически — по закону об оккупированных территориях? Почему, наконец, получив советский паспорт, Грамолины не вернулись на родину, как многие эмигранты, а уехали в Сидней — с советским-то паспортом?
Ответов на эти вопросы нет. В автобиографии Александра Николаевна сообщает: «...В Австралии я поступила в Академию моделей и кройки в Сиднее, которую закончила через год, получив диплом модельера и закройщика женской и детской одежды. Из Австралии мы подали ходатайство о разрешении вернуться на родину, которое получили. В конце февраля прибыли в Ригу из Лондона».
Модные показы А. Грамолиной пользовались невероятным успехом
Рига, Дзирнаву, 65
Из этого текста можно понять, что Грамолина вернулась сразу после окончания академии, которую, судя по приложенному диплому, окончила в августе 1952 года. Февраль — это уже 1953-й год. Но нет, листая ее дело дальше, в одной из анкет вижу запись: «В 1952-1955 годы я работала художником-модельером на фабрике массового пошива и самостоятельно, как модельер на дому, сдавала рисунки на фабрику в Австралии». Значит, в Ригу она приехала только в феврале 1955 года. По дороге из Австралии в СССР посетила Цейлон, Италию, Египет, Францию. И никакого Московского текстильного института в ее биографии нет. Сразу Рига.
В 1955-м ей 44 года. У них с мужем есть восьмилетний сын, родившийся в Китае в 1947 году — одновременно с получением гражданства СССР. Забегая вперед, скажу, что сын был приемным, и, по свидетельству бывших коллег Александры Николаевны, она любила его необыкновенно, хотя он принес своим родителям много горя. Близким знакомым Александра Николаевна рассказывала, что мальчика они купили у одной цыганки, и та их уверяла, что родила его от английского капитана.
В Риге Грамолины поселились в доме №65, по улице Дзирнаву. На работу в Рижский дом моделей (РДМ) она была принята приказом от 25 марта того же 1955 года. Грамолину взяли временно — на замену заболевшей закройщицы. А уже через неделю зачислили в штат художником-модельером цеха №1 с окладом 835 рублей. Ровно через месяц Грамолина вдруг увольняется — по семейным обстоятельствам. Что же случилось в ее семье? Ага, вот крохотная справка от врача детской поликлиники на Авоту: заболевший краснухой ребенок требует ухода. Она сидит с сыном полгода.
В октябре вновь принята на работу «художником-модельером легкого платья», и с этого момента карьера ее развивалась стремительно. В ноябре она назначена и.о. главного художественного руководителя РДМ, через три месяца — главным художественным руководителем и заместителем директора с окладом в 1500 рублей.
В личном деле имеется характеристика директора РДМ Аболтиня: «...Проживая за границей в разных странах тов. Грамолина обогатилась впечатлениями, что способствует расширению ее кругозора и развитию художественного вкуса. В работе энергична и исполнительна, но очень слабо разбирается в вопросах организации производства и в экономике социалистического предприятия, что препятствует ей в мое отсутствие исполнять обязанности руководителя предприятия как моего зама. Целесообразней утвердить ее в должности главного художественного руководителя без замены директора».
Сотрудники Рижского дома моделей после возвращения из Парижа, 1970 г. Александра Грамолина – в нижнем ряду слева,а в центре – министр легкой промышленности ЛССР Карлис Озолиньш.
Покорение столицы
В сентябре того же 1956 года с коллекцией Грамолиной познакомились московские художники: «Художник Грамолина показала себя изобретательным мастером, умеющим экономными, выразительными средствами достичь значительных результатов. В моделировании одежды ее опыт и дарование бесспорно должны быть использованы в практической деятельности создания красивого костюма для советской женщины. Председатель бюро МОССХ М.Ф.Ладур».
Еще один отзыв, уже 1965 года: «Грамолина умело применяет различные элементы прикладного искусства, дополняя ими ансамбли одежды, с любовью использует в костюмах народные мотивы, выражая их в новой, современной интерпретации. Пользуется авторитетом у подчиненных».
В 1960-е годы Рижский дом моделей уже гремел на весь Союз. Александра Грамолина не только создавала лучшие коллекции «для советской женщины», но ввела совершенно непривычную для страны форму показа новых коллекций. Это было настоящее шоу, и на это шоу билетов было не достать. В Москве каждый приезд рижан становился сенсацией.
Модельер и бывшая манекенщица Рижского дома моделей Аснате Смелтере в одном из интервью рассказывала, что именно Грамолина стала давать название каждому показу. К примеру, «Красная рябина» или «Снежная королева». Она привлекла поэта Иманта Зиедониса, который писал тексты для показов, а также молодого талантливого пианиста и композитора Раймонда Паулса, который играл на рояле во время выходов моделей на подиум. Возможно, именно Грамолина вывела Маэстро на московскую сцену.
В 1967-м советские модельеры впервые поехали в Монреаль, на международную выставку ЭКСПО-67. Несмотря на то, что за границу ехал Московский дом моделей, часть коллекции создавалась в Риге, под руководством Александры Грамолиной. Однако в Монреаль ее не пустили. Неудивительно: во всех анкетах она указывала, что имеет родственников за границей. Тем не менее Грамолина всегда следила за европейскими модными тенденциями: она создала при Рижском доме моделей методический кабинет, где занимались переводом польских, итальянских, немецких и французских модных журналов.
[показать] [показать]Эскизы из книги М. Азаровой и А. Грамолиной «Конструирование и моделирование одежды». «Лиесма», 1969 год.
[показать]Эскизы из книги М. Азаровой и А. Грамолиной «Конструирование и моделирование одежды». «Лиесма», 1969 год.
В период с 1965-го по 1969-й Александра Николаевна дважды пыталась получить визу, чтобы поехать к сестре в США и к дяде в Италию. Судя по анкете, сестра Евгения Келлог жила в Сан-Франциско, брат — в Гонконге. Мать умерла в США в 1956 году. Про отца по-прежнему ничего не известно. О дяде из Италии ни в одной анкете не упоминалось. В запросе на визу названа его фамилия: Ильенко Виктор Иванович.
— Александра Николаевна была невыездная, поэтому ее не включили в состав делегации, которая отправилась в Монреаль, хотя на ЭКСПО-67 была представлена и коллекция нашего дома моделей, — рассказала Открытому городу Алла Курова, работавшая в 60-е годы художником-конфекционером РДМ. — А вот в Италию ее выпустили. По-моему, это была ее первая поездка за границу после возвращения в СССР. Хорошо помню, как вернувшись из Италии, она рассказывала, что встретилась там с сестрой, и та первым делом стала рассматривать ее плащ: вывернула наизнанку, посмотрела швы и сказала, что у них так уже давно не шьют. Мы действительно работали на высшем уровне.
Саму Аллу в Рижский дом моделей привела свекровь — Наталья Ермолаевна Курова, которая хорошо знала Грамолину, поскольку та привлекла ее переводить иностранные журналы мод, создав при РДМ методический кабинет. Наталья Ермолаевна владела несколькими языками, поэтому именно через нее рижские модельеры знакомились с новыми тенденциями польской, итальянской, немецкой и французской моды.
— Мне было 25 лет, когда я впервые вошла в кабинет Грамолиной на улице Кирова, 20, (ныне Элизабетес. — Ю.А.) — делится воспоминаниями Алла Курова. — Александра Николаевна была среднего роста, шатенка, с очень выразительной мимикой. Она была уже в годах, властная, прямолинейная, строгая и очень деловая. Ее слушались беспрекословно, потому что на все возражения она отвечала: «Ноги в руки и вперед!» У нее были фонтаны идей, и она требовала, чтобы все это воплощалось. Помню, рассказывала, как сама, еще девчонкой, пришла наниматься на работу. Хозяин ателье сказал: завтра к обеду принеси 18 рисунков моделей блузок. И она сделала.
[показать]В этом здании, которое и сейчас стоит на улице Бривибас, размещалось ателье "Ригас модес". Фото: В.Николаев/фотохроника ТАСС/предоставлено Фондом ВАРП.
Идеальные ноги — «бутылочки»
Из Рижского дома моделей Грамолина была уволена приказом от 5 июня 1972 года, согласно ее собственному заявлению, в связи с уходом на пенсию. Александре Николаевне исполнился 61 год. Бывшие коллеги Грамолиной утверждают, что на пенсию ее «ушли»: к тому времени уже давно стоял вопрос о том, что необходимо во главе РДМ поставить национального кадра. И такой «кадр» нашелся: Эрика Паудзере — ученица Грамолиной. Говорят, что Паудзере была очень талантлива, но зажигательности Грамолиной у нее не было.
Пенсионеркой Грамолина пробыла недолго — вскоре пошла работать в прославленное ателье Ригас модес, консультантом. Главным художником Ригас модес тогда работала Валентина Лукашенко — модельер, у которого сегодня одеваются местные знаменитости. Она рассказала, что сама позвонила Грамолиной, узнав, что та ушла из РДМ. В том же ателье уже работала и переводчица Наталья Ермолаевна Курова. Восемь лет они делили один кабинет на троих.
Одна из самых известных латвийских манекенщиц советских времен и модельер А. Смелтере
— Я сразу влюбилась в эту необыкновенную женщину, которая сыграла очень большую роль в моей творческой жизни, — признается Светлана Лукашенко. — Опыт Александры Николаевны нам очень пригодился. Она говорила, что чувствует моду на два года вперед, и это было действительно так. А еще она научила меня отношению к профессии. Она была влюблена в свое дело, работала не ради денег: ни шубы, ни машины, ни дачи у Грамолиной не было. И все мы были также одержимы работой: больничные никогда не брали.
В подчинении у Светланы Лукашенко было 85 рижских ателье и 75 художников. Ателье фактически работало круглосуточно, учитывая, что очередь люди занимали с ночи, а в первом номерке для заказа одежды стояло время 4.00. Модельеры Ригас модес тоже создавали коллекции — 150 изделий в год — и тоже проводили модные показы.
Интересно, что профессиональных моделей в советское время не было, поэтому для показов использовали непрофессионалов. Сначала помещали объявление о конкурсе, потом отбирали из сотен претендентов десяток самых лучших. Про модельные параметры 90-60-90 тогда и не слышали, поэтому модели были разными: стройные и «в теле», молодые и в возрасте, разве что рост у всех должен был быть средним. Лучших моделей после показов оформляли на работу, но ставок в штатном расписании для них не существовало — числились портнихами и даже уборщицами.
— Александра Николаевна сразу определяла тех, из кого получатся хорошие модели, несмотря на то, что претендентки демонстрировали свои фигуры не в купальниках, как сейчас, а прохаживались перед нами в своей обычной одежде, — рассказывает Светлана Лукашенко. — Помню, у Александры Николаевны был свой критерий «идеальных ног»: ноги манекенщицы должны быть как бутылочки — с тонкой щиколоткой.
Что касается «шанхайского колорита» в коллекциях Грамолиной, то никаких восточных мотивов она никогда не использовала. Светлана Лукашенко поясняет почему: не было подходящих тканей, ведь все коллекции и в Рижском доме моделей, и в ателье Ригас модес создавались на базе тех тканей, которые выпускали рижские фабрики, а они экзотики не делали. Только однажды, выполняя частный заказ, Александра Грамолина показала коллегам, как кроится рукав кимоно.
А еще Александра Николаевна была прекрасной вышивальщицей и часто украшала вышивкой как наряды для коллекций, так и свои собственные — шила она себе всегда сама. Именно Грамолина научила рижских модельеров делать вышивку в технике «французская роза»: объемные цветы, выполненные с помощью шерстяных и шелковых ниток. В Риге такой вышивки никогда не видели.
— Александра Николаевна приучила меня к классике и к комплектам, — говорит Светлана. — Она и сама предпочитала классический стиль: колено закрыто, все подобрано в тон, туфли-лодочки. Ее любимым цветом был коричневый, так она и стоит у меня перед глазами в коричневом кашемировом пальто, в берете в тон и в сапогах. Из украшений она носила браслет из панциря черепахи или что-то из серебра, но золото — никогда. У нее не было случайных вещей. Прическа, маникюр — образ был завершенным: натурально, неброско, но не просто. Она умела себя подать, у нее была очень хорошая русская речь, она выглядела аристократкой. Ее стиль сформировался, конечно, за границей.
Журнал *Ригас модес*, 1961-1962 гг.
«Голова болит от идей!»
Выставка Александра Васильева «Тайны Востока. Влияние Китая на моду Запада» заставила рижан вспомнить незаслуженно забытое имя знаменитого модельера. Благодаря выставке не только появилась эта статья с подробной биографией Александры Грамолиной, но в семьях бывших коллег модельера обнаружились настоящие раритеты. Валентина Лукашенко до сих пор бережно хранит ярко-синее вечернее платье из бархата, сшитое Грамолиной. На встречу со мной Валентина принесла бархатный пояс, вышитый рукой Александры Николаевны — с теми самыми «французскими розами».
Елена Курова — дочь переводчицы модных журналов Натальи Ермолаевны Куровой — передала в Рижский музей моды две открытки, нарисованные Грамолиной. Ее мама и Александра Николаевна никогда не дарили друг другу покупных открыток на праздники, рисовали их исключительно сами.
— Мама и Александра Николаевна были близкими приятельницами, повод для спора у них был только один: у кого вкуснее пирог с капустой, — с улыбкой говорит Елена Курова. — Александра Николаевна часто бывала у нас дома, и мы ходили к ней в гости. Она шила и маме, и мне. Замуж я выходила в свадебном платье из белой парчи, сделанном Грамолиной. Помню, как Александра Николаевна признавалась: «Лена! У меня болит голова от идей! Я вижу кусок ткани и сразу начинаю придумывать, что из него можно сделать!»
А вот старых фотографий, на которых была бы изображена модельер, в архиве Елены, увы, не нашлось. Фотографий — целая стопка: есть снимки работников Дома моделей в неформальной обстановке, есть семейные снимки Куровых, но Грамолиной нет нигде, хотя на всех этих мероприятиях она присутствовала. Якобы не любила фотографироваться. Чудом можно считать снимок 1970 года, найденный в семейном альбоме художницы Аллы Куровой: группа работников РДМ после возвращения из Парижа.
Решение принято в Москве
Спрашиваю своих собеседниц о том, была ли Грамолина владелицей шанхайского ателье The modern women, как утверждает историк моды Александр Васильев. Они говорят: судя по рассказам Александры Николаевны, ателье обслуживало, в основном, работников посольств и богатых американцев, в том числе военных. Владелица ателье, когда собралась уходить на покой, оставила предприятие Грамолиной. Именно оставила, а не продала.
Как оказалось, Грамолина ни разу не говорила никому из них о том, что четыре года до возвращения в СССР жила в Австралии. А когда ее спрашивали, как она оказалась в Риге, отвечала, что решение направить ее главным художником в Рижский дом моделей было принято в Москве.
Означает ли это назначение, что Грамолина действительно работала на КГБ и после получения советского паспорта была направлена с мужем в Австралию с какой-то секретной миссией? Если вспомнить, что все прочие эмигранты из Китая, решившиеся вернуться в СССР, в лучшем случае были отправлены на целину — искупать тяжелым трудом вину перед родиной, то стремительная карьера Грамолиной на самом деле выглядит нетипично.
Однако известно, что первые «возвращенцы» в своих письмах оставшимся в Китае родным и знакомым намекали о своей участи, поэтому многие испугались и остались на чужбине, переселившись в США, Австралию и другие страны. Вполне вероятно, что Грамолины уехали в Сидней по той же причине, а вернулись на родину только после смерти Сталина, когда политическая ситуация изменилась.
Одна в доме
Последние годы жизни легендарного модельера были трагическими. В конце 1980-х умер ее любимый супруг, работавший инженером рижского Теплоэнергопроекта. В начале 1990-х в доме на Дзирнаву, где с 1955 года прожила Грамолина, нашелся хозяин. Он начал выселять и выдавливать жильцов: отключил воду, электричество, отопление. Дошло до того, что Грамолина осталась совершенно одна в пустом холодном доме.
— Мы, бывшие коллеги, пытались ей помогать, но она не хотела принимать помощь, — поясняет Светлана Лукашенко. — Видимо, стесняясь того, что она — знаменитый на всю страну модельер — оказалась в такой унизительной ситуации. К тому же за многие годы она уже привыкла скрывать свою личную жизнь, никогда ничего не рассказывая о своих проблемах с сыном (среди рижских «центровых» Рома Грамолин был в авторитете, одевался с иголочки. — Прим. Открытого города), даже не пуская посторонних в свою квартиру. А квартира была уникальной, как в китайском отделе Музея зарубежного искусства: мебель из самшита; огромный сундук, где хранились ткани; стены, увешанные рисунками на рисовой бумаге. К сожалению, все это пропало и исчезло вместе с Александрой Николаевной, чье имя было незаслуженно забыто на многие годы.
Александра Николаевна Грамолина прожила 87 лет. Она умерла в марте 1998 года. Похоронена на Ивановском кладбище.
Журнал *Ригас модес*, 1964-1965 гг.
Юлия Александрова, "Открытый город"
из блога "Дневник русской француженки"
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Королева советской моды | ДавыдоФФская - Дневник ДавыдоФФская |
Лента друзей ДавыдоФФская
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»