Русская любовь Анжелики
14-08-2017 20:10
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
14 июля 2017 года в небольшом городке Версале, что в 17 км от Парижа, тихо скончалась одна весьма пожилая женщина. Она буквально совсем чуть-чуть не дожила до 96 лет. Всю жизнь она писала романы. Её заслуги никогда бы не отметили ни Нобелевкой, ни даже Букером, и тем не менее её смерть опечалила множество людей, и в самых разных странах её помянули добрым словом. Имя дамы – Симона Шанжё, но весь мир знал её как Анн Голон.
[показать]
Анн (Анна) Голон (фр. Anne Golon), настоящее имя Симона Шанжё (фр. Simone Changeux). Родилась 17 декабря 1921 года в Тулоне - умерла 14 июля 2017 года в Версале.
Источник: http://stuki-druki.com/authors/Golon-Anne.php Штуки-дрюки ©
[показать]
Франция у русских всегда пользовалась особенной ревнивой любовью. Пожалуй, трудно назвать страну, которая бы больше нравилась и при этом больше раздражала. Соперничество – присвоение достижений французов – не прекращается у нас ни на секунду: в хрестоматийное описание российских вечеров органично вписался хруст французской булки, на Новый год все непременно пьют шампанское, хотя ни в какой Шампани эти бутылки сроду не были, а лучший д’Артаньян всех времен и народов, конечно же, наш Михаил Боярский с его неподражаемым гасконским задором и возгласом «каналья!». Но есть одно «но». Зеленоглазая блондинка Анжелика, маркиза ангелов, более 30 лет сражавшаяся с целым светом, непокорная и бунтующая, всегда оставалась француженкой и только француженкой.
Она возмущала советских женщин страшным развратом (хотя в кадре дальше поцелуев дело не шло), дразнила невозможными платьями и сумасшедшим нижним бельём, её фирменный макияж сводил с ума и вызывал бессильную досаду. И самое главное – она была дерзкой, яркой и всегда одерживала верх, как ни била её судьба. Множество девочек в СССР получили экзотическое имя Анжелика в честь своенравной красавицы из Пуату. Книги про неё зачитывали до дыр, в библиотеках на них стояла очередь, а фильмы крутили при полном зале. Все знали, что пишут их Анн и Серж Голон, а вот кто они такие – муж с женой или брат с сестрой – оставалось загадкой. И уж конечно, никто не знал, что Серж Голон – вовсе не Серж и не француз. Его настоящее имя – Всеволод Сергеевич Голубинов. Впрочем, у нас во дворе этому бы, конечно, никто не поверил.
Из Исфахана в Севастополь, из Стамбула в Нанси
Муж Анжелики – граф Жоффрей де Пейрак – был хромой, лицо его было изуродовано страшными шрамами, но при этом обаяние его таково, что шептали, будто он продал душу сатане. Пышные чёрные волосы, острый язык, неукротимое вольнодумие и изысканная галантность – женщины сходили с ума от этого персонажа. А Всеволода Голубинова никак нельзя было назвать человеком с романтической внешностью: он был лысым, лопоухим, сутулым и на фотографиях рядом с Симоной, искрящейся весельем и обаянием, казался особенно непримечательным. Более заурядного человека поди найди. Между тем жизнь Голубинова куда интересней иного авантюрного романа. Родился он 23 августа 1903 года – и, как истинный сын своего века, принял участие во всех его главных событиях.
Род Голубиновых принадлежал к российскому дворянству. Прадед Всеволода – Александр Алексеевич – сражался на Бородинском поле, был штабс-капитаном Нежинского конно-егерского полка. Дед, Пётр Александрович, жил в Петербурге, имел чин статского советника, а отец избрал дипломатическое поприще. Сергей Петрович, надворный советник (чин соответствует званию подполковника в армии), много поездил по миру. Он был секретарём русского консульства в Тавризе и Тегеране, консулом в Рио-де-Жанейро, и с 1913 года вновь вернулся в Персию. В Исфахане и провёл своё детство Всеволод, или, как звали его родные, Лодя.
С детства Всеволод Сергеевич знал персидский, французский, испанский – а всего он владел 15-ю языками. Кстати, в романе Жоффрей де Пейрак знал не менее 8 языков. Семья дипломата поддерживала связи с роднёй в Крыму и в Петербурге. В 1919 году, когда Лоде было 16 лет, он в одиночку приехал в Севастополь из Исфахана, преодолев более 2500 км, испытав множество приключений, рассчитывая наладить связь с Французской военной миссией. Он хотел бы поступить в Белую армию, но был ещё слишком юн для таких вещей. В Севастополе на Адмиральской улице, 5 жил его дядя, военный врач Евгений Петрович Голубинов. В его шумном гостеприимном доме и остановился племянник, и весь год учился в Константиновском реальном училище на соседней улице. Время было сложное. Лодя навсегда запомнил торговлю на «чёрном» рынке, холодную зиму, неотапливаемый дом, отсутствие мяса на протяжении года и «почти настоящий голод» осени 1920 г. Но запомнил он не только трудности смутного времени. В доме было много молодёжи – двоюродные брат и сестра Всеволода, к дяде приходили интересные люди – военные – в том числе участники Русско-японской войны, коллеги-врачи, профессора, художники и писатели. Дядя Евгений Петрович был близко знаком с А. Колчаком, он лечил сына и супругу адмирала, которые болели довольно часто. В доме царила непринуждённая атмосфера: варили глинтвейн из местного вина, оставались запросто ночевать, вели нескончаемые разговоры.
[показать]
После эвакуации из Крыма Всеволод отправился, как и многие русские, в Стамбул, где подростку повезло: он поступил учеником механика на судно «Святой Николай» и перебрался в Марсель. Во Франции он отыскал свою семью. Родственники, оставшиеся в России, сполна приняли чашу от «века-волкодава»: дядя Евгений Петрович был репрессирован вместе с женой и погиб в лагерях в 1937 году, его дочь Наталью, двоюродную сестрёнку Лоди, убил дифтерит, петербургская тётушка Нина Голубинова, детский врач, умерла в блокаду.
В 1921 году, когда юноша Вс. Голубинов только осваивался во Франции, в Версале родилась его будущая супруга и любовь всей его жизни – Симона де Шанжё.
За свободу Франции
Во Франции Голубиновы обосновались в Нанси, там Всеволод изучал химию и минералогию в Высшей химической школе и стал самым молодым во Франции доктором наук – ему было всего 20 лет. Вообще же трудолюбие и одаренность «русского Пейрака» были потрясающими: он получил восемь магистерских степеней – по математике, минералогии, физике, электричеству, химическому машиностроению, геологии, радиоактивности. Позднее в том же университете учился его брат, Илья Сергеевич, но в Высшей школе горного дела. Кстати, брат потом работал в серебряных шахтах в Савойе – как не вспомнить серебряный рудник, отданный в приданое Анжелике. Вообще в кино граф де Пейрак в основном красавец со шрамом, а в книге – в первую очередь, одержимый учёный-химик, готовый дневать и ночевать в своих лабораториях, и всё, что касается добычи металлов, описания рудничных дел, прописано весьма подробно и наглядно. Сразу ясно, что автор отлично знал и процесс, и технологии.
После учёбы Голубинов проводил геологические изыскания в Китае, Индокитае, Тибете, а в сороковых годах оказался в Конго. (Пейрак, кстати, тоже много путешествовал.) Как геолог-разведчик он работал на большие корпорации и частные компании – во Французском Конго управлял цементным и кожаным заводами. Когда началась война, Голубинов не колеблясь принял сторону де Голля. Все, кто был против правительства Виши, объявлялись врагами государства и приговаривались к смертной казни. По свидетельству дочери, В. Голубинов передал найденное им золотое месторождение «Свободной Франции» – это золото позволило вооружить армию Леклерка. Брат Всеволода Илья тоже активно участвовал в Сопротивлении, был лейтенантом FFI, лётчиком. Он обеспечивал переброску провизии и оружия партизанам–маки и погиб в воздушном бою.
Инженер Голубинов
После войны Всеволод продолжал работать в Конго, изобретая, усовершенствуя, разрабатывая, не довольствуясь тем, как поступают все: так уж он привык. Жоффруа де Пейраку не зря говорили, что он странный человек – и если есть два пути, ему обязательно нужно выбрать третий – свой собственный. Скорее всего, эти же претензии доводилось слышать и инженеру Голубинову.
В 1946 в Конго приехала молодая журналистка Симона. Она только что получила премию за свою книгу – и захотела отправиться в какую-нибудь экзотическую страну как свободный репортёр. Там, в Конго, между прочим, ей предстояло взять интервью у хозяина цементного завода – лысого немолодого мужчины, старше её на 18 лет. Через два года они поженились. Судьба как нарочно свела их вместе – этот брак явно был из тех, которые заключались на небесах. Супруги вместе работали и путешествовали в самых диких уголках континента. Симона потом рассказывала, как однажды ей с маленьким ребенком на руках пришлось пересечь едва ли не пол-Африки: бросилась на поиски мужа, когда Голубинов пропал на дороге к очередному месторождению. Когда Анжелика едет в путешествия верхом, мёрзнет, голодает, преодолевает самые различные препятствия, стоит помнить: это не выдумки диванной любительницы экстрима.
[показать]
Супругам пришлось вернуться во Францию. В бывших французских колониях росло освободительное движение, белым там уже не были рады. Но во Франции выяснилось, что от относительного богатства не осталось и следа: заказчик не собирался расплачиваться за выполненные разработки, корпорации присвоили результаты трудов Голубинова – и бороться с ними приходилось долго и безуспешно. В конце концов начались прямые угрозы в адрес семьи дерзкого горного инженера – и Голубинов предпочёл махнуть на всё рукой, жена и ребёнок ему были дороже.
Мать Симоны сняла для семьи дочери маленькую комнатку в Версале – и потянулись долгие и трудные дни. Голубиновы нуждались самым отчаянным образом – впоследствии Симона будет вспоминать, что они просто голодали. Хоть какой-то заработок был только у неё – она писала статьи, книги. Всеволод ездил в Париж, искал работу – но никто не спешил нанимать опального доктора Голубинова. Это могло продолжаться бесконечно – а семью надо было содержать. И тут выяснилось, что настоящие золотые россыпи – это воспоминания Всеволода. Давным-давно приятель уговорил его в соавторстве с ним написать детскую книжку – из недавней истории Персии «Подарок Реза-хана». Реза-хан Пехлеви, свергнувший старинную правящую династию в Иране и в 1925 году сам ставший шахом Ирана, начинал как рядовой в Персидской казачьей бригаде – и маленький сын консула был знаком с этим высоченным, под 2 метра, персом, любителем не всегда пристойных казацких частушек. Книгу Голубинов подписал псевдонимом Серж Голон – и приняли её довольно тепло. Вспомнив об этом, Симона вместе с мужем написала книгу об их африканских приключениях, потом ещё одну – биографию Голубинова. Супруг занимался в основном менеджментом: искал редакции, связывался с газетами, «продавал» тексты. А потом началась Анжелика, которая прославила их обоих.
Появление Анжелики
В одном из интервью Симона рассказала, что идея написать бестселлер пришла в голову Всеволоду. Он математически точно рассчитал, что это должно быть приключение, главная героиня – женщина, авантюрный роман, отнесённый в прошлое. А Симона нашла образ – зеленоглазая золотоволосая уроженка Пуату… Болотная фея, девочка из старого замка, которую другие дети зовут маркизой ангелов.
В Версале была библиотека – и супруги зарылись с головой в старые документы, исследования и монографии, относящиеся к XVII веку. Как ни странно, но со времен Дюма блестящий век почти никто не трогал, супруги могли разрабатывать эту золотую жилу, практически не опасаясь конкуренции. Была выстроена основная сюжетная линия – и работа закипела.
Голубинов отвечал за проверку фактов, поиск материалов – а Симона работала, не покладая пера (печатной машинки у них не было). Муж был источником её вдохновения, первым критиком, редактором и советчиком. Она вспоминала потом, что, выходя замуж, думала, что карьеру писателя и журналиста придётся похоронить – и в самом деле, какие книжки, когда надо ухаживать за детьми, вести дом. Думала ли она тогда, что судьба подарила ей соавтора, о котором можно только мечтать?
Через три года первая книга была закончена. К тому времени Всеволод Сергеевич отыскал издательство, которое заинтересовалось романом. Том получился объёмный – 900 страниц, его разделили на две части. Издатели считали, что для маркетинга будет лучше, если на обложке появятся имена мужчины и женщины: с их точки зрения, доверия к книге будет больше. Голубинов считал иначе: он полагал, что его роль не настолько велика, чтобы указывать своё авторство. Но в результате появилась литературная пара Анн и Серж Голон – в память о его давнем псевдониме. Правда, в английском переводе автора указали как Сержанн Голон – и это весьма позабавило супругов.
Роман произвёл настоящий фурор. «Анжеликой» зачитывались взахлёб, её перевели на английский, а потом и на другие языки. За первой книгой вышла вторая, приключения Анжелики приковывали к себе внимание, читатели требовали продолжения. Пришли и деньги – появилась возможность купить собственное жильё, да и семья росла (всего у Симоны и Всеволода было 4 ребёнка). Они переехали в Швейцарию.
Симона писала «Неукротимую Анжелику» – события разворачивались на Востоке, и тут неоценимыми оказались воспоминания мужа о детстве в Исфахане. За эти годы Голубинов дважды ездил в Африку, надеясь наладить там собственную разработку полезных ископаемых, но должен был отказаться от этой идеи. Но не от научной работы. Голубинов искренне и истово верил, что сможет отыскать инвесторов, которые заинтересуются его предложениями, был в курсе всех последних разработок, переписывался со многими научными и индустриальными партнёрами в Африке, США, СССР. Жена отлично его понимала: «Мой муж покинул Россию, когда ему было 16 лет, но он на всю жизнь остался, по сути, русским человеком». Для неё быть русским и означало поддерживать этот высокий градус безумия, одержимости своим делом, внутреннюю независимость и гордость. Всё потерять, всё бросить – и начать сначала, не жалеть утраченного и не смиряться с несправедливостью – вот что значило «русская кровь». Надин Голубинова тоже отмечала это: «У меня много русских черт характера, похожих на отца. Я это чувствую особенно, когда я с русскими – тогда я как дома. Русские – спонтанны, и у них много страсти. Я такая же».
Русский Пейрак
Интересно, но на этом «русский след» в истории Анжелики не заканчивается. Когда роман было решено экранизировать, режиссёр Бордери Бернар, известный постановщик фильмов в стиле «плаща и шпаги», пригласил на роль Жоффрей де Пейрака актера Робера Оссейна – признанный секс-символ того времени. Но вот как играет судьба: Робер Оссейн (Абахам Гуссейнов) – сын эмигрантов из России, мать его училась в Смольном, а отец – родом из Самарканда. В семье Робера говорили по-русски, и сам он отлично знает язык. А ещё, по семейным легендам, дед Оссейна по материнской линии, известный банкир, щедро помогал малоимущим студентам – и его помощью пользовался молодой студент Владимир Ульянов.
[показать]
Пейрак стал звёздной ролью Оссейна – и тот в интервью так и говорил: «Ну конечно, он почти русский – он романтик страстный, к тому же алхимик». О том, что Серж Голон и вправду уроженец России, Оссейн и не догадывался. Мало того – из всех «эталонных блондинок» Франции, кто пробовался на роль Анжелики, подошла… Марина Влади, настоящее имя которой – Екатерина Марина Владимировна Полякова-Байдарова. Марина Влади отказалась от роли буквально в последний момент: её пригласили на съёмки фильма, который показался ей гораздо более интересным. Роль досталась Мишель Мерсье – и именно она стала единственно возможной Анжеликой для миллионов поклонников и поклонниц (хотя не была ни зеленоглазой, ни блондинкой, сниматься ей пришлось в парике).
А чета Голонов к съёмкам практически не имела никакого отношения: они писали новые книги, растили детей, да и не очень интересовались всеми этими авторскими правами и прочей ерундой. В результате фильм, ставший культовым, не слишком обогатил их. Как, впрочем, и романы. Вся прибыль досталась литературному агентству, которое бессовестно и цинично грабило мало искушенных в этом деле супругов, стремясь их совершенно оттеснить и даже отобрать авторские права, представляя авторов как наёмных «литературных негров». От огромных продаж своих романов – в том числе в России 90-х гг., когда тиражи достигали сотен тысяч экземпляров – автор не увидела ни копейки.
Но Анн и Серж Голон не сдавали позиций. Кроме того, им было некогда углубляться в споры с нечестным литагентом. Они ездили по всему миру: в 1965 году посетили Россию, а в 1966 – отправились в Новый Свет. Красавицу Анжелику судьба закинула туда, на край земли, – и, конечно, требовалось до мелочей всё разузнать и порыться в квебекских архивах. Туда Голоны летели на самолёте, а обратно пришлось плыть морем: материалов (книг и откопированных документов) набралось на 300 кг.
Осенью семья Голон переехала в Израиль – дети захотели учиться именно там. Католичка Симона и православный Вячеслав поселились в Иерусалиме. Там проходили выставки чудесных картин Голубинова, там протекала жизнь семьи. Там Анн Голон писала свои романы – муж уже не принимал в них такого участия, как вначале: его поглотила новая страсть. Он занялся живописью – притом, как обычно, найдя для себя третий путь из двух имеющихся. Прирождённый химик, он заинтересовался составлением красок и лаков, которые бы меняли оттенок и цвет в зависимости от освещения.
В 1972 году Голоны снова отправились в Канаду, в Квебек: Анн – собрать документы для нового романа, Серж – договориться о своей выставке в Квебеке. Но через два дня после прилета он внезапно скончался от инсульта. Это случилось 12 июля 1972 года, ему исполнилось всего 68 лет. Похоронен Всеволод Сергеевич Голубинов в Иерусалиме – как истинный пилигрим.
Его смерть была страшным ударом для Симоны – и всё же она не сломалась. И продолжала писать – каждый день, хоть немного. Когда же с помощью выросших детей она сумела наконец-то получить обратно авторские права на свои собственные романы, она обнаружила, что редактор совершенно варварски отнёсся к текстам, по своему усмотрению выкидывая и вставляя туда огромные куски, «ради бизнеса, ничего личного», – и снова взялась за огромный труд: восстанавливать первоначальную авторскую редакцию, начав с самого первого романа про девочку-маркизу, болотную фею из лесов Пуату, который они с Всеволодом писали в крохотной комнатушке Версаля.
В январе 2010 года Анн Голон была произведена в офицеры ордена Искусств и Литературы: этой высокой правительственной награды удостаиваются «лица, отличившиеся своими достижениями в художественной или литературной области или вкладом, который они внесли в распространение искусства и литературы во Франции и в мире». Это был триумф и победа Анжелики, признание заслуг её авторов.
Симона Шанжё, Анн Голон, пережила своего мужа, друга, соавтора и возлюбленного на 45 лет и 2 дня – она ушла 14 июля.
Марина Богданова
21.07.2017
[показать]
Как сейчас утверждает Симона и её дочь Надин, действительным автором была одна Симона Шанжё, её муж был больше помощником в поисках исторического материала в версальской библиотеке. В 1953 году рукопись первого тома серии романов «Анжелика» была отправлена в четыре издательства во Франции, Германии, Англии и Италии от имени Анн Голон. Первыми издали «Анжелику» немцы в 1956 году, указав автором Анн Голон. В 1957 году в день рождения их третьего ребёнка первый том вышел во Франции, авторами были обозначены Анн и Серж Голон, введение мужского имени предполагало бо́льшую серьёзность изданию романа. Английское издательство опубликовало первую книгу в том же 1957 году под псевдонимом Сержанн Голон (Sergeanne Golon), не спросив о том мнение авторов. В 1958 году книга была издана в США под именем Сержанн Голон. Всеволод Голубинов умер от инсульта в июле 1972 года, когда Симона Шанжё только начинала поиски исторического материала для десятого тома серии об Анжелике. Уже первый роман об Анжелике получил международное признание: 320 издателями из 63 стран мира продано более 150 млн экзэмпляров всех 13 книг серии. Помимо оригинальных изданий, было выпущено очень много пиратских изданий, которые не принесли автору дохода.
Источник: http://stuki-druki.com/authors/Golon-Anne.php Штуки-дрюки ©
[показать]
Кинематографическая «Анжелика», экранизация многотомного романа Анн и Сержа Голон, родилась в 1964 году, когда на экранах Парижа, а затем и других городов Франции и мира появилась картина «Анжелика - маркиза Ангелов».
[показать]
Сделал фильм сорокалетний режиссер Бернар Бордери, за несколько лет до этого преподнесший зрителям очередную киноверсию «Трех мушкетеров и считавшийся крепким мастером в деле создания приключенческих костюмных лент. На гребне успеха не замедлили появиться два продолжения: «Великолепная Анжелика» и «Анжелика и король». И еще одно - «Неукротимая Анжелика». В 1968 году на пятой картине - «Анжелика и султан» - сериал прекратил свою жизнь, хотя роман супругов Голон давал возможность ее продления. Новых похождений маркизы, в том числе описанных в переведенном на русский язык романе «Анжелика в Новом Свете», публика не увидела.
В нашем прокате фильм продемонстрировали очень нескладно. Вначале, в 1968 году, показали его третью часть - «Анжелика и король». Затем, словно спохватившись, первую - «Анжелика -маркиза Ангелов». И лишь потом одна за другой вышли вторая часть - «Великолепная Анжелика» (под названием «Анжелика в гневе») и четвертая-пятая, «Неукротимая Анжелика» и «Анжелика и султан», объединенные единым заглавием - «Неукротимая маркиза». Знакомство, растянувшееся почти на два десятка лет, таким образом завершилось.
Случай «Анжелики», казавшийся таким простым и незатейливым, сейчас не кажется столь уж простым. Не секрет, что вокруг фильма столкнулись мнения.
Критики - в значительной степени - против. Зрители - в немалой степени - за. Первые намекают на эстетическую неграмотность, вторые - на оторванность от вкусов широких масс. Выступать в качестве третейского судьи или вещать от имени истины, во-первых, нескромно, во-вторых, можно получить по шее от той и другой стороны.
Поэтому, оставив спорящих при своих мнениях, попытаемся спокойно посмотреть на сами фильмы.
Прежде всего «Анжелика» не историческая лента. Она исторический лубок, использующий декорации и костюмы XVII века не для восстановления бытовой правды прошлого или глубинного объяснения причин столкновения противоборствующих сил, а для создания большого спектакля, живущего по законам разноцветного зрелища. В фундаменте фильма, как, кстати, и романа, лежат не фолианты ученых, а сборники анекдотов и забавных рассказов, раскрашенные картинки, страстные мизансцены театральных мелодрам. Маломальское правдоподобие отодвигается на задний план, его заменяет сгущенная эстетика романтической литературы: приключение, еще приключение, еще приключение, любовная сцена, снова приключение, спасение, встреча, похищение, опять приключение.
[показать]
Дворянин, простолюдин, король, султан. Родительский дом, Париж, Версаль, пиратский корабль, невольничий рынок.
Мы перечисляем небольшую часть того, что реально, зачастую без особой логики, просто ради поддержания ритма мчащегося сюжета, присутствует в картине. С ужасом думаешь о школьниках, которым может прийти в голову мысль отвечать по «Анжелике» французскую историю. За непочтение к ней им были бы уготовлены самые низкие баллы.
Но ведь исторический лубок и замешан на этом непочтении. Ему нет дела до государственного ума короля или военного гения фельдмаршала. Он стаскивает их с пьедесталов и, щелкнув по носу, присоединяет к суматошному хороводу любовной игры. Отыгравший свое персонаж получает по заслугам и убирается со сцены, чтобы уступить место следующему. А тот, в свою очередь, следующему. Пока не надоест.
«Анжелика» традиционна. Литературно, как понимает любой зритель, она восходит к творчеству Александра Дюма, всю жизнь писавшего исторические лубки. Здесь не сравниваются таланты, важен принцип. О ее кинематографических предшественниках тоже полезно вспомнить, и особенно о самом замечательном из них – неувядаемом, весеннем «Фанфане-Тюльпане».
Кристиан-Жак, создатель «Фанфана», способнее Бернара Бордери, Джина Лоллобриджида одареннее и профессиональнее Мишель Мерсье. Спорить не о чем.
Но принцип «Фанфана», образная система «Фанфана», интонация «Фанфана», пусть на сниженном и далеко не всегда верном уровне, присутствуют в «Анжелике». Она отталкивается от знаменитой ленты, пытается полемизировать и не соглашаться с ней, но в результате все же подстраивается к давней традиции французского кинематографического лубка, к ее вполне достойному ряду.
Между прочим, сравнение с «Фанфаном-Тюльпаном» выявляет один из существеннейших недостатков «Анжелики». Авторы «Фанфана», непочтительно относясь к истории, столь же непочтительно относились к себе. Пародируя прошлое, они с удовольствием иронизировали над собой. «Анжелика» не комедия, а мелодрама. Ей, конечно, не к лицу радостный смех «Фанфана». Но ирония не помешала 6ы. взгляд со стороны не помешал бы, пародийность - пусть намеком – не помешала бы. Это входит в законы жанра. Точнее всего они были соблюдены в «Анжелике - маркизе Ангелов», первом и, вероятно, самом удачном фильме сериала. Затем, будто устыдившись своего легкомыслия, Бордери начинает осерьезнивать картину, вводить в нее дополнительные мотивировки, перегружать второстепенными деталями. От чрезмерности усилий лента тускнеет, скучнеет, превращается в необязательный набор статичных картинок, которые не в силах оживить никакая режиссерская выдумка.
«Великолепная Анжелика», она же «Анжелика в гневе», на много порядков ниже предыдущего фильма, прямое доказательство опасности измены установленным законам. Их учитывают - и картина выпрямляется, становится объемнее, интереснее, трогательнее. Снова сбой: фильм буксует, топчется на месте, возвращается к уже отработанному и тщетно пытается его реанимировать. И вновь взлет, и вновь спад. К финалу сериал приходит изможденным, истратившим все силы в борьбе с коварным и очень непростым жанром. Торопливое завершение закономерно: дальнейшие приключения Анжелики не сулят ничего, кроме назойливой тягомотины.
То, что сюжет романа и фильма ведет женщина, а не традиционный герой-мужчина, представляется счастливой находкой.
Личная борьба Анжелики за свою любовь и борьба многочисленных персонажей картины за право обладать Анжеликой создают постоянное поле напряжения, в котором сталкиваются разные интересы, используются сложные расчеты и интриги, разрабатываются стратегия наступления и тактика отпора. На шахматной доске сюжета Анжелике отведена роль не маленькой фигуры, ожидающей решения своей судьбы, а яростного и действенного начала, активно вмешивающегося в ход партии и разрушающего ответными и неожиданными ходами коварные замыслы противников до короля Франции включительно. Другое дело, что Мишель Мерсье с её весьма низким потолком актерских возможностей чрезвычайно трудно держать на себе фильм. Ее декоративность вступает в противоречие с необходимостью воспроизводить на экране живость характера, ее темперамента недостаточно для ключевых сцен, ее пластика тяготеет к неподвижности. Понимая это, режиссер предоставил своей главной актрисе режим наибольшего благоприятствования: не обременил сложными задачами построил выигрышные мизансцены, потребовал минимального и минимальное, думается, получил.
Но, изначально снизив уровень требований, он снизил потенциал картины в целом. Результат закономерен: постоянно присутствующая на экране Анжелика, если и запоминается, то в самых общих чертах. Она - лишь слабый отпечаток с интересно заявленного характера.
Партнерами Мишель Мерсье в больших и маленьких ролях выступили известные лицедеи 60-х годов: Сами Фрей, Жан Рошфор, Мишель Галабрю, Жан-Клод Паскаль, Джулиано Джемма, Жан-Луи Трентиньян. Но первое место среди них следует отдать Роберу Оссейну. Его Жоффре де Пейрак, страдающий муж прекрасной Анжелики, думается, не просто актерская удача, но достижение фильма в целом, состоявшееся свидетельство нереализованных возможностей картины.
Оссейн заступил на пост героя исторического лубка, имея в виду не только триумфы, но и руины. Жерар Филип умер: попытка Жана Маре восстановить жанр «плаща и шпаги» обернулась пародией: очень одаренный, но начисто лишенный лирического дара Ален Делон, потерпел поражение в «Черном тюльпане». Надо было начинать сначала, и первое, что делает Оссейн, - отказывается от традиций. Его Жоффре де Пейрак, калека и ученый, не в состоянии повторить кинематографические подвиги своих знаменитых предшественников и защитить любимую женщину. В минуты горечи и страха он с болью понимает, как мало значат его ум, талант, образованность в ситуации торжествующей авантюры, кровавого выяснения отношений, ничтожности отдельно взятой человеческой жизни. Не блистательная жизнь при дворе, а тоскливое отшельничество - вот удел Жоффре де Пейрака.
[показать]
Почему же именно его любит Анжелика? Почему он является тем человеком, за которым она готова пойти на край света? Откуда ее готовность опереться на его слабое плечо, а не на сильное плечо смельчака и дуэлянта, подобного многочисленным героям Жана Маре?
Думается, потому, что Жоффре де Пейрак, единственный в фильме, живет страстями, а не ритуалами. В мире, где рассчитан каждый шаг, где любовь и смерть присоединяются к череде повседневных дел, где самое страшное - выделиться из массы себе подобных, персонаж Оссейна претендует на индивидуальную значимость. И любовь к нему Анжелики - это любовь к единственности.
Имеет ли все это отношение к картине? Разумеется, имеет, поскольку на подобном основании выстраивается ее сюжет. Но гораздо интереснее и важнее то, что фильм по-своему, на своем уровне и через свою образную систему аккумулирует наши современные проблемы, уличные разговоры, семейные выяснения отношений, вступает в сегодняшнюю дискуссию о возможности истинной любви, о значимости духовного начала, его силе и его слабости, о женском терпении и мужской верности. Только Оссейну это удается, только между его Жоффре де Пейраком и зрителем наших дней протягивается нить взаимосвязи и понимания, только благодаря этому очень талантливому актеру в условную систему кинематографического лубка вносится не столько жанровая, сколько по-человечески щемящая нота грусти. Это не только высшая точка сериал, это и его оправдание.
Кинематографическая судьба Анжелики» завершена. Уже сейчас квалифицированные зрители вспоминают ее с улыбкой, как в чем-то забавное, но весьма старомодное зрелище. Следующее поколение подобная старомодность насмешит еще больше, однако, полагаем, и оно отдаст должное мастерству Робера Оссейна. Только захочет ли оно смотреть картину?
Смешно считать «Анжелику» лидером кинематографического процесса. Но не менее странно возлагать на нее ответственность за нарушение общественного порядка. «Анжелика» есть то, что она есть: не претендующая на многое развлекательная картина, исторический лубок, со своими взлетами и неудачами, своей не до конца продуманной эстетикой, своим более чем скромным местом в пирамиде мирового, кино. Подобные ленты снимали на заре нового искусства, снимали, когда оно достигло зримых высот, снимают сейчас и, полагаем, будут снимать впредь.
Представим на секунду, что весь экран заполнен «Анжеликами», «Тремя мушкетерами» или «Графами Монте-Кристо». Кошмар.
[показать]
А если он заполнен одними серьезными проблемными фильмами? Положа руку на сердце, захотим ли мы этого? Хотя если чего недостает, и сильно недостает в нашем прокате, - так это проблемных картин.
Честно говоря, нас немного пугают крайности. Только проблемные ленты, только работа ума! - говорят одни. Только развлечение, только отдых! - декларируют другие. Почему так жестко ставится вопрос? Всегда хочется в подобных случаях напомнить о широте взглядов, перепадах настроения, необходимости отключения от повседневных забот. Плоха всеядность - кто спорит. Но и ограниченность, даже продиктованная самыми лучшими намерениями, не намного лучше.
На этой банальной, тысячекратно повторенной мысли и разрешите закончить.
Владимир Дмитриев
«Советский экран» № 9, май 1987 года
источник
источник
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
14 июля 2017 года в небольшом городке Версале, что в 17 км от Парижа, тихо скончалась одна весьма пожилая женщина. Она буквально совсем чуть-чуть не дожила до 96 лет. Всю жизнь она писала романы. Её заслуги никогда бы не отметили ни Нобелевкой, ни даже Букером, и тем не менее её смерть опечалила множество людей, и в самых разных странах её помянули добрым словом. Имя дамы – Симона Шанжё, но весь мир знал её как Анн Голон.
[показать]Анн (Анна) Голон (фр. Anne Golon), настоящее имя Симона Шанжё (фр. Simone Changeux). Родилась 17 декабря 1921 года в Тулоне - умерла 14 июля 2017 года в Версале.
Источник: http://stuki-druki.com/authors/Golon-Anne.php Штуки-дрюки ©
[показать]Франция у русских всегда пользовалась особенной ревнивой любовью. Пожалуй, трудно назвать страну, которая бы больше нравилась и при этом больше раздражала. Соперничество – присвоение достижений французов – не прекращается у нас ни на секунду: в хрестоматийное описание российских вечеров органично вписался хруст французской булки, на Новый год все непременно пьют шампанское, хотя ни в какой Шампани эти бутылки сроду не были, а лучший д’Артаньян всех времен и народов, конечно же, наш Михаил Боярский с его неподражаемым гасконским задором и возгласом «каналья!». Но есть одно «но». Зеленоглазая блондинка Анжелика, маркиза ангелов, более 30 лет сражавшаяся с целым светом, непокорная и бунтующая, всегда оставалась француженкой и только француженкой.
Она возмущала советских женщин страшным развратом (хотя в кадре дальше поцелуев дело не шло), дразнила невозможными платьями и сумасшедшим нижним бельём, её фирменный макияж сводил с ума и вызывал бессильную досаду. И самое главное – она была дерзкой, яркой и всегда одерживала верх, как ни била её судьба. Множество девочек в СССР получили экзотическое имя Анжелика в честь своенравной красавицы из Пуату. Книги про неё зачитывали до дыр, в библиотеках на них стояла очередь, а фильмы крутили при полном зале. Все знали, что пишут их Анн и Серж Голон, а вот кто они такие – муж с женой или брат с сестрой – оставалось загадкой. И уж конечно, никто не знал, что Серж Голон – вовсе не Серж и не француз. Его настоящее имя – Всеволод Сергеевич Голубинов. Впрочем, у нас во дворе этому бы, конечно, никто не поверил.
Из Исфахана в Севастополь, из Стамбула в Нанси
Муж Анжелики – граф Жоффрей де Пейрак – был хромой, лицо его было изуродовано страшными шрамами, но при этом обаяние его таково, что шептали, будто он продал душу сатане. Пышные чёрные волосы, острый язык, неукротимое вольнодумие и изысканная галантность – женщины сходили с ума от этого персонажа. А Всеволода Голубинова никак нельзя было назвать человеком с романтической внешностью: он был лысым, лопоухим, сутулым и на фотографиях рядом с Симоной, искрящейся весельем и обаянием, казался особенно непримечательным. Более заурядного человека поди найди. Между тем жизнь Голубинова куда интересней иного авантюрного романа. Родился он 23 августа 1903 года – и, как истинный сын своего века, принял участие во всех его главных событиях.
Род Голубиновых принадлежал к российскому дворянству. Прадед Всеволода – Александр Алексеевич – сражался на Бородинском поле, был штабс-капитаном Нежинского конно-егерского полка. Дед, Пётр Александрович, жил в Петербурге, имел чин статского советника, а отец избрал дипломатическое поприще. Сергей Петрович, надворный советник (чин соответствует званию подполковника в армии), много поездил по миру. Он был секретарём русского консульства в Тавризе и Тегеране, консулом в Рио-де-Жанейро, и с 1913 года вновь вернулся в Персию. В Исфахане и провёл своё детство Всеволод, или, как звали его родные, Лодя.
С детства Всеволод Сергеевич знал персидский, французский, испанский – а всего он владел 15-ю языками. Кстати, в романе Жоффрей де Пейрак знал не менее 8 языков. Семья дипломата поддерживала связи с роднёй в Крыму и в Петербурге. В 1919 году, когда Лоде было 16 лет, он в одиночку приехал в Севастополь из Исфахана, преодолев более 2500 км, испытав множество приключений, рассчитывая наладить связь с Французской военной миссией. Он хотел бы поступить в Белую армию, но был ещё слишком юн для таких вещей. В Севастополе на Адмиральской улице, 5 жил его дядя, военный врач Евгений Петрович Голубинов. В его шумном гостеприимном доме и остановился племянник, и весь год учился в Константиновском реальном училище на соседней улице. Время было сложное. Лодя навсегда запомнил торговлю на «чёрном» рынке, холодную зиму, неотапливаемый дом, отсутствие мяса на протяжении года и «почти настоящий голод» осени 1920 г. Но запомнил он не только трудности смутного времени. В доме было много молодёжи – двоюродные брат и сестра Всеволода, к дяде приходили интересные люди – военные – в том числе участники Русско-японской войны, коллеги-врачи, профессора, художники и писатели. Дядя Евгений Петрович был близко знаком с А. Колчаком, он лечил сына и супругу адмирала, которые болели довольно часто. В доме царила непринуждённая атмосфера: варили глинтвейн из местного вина, оставались запросто ночевать, вели нескончаемые разговоры.
[показать]После эвакуации из Крыма Всеволод отправился, как и многие русские, в Стамбул, где подростку повезло: он поступил учеником механика на судно «Святой Николай» и перебрался в Марсель. Во Франции он отыскал свою семью. Родственники, оставшиеся в России, сполна приняли чашу от «века-волкодава»: дядя Евгений Петрович был репрессирован вместе с женой и погиб в лагерях в 1937 году, его дочь Наталью, двоюродную сестрёнку Лоди, убил дифтерит, петербургская тётушка Нина Голубинова, детский врач, умерла в блокаду.
В 1921 году, когда юноша Вс. Голубинов только осваивался во Франции, в Версале родилась его будущая супруга и любовь всей его жизни – Симона де Шанжё.
За свободу Франции
Во Франции Голубиновы обосновались в Нанси, там Всеволод изучал химию и минералогию в Высшей химической школе и стал самым молодым во Франции доктором наук – ему было всего 20 лет. Вообще же трудолюбие и одаренность «русского Пейрака» были потрясающими: он получил восемь магистерских степеней – по математике, минералогии, физике, электричеству, химическому машиностроению, геологии, радиоактивности. Позднее в том же университете учился его брат, Илья Сергеевич, но в Высшей школе горного дела. Кстати, брат потом работал в серебряных шахтах в Савойе – как не вспомнить серебряный рудник, отданный в приданое Анжелике. Вообще в кино граф де Пейрак в основном красавец со шрамом, а в книге – в первую очередь, одержимый учёный-химик, готовый дневать и ночевать в своих лабораториях, и всё, что касается добычи металлов, описания рудничных дел, прописано весьма подробно и наглядно. Сразу ясно, что автор отлично знал и процесс, и технологии.
После учёбы Голубинов проводил геологические изыскания в Китае, Индокитае, Тибете, а в сороковых годах оказался в Конго. (Пейрак, кстати, тоже много путешествовал.) Как геолог-разведчик он работал на большие корпорации и частные компании – во Французском Конго управлял цементным и кожаным заводами. Когда началась война, Голубинов не колеблясь принял сторону де Голля. Все, кто был против правительства Виши, объявлялись врагами государства и приговаривались к смертной казни. По свидетельству дочери, В. Голубинов передал найденное им золотое месторождение «Свободной Франции» – это золото позволило вооружить армию Леклерка. Брат Всеволода Илья тоже активно участвовал в Сопротивлении, был лейтенантом FFI, лётчиком. Он обеспечивал переброску провизии и оружия партизанам–маки и погиб в воздушном бою.
Инженер Голубинов
После войны Всеволод продолжал работать в Конго, изобретая, усовершенствуя, разрабатывая, не довольствуясь тем, как поступают все: так уж он привык. Жоффруа де Пейраку не зря говорили, что он странный человек – и если есть два пути, ему обязательно нужно выбрать третий – свой собственный. Скорее всего, эти же претензии доводилось слышать и инженеру Голубинову.
В 1946 в Конго приехала молодая журналистка Симона. Она только что получила премию за свою книгу – и захотела отправиться в какую-нибудь экзотическую страну как свободный репортёр. Там, в Конго, между прочим, ей предстояло взять интервью у хозяина цементного завода – лысого немолодого мужчины, старше её на 18 лет. Через два года они поженились. Судьба как нарочно свела их вместе – этот брак явно был из тех, которые заключались на небесах. Супруги вместе работали и путешествовали в самых диких уголках континента. Симона потом рассказывала, как однажды ей с маленьким ребенком на руках пришлось пересечь едва ли не пол-Африки: бросилась на поиски мужа, когда Голубинов пропал на дороге к очередному месторождению. Когда Анжелика едет в путешествия верхом, мёрзнет, голодает, преодолевает самые различные препятствия, стоит помнить: это не выдумки диванной любительницы экстрима.
[показать]Супругам пришлось вернуться во Францию. В бывших французских колониях росло освободительное движение, белым там уже не были рады. Но во Франции выяснилось, что от относительного богатства не осталось и следа: заказчик не собирался расплачиваться за выполненные разработки, корпорации присвоили результаты трудов Голубинова – и бороться с ними приходилось долго и безуспешно. В конце концов начались прямые угрозы в адрес семьи дерзкого горного инженера – и Голубинов предпочёл махнуть на всё рукой, жена и ребёнок ему были дороже.
Мать Симоны сняла для семьи дочери маленькую комнатку в Версале – и потянулись долгие и трудные дни. Голубиновы нуждались самым отчаянным образом – впоследствии Симона будет вспоминать, что они просто голодали. Хоть какой-то заработок был только у неё – она писала статьи, книги. Всеволод ездил в Париж, искал работу – но никто не спешил нанимать опального доктора Голубинова. Это могло продолжаться бесконечно – а семью надо было содержать. И тут выяснилось, что настоящие золотые россыпи – это воспоминания Всеволода. Давным-давно приятель уговорил его в соавторстве с ним написать детскую книжку – из недавней истории Персии «Подарок Реза-хана». Реза-хан Пехлеви, свергнувший старинную правящую династию в Иране и в 1925 году сам ставший шахом Ирана, начинал как рядовой в Персидской казачьей бригаде – и маленький сын консула был знаком с этим высоченным, под 2 метра, персом, любителем не всегда пристойных казацких частушек. Книгу Голубинов подписал псевдонимом Серж Голон – и приняли её довольно тепло. Вспомнив об этом, Симона вместе с мужем написала книгу об их африканских приключениях, потом ещё одну – биографию Голубинова. Супруг занимался в основном менеджментом: искал редакции, связывался с газетами, «продавал» тексты. А потом началась Анжелика, которая прославила их обоих.
Появление Анжелики
В одном из интервью Симона рассказала, что идея написать бестселлер пришла в голову Всеволоду. Он математически точно рассчитал, что это должно быть приключение, главная героиня – женщина, авантюрный роман, отнесённый в прошлое. А Симона нашла образ – зеленоглазая золотоволосая уроженка Пуату… Болотная фея, девочка из старого замка, которую другие дети зовут маркизой ангелов.
В Версале была библиотека – и супруги зарылись с головой в старые документы, исследования и монографии, относящиеся к XVII веку. Как ни странно, но со времен Дюма блестящий век почти никто не трогал, супруги могли разрабатывать эту золотую жилу, практически не опасаясь конкуренции. Была выстроена основная сюжетная линия – и работа закипела.
Голубинов отвечал за проверку фактов, поиск материалов – а Симона работала, не покладая пера (печатной машинки у них не было). Муж был источником её вдохновения, первым критиком, редактором и советчиком. Она вспоминала потом, что, выходя замуж, думала, что карьеру писателя и журналиста придётся похоронить – и в самом деле, какие книжки, когда надо ухаживать за детьми, вести дом. Думала ли она тогда, что судьба подарила ей соавтора, о котором можно только мечтать?
Через три года первая книга была закончена. К тому времени Всеволод Сергеевич отыскал издательство, которое заинтересовалось романом. Том получился объёмный – 900 страниц, его разделили на две части. Издатели считали, что для маркетинга будет лучше, если на обложке появятся имена мужчины и женщины: с их точки зрения, доверия к книге будет больше. Голубинов считал иначе: он полагал, что его роль не настолько велика, чтобы указывать своё авторство. Но в результате появилась литературная пара Анн и Серж Голон – в память о его давнем псевдониме. Правда, в английском переводе автора указали как Сержанн Голон – и это весьма позабавило супругов.
Роман произвёл настоящий фурор. «Анжеликой» зачитывались взахлёб, её перевели на английский, а потом и на другие языки. За первой книгой вышла вторая, приключения Анжелики приковывали к себе внимание, читатели требовали продолжения. Пришли и деньги – появилась возможность купить собственное жильё, да и семья росла (всего у Симоны и Всеволода было 4 ребёнка). Они переехали в Швейцарию.
Симона писала «Неукротимую Анжелику» – события разворачивались на Востоке, и тут неоценимыми оказались воспоминания мужа о детстве в Исфахане. За эти годы Голубинов дважды ездил в Африку, надеясь наладить там собственную разработку полезных ископаемых, но должен был отказаться от этой идеи. Но не от научной работы. Голубинов искренне и истово верил, что сможет отыскать инвесторов, которые заинтересуются его предложениями, был в курсе всех последних разработок, переписывался со многими научными и индустриальными партнёрами в Африке, США, СССР. Жена отлично его понимала: «Мой муж покинул Россию, когда ему было 16 лет, но он на всю жизнь остался, по сути, русским человеком». Для неё быть русским и означало поддерживать этот высокий градус безумия, одержимости своим делом, внутреннюю независимость и гордость. Всё потерять, всё бросить – и начать сначала, не жалеть утраченного и не смиряться с несправедливостью – вот что значило «русская кровь». Надин Голубинова тоже отмечала это: «У меня много русских черт характера, похожих на отца. Я это чувствую особенно, когда я с русскими – тогда я как дома. Русские – спонтанны, и у них много страсти. Я такая же».
Русский Пейрак
Интересно, но на этом «русский след» в истории Анжелики не заканчивается. Когда роман было решено экранизировать, режиссёр Бордери Бернар, известный постановщик фильмов в стиле «плаща и шпаги», пригласил на роль Жоффрей де Пейрака актера Робера Оссейна – признанный секс-символ того времени. Но вот как играет судьба: Робер Оссейн (Абахам Гуссейнов) – сын эмигрантов из России, мать его училась в Смольном, а отец – родом из Самарканда. В семье Робера говорили по-русски, и сам он отлично знает язык. А ещё, по семейным легендам, дед Оссейна по материнской линии, известный банкир, щедро помогал малоимущим студентам – и его помощью пользовался молодой студент Владимир Ульянов.
[показать]Пейрак стал звёздной ролью Оссейна – и тот в интервью так и говорил: «Ну конечно, он почти русский – он романтик страстный, к тому же алхимик». О том, что Серж Голон и вправду уроженец России, Оссейн и не догадывался. Мало того – из всех «эталонных блондинок» Франции, кто пробовался на роль Анжелики, подошла… Марина Влади, настоящее имя которой – Екатерина Марина Владимировна Полякова-Байдарова. Марина Влади отказалась от роли буквально в последний момент: её пригласили на съёмки фильма, который показался ей гораздо более интересным. Роль досталась Мишель Мерсье – и именно она стала единственно возможной Анжеликой для миллионов поклонников и поклонниц (хотя не была ни зеленоглазой, ни блондинкой, сниматься ей пришлось в парике).
А чета Голонов к съёмкам практически не имела никакого отношения: они писали новые книги, растили детей, да и не очень интересовались всеми этими авторскими правами и прочей ерундой. В результате фильм, ставший культовым, не слишком обогатил их. Как, впрочем, и романы. Вся прибыль досталась литературному агентству, которое бессовестно и цинично грабило мало искушенных в этом деле супругов, стремясь их совершенно оттеснить и даже отобрать авторские права, представляя авторов как наёмных «литературных негров». От огромных продаж своих романов – в том числе в России 90-х гг., когда тиражи достигали сотен тысяч экземпляров – автор не увидела ни копейки.
Но Анн и Серж Голон не сдавали позиций. Кроме того, им было некогда углубляться в споры с нечестным литагентом. Они ездили по всему миру: в 1965 году посетили Россию, а в 1966 – отправились в Новый Свет. Красавицу Анжелику судьба закинула туда, на край земли, – и, конечно, требовалось до мелочей всё разузнать и порыться в квебекских архивах. Туда Голоны летели на самолёте, а обратно пришлось плыть морем: материалов (книг и откопированных документов) набралось на 300 кг.
Осенью семья Голон переехала в Израиль – дети захотели учиться именно там. Католичка Симона и православный Вячеслав поселились в Иерусалиме. Там проходили выставки чудесных картин Голубинова, там протекала жизнь семьи. Там Анн Голон писала свои романы – муж уже не принимал в них такого участия, как вначале: его поглотила новая страсть. Он занялся живописью – притом, как обычно, найдя для себя третий путь из двух имеющихся. Прирождённый химик, он заинтересовался составлением красок и лаков, которые бы меняли оттенок и цвет в зависимости от освещения.
В 1972 году Голоны снова отправились в Канаду, в Квебек: Анн – собрать документы для нового романа, Серж – договориться о своей выставке в Квебеке. Но через два дня после прилета он внезапно скончался от инсульта. Это случилось 12 июля 1972 года, ему исполнилось всего 68 лет. Похоронен Всеволод Сергеевич Голубинов в Иерусалиме – как истинный пилигрим.
Его смерть была страшным ударом для Симоны – и всё же она не сломалась. И продолжала писать – каждый день, хоть немного. Когда же с помощью выросших детей она сумела наконец-то получить обратно авторские права на свои собственные романы, она обнаружила, что редактор совершенно варварски отнёсся к текстам, по своему усмотрению выкидывая и вставляя туда огромные куски, «ради бизнеса, ничего личного», – и снова взялась за огромный труд: восстанавливать первоначальную авторскую редакцию, начав с самого первого романа про девочку-маркизу, болотную фею из лесов Пуату, который они с Всеволодом писали в крохотной комнатушке Версаля.
В январе 2010 года Анн Голон была произведена в офицеры ордена Искусств и Литературы: этой высокой правительственной награды удостаиваются «лица, отличившиеся своими достижениями в художественной или литературной области или вкладом, который они внесли в распространение искусства и литературы во Франции и в мире». Это был триумф и победа Анжелики, признание заслуг её авторов.
Симона Шанжё, Анн Голон, пережила своего мужа, друга, соавтора и возлюбленного на 45 лет и 2 дня – она ушла 14 июля.
Марина Богданова
21.07.2017
[показать]Как сейчас утверждает Симона и её дочь Надин, действительным автором была одна Симона Шанжё, её муж был больше помощником в поисках исторического материала в версальской библиотеке. В 1953 году рукопись первого тома серии романов «Анжелика» была отправлена в четыре издательства во Франции, Германии, Англии и Италии от имени Анн Голон. Первыми издали «Анжелику» немцы в 1956 году, указав автором Анн Голон. В 1957 году в день рождения их третьего ребёнка первый том вышел во Франции, авторами были обозначены Анн и Серж Голон, введение мужского имени предполагало бо́льшую серьёзность изданию романа. Английское издательство опубликовало первую книгу в том же 1957 году под псевдонимом Сержанн Голон (Sergeanne Golon), не спросив о том мнение авторов. В 1958 году книга была издана в США под именем Сержанн Голон. Всеволод Голубинов умер от инсульта в июле 1972 года, когда Симона Шанжё только начинала поиски исторического материала для десятого тома серии об Анжелике. Уже первый роман об Анжелике получил международное признание: 320 издателями из 63 стран мира продано более 150 млн экзэмпляров всех 13 книг серии. Помимо оригинальных изданий, было выпущено очень много пиратских изданий, которые не принесли автору дохода.
Источник: http://stuki-druki.com/authors/Golon-Anne.php Штуки-дрюки ©
[показать]Кинематографическая «Анжелика», экранизация многотомного романа Анн и Сержа Голон, родилась в 1964 году, когда на экранах Парижа, а затем и других городов Франции и мира появилась картина «Анжелика - маркиза Ангелов».
[показать]Сделал фильм сорокалетний режиссер Бернар Бордери, за несколько лет до этого преподнесший зрителям очередную киноверсию «Трех мушкетеров и считавшийся крепким мастером в деле создания приключенческих костюмных лент. На гребне успеха не замедлили появиться два продолжения: «Великолепная Анжелика» и «Анжелика и король». И еще одно - «Неукротимая Анжелика». В 1968 году на пятой картине - «Анжелика и султан» - сериал прекратил свою жизнь, хотя роман супругов Голон давал возможность ее продления. Новых похождений маркизы, в том числе описанных в переведенном на русский язык романе «Анжелика в Новом Свете», публика не увидела.
В нашем прокате фильм продемонстрировали очень нескладно. Вначале, в 1968 году, показали его третью часть - «Анжелика и король». Затем, словно спохватившись, первую - «Анжелика -маркиза Ангелов». И лишь потом одна за другой вышли вторая часть - «Великолепная Анжелика» (под названием «Анжелика в гневе») и четвертая-пятая, «Неукротимая Анжелика» и «Анжелика и султан», объединенные единым заглавием - «Неукротимая маркиза». Знакомство, растянувшееся почти на два десятка лет, таким образом завершилось.
Случай «Анжелики», казавшийся таким простым и незатейливым, сейчас не кажется столь уж простым. Не секрет, что вокруг фильма столкнулись мнения.
Критики - в значительной степени - против. Зрители - в немалой степени - за. Первые намекают на эстетическую неграмотность, вторые - на оторванность от вкусов широких масс. Выступать в качестве третейского судьи или вещать от имени истины, во-первых, нескромно, во-вторых, можно получить по шее от той и другой стороны.
Поэтому, оставив спорящих при своих мнениях, попытаемся спокойно посмотреть на сами фильмы.
Прежде всего «Анжелика» не историческая лента. Она исторический лубок, использующий декорации и костюмы XVII века не для восстановления бытовой правды прошлого или глубинного объяснения причин столкновения противоборствующих сил, а для создания большого спектакля, живущего по законам разноцветного зрелища. В фундаменте фильма, как, кстати, и романа, лежат не фолианты ученых, а сборники анекдотов и забавных рассказов, раскрашенные картинки, страстные мизансцены театральных мелодрам. Маломальское правдоподобие отодвигается на задний план, его заменяет сгущенная эстетика романтической литературы: приключение, еще приключение, еще приключение, любовная сцена, снова приключение, спасение, встреча, похищение, опять приключение.
[показать]Дворянин, простолюдин, король, султан. Родительский дом, Париж, Версаль, пиратский корабль, невольничий рынок.
Мы перечисляем небольшую часть того, что реально, зачастую без особой логики, просто ради поддержания ритма мчащегося сюжета, присутствует в картине. С ужасом думаешь о школьниках, которым может прийти в голову мысль отвечать по «Анжелике» французскую историю. За непочтение к ней им были бы уготовлены самые низкие баллы.
Но ведь исторический лубок и замешан на этом непочтении. Ему нет дела до государственного ума короля или военного гения фельдмаршала. Он стаскивает их с пьедесталов и, щелкнув по носу, присоединяет к суматошному хороводу любовной игры. Отыгравший свое персонаж получает по заслугам и убирается со сцены, чтобы уступить место следующему. А тот, в свою очередь, следующему. Пока не надоест.
«Анжелика» традиционна. Литературно, как понимает любой зритель, она восходит к творчеству Александра Дюма, всю жизнь писавшего исторические лубки. Здесь не сравниваются таланты, важен принцип. О ее кинематографических предшественниках тоже полезно вспомнить, и особенно о самом замечательном из них – неувядаемом, весеннем «Фанфане-Тюльпане».
Кристиан-Жак, создатель «Фанфана», способнее Бернара Бордери, Джина Лоллобриджида одареннее и профессиональнее Мишель Мерсье. Спорить не о чем.
Но принцип «Фанфана», образная система «Фанфана», интонация «Фанфана», пусть на сниженном и далеко не всегда верном уровне, присутствуют в «Анжелике». Она отталкивается от знаменитой ленты, пытается полемизировать и не соглашаться с ней, но в результате все же подстраивается к давней традиции французского кинематографического лубка, к ее вполне достойному ряду.
Между прочим, сравнение с «Фанфаном-Тюльпаном» выявляет один из существеннейших недостатков «Анжелики». Авторы «Фанфана», непочтительно относясь к истории, столь же непочтительно относились к себе. Пародируя прошлое, они с удовольствием иронизировали над собой. «Анжелика» не комедия, а мелодрама. Ей, конечно, не к лицу радостный смех «Фанфана». Но ирония не помешала 6ы. взгляд со стороны не помешал бы, пародийность - пусть намеком – не помешала бы. Это входит в законы жанра. Точнее всего они были соблюдены в «Анжелике - маркизе Ангелов», первом и, вероятно, самом удачном фильме сериала. Затем, будто устыдившись своего легкомыслия, Бордери начинает осерьезнивать картину, вводить в нее дополнительные мотивировки, перегружать второстепенными деталями. От чрезмерности усилий лента тускнеет, скучнеет, превращается в необязательный набор статичных картинок, которые не в силах оживить никакая режиссерская выдумка.
«Великолепная Анжелика», она же «Анжелика в гневе», на много порядков ниже предыдущего фильма, прямое доказательство опасности измены установленным законам. Их учитывают - и картина выпрямляется, становится объемнее, интереснее, трогательнее. Снова сбой: фильм буксует, топчется на месте, возвращается к уже отработанному и тщетно пытается его реанимировать. И вновь взлет, и вновь спад. К финалу сериал приходит изможденным, истратившим все силы в борьбе с коварным и очень непростым жанром. Торопливое завершение закономерно: дальнейшие приключения Анжелики не сулят ничего, кроме назойливой тягомотины.
То, что сюжет романа и фильма ведет женщина, а не традиционный герой-мужчина, представляется счастливой находкой.
Личная борьба Анжелики за свою любовь и борьба многочисленных персонажей картины за право обладать Анжеликой создают постоянное поле напряжения, в котором сталкиваются разные интересы, используются сложные расчеты и интриги, разрабатываются стратегия наступления и тактика отпора. На шахматной доске сюжета Анжелике отведена роль не маленькой фигуры, ожидающей решения своей судьбы, а яростного и действенного начала, активно вмешивающегося в ход партии и разрушающего ответными и неожиданными ходами коварные замыслы противников до короля Франции включительно. Другое дело, что Мишель Мерсье с её весьма низким потолком актерских возможностей чрезвычайно трудно держать на себе фильм. Ее декоративность вступает в противоречие с необходимостью воспроизводить на экране живость характера, ее темперамента недостаточно для ключевых сцен, ее пластика тяготеет к неподвижности. Понимая это, режиссер предоставил своей главной актрисе режим наибольшего благоприятствования: не обременил сложными задачами построил выигрышные мизансцены, потребовал минимального и минимальное, думается, получил.
Но, изначально снизив уровень требований, он снизил потенциал картины в целом. Результат закономерен: постоянно присутствующая на экране Анжелика, если и запоминается, то в самых общих чертах. Она - лишь слабый отпечаток с интересно заявленного характера.
Партнерами Мишель Мерсье в больших и маленьких ролях выступили известные лицедеи 60-х годов: Сами Фрей, Жан Рошфор, Мишель Галабрю, Жан-Клод Паскаль, Джулиано Джемма, Жан-Луи Трентиньян. Но первое место среди них следует отдать Роберу Оссейну. Его Жоффре де Пейрак, страдающий муж прекрасной Анжелики, думается, не просто актерская удача, но достижение фильма в целом, состоявшееся свидетельство нереализованных возможностей картины.
Оссейн заступил на пост героя исторического лубка, имея в виду не только триумфы, но и руины. Жерар Филип умер: попытка Жана Маре восстановить жанр «плаща и шпаги» обернулась пародией: очень одаренный, но начисто лишенный лирического дара Ален Делон, потерпел поражение в «Черном тюльпане». Надо было начинать сначала, и первое, что делает Оссейн, - отказывается от традиций. Его Жоффре де Пейрак, калека и ученый, не в состоянии повторить кинематографические подвиги своих знаменитых предшественников и защитить любимую женщину. В минуты горечи и страха он с болью понимает, как мало значат его ум, талант, образованность в ситуации торжествующей авантюры, кровавого выяснения отношений, ничтожности отдельно взятой человеческой жизни. Не блистательная жизнь при дворе, а тоскливое отшельничество - вот удел Жоффре де Пейрака.
[показать]Почему же именно его любит Анжелика? Почему он является тем человеком, за которым она готова пойти на край света? Откуда ее готовность опереться на его слабое плечо, а не на сильное плечо смельчака и дуэлянта, подобного многочисленным героям Жана Маре?
Думается, потому, что Жоффре де Пейрак, единственный в фильме, живет страстями, а не ритуалами. В мире, где рассчитан каждый шаг, где любовь и смерть присоединяются к череде повседневных дел, где самое страшное - выделиться из массы себе подобных, персонаж Оссейна претендует на индивидуальную значимость. И любовь к нему Анжелики - это любовь к единственности.
Имеет ли все это отношение к картине? Разумеется, имеет, поскольку на подобном основании выстраивается ее сюжет. Но гораздо интереснее и важнее то, что фильм по-своему, на своем уровне и через свою образную систему аккумулирует наши современные проблемы, уличные разговоры, семейные выяснения отношений, вступает в сегодняшнюю дискуссию о возможности истинной любви, о значимости духовного начала, его силе и его слабости, о женском терпении и мужской верности. Только Оссейну это удается, только между его Жоффре де Пейраком и зрителем наших дней протягивается нить взаимосвязи и понимания, только благодаря этому очень талантливому актеру в условную систему кинематографического лубка вносится не столько жанровая, сколько по-человечески щемящая нота грусти. Это не только высшая точка сериал, это и его оправдание.
Кинематографическая судьба Анжелики» завершена. Уже сейчас квалифицированные зрители вспоминают ее с улыбкой, как в чем-то забавное, но весьма старомодное зрелище. Следующее поколение подобная старомодность насмешит еще больше, однако, полагаем, и оно отдаст должное мастерству Робера Оссейна. Только захочет ли оно смотреть картину?
Смешно считать «Анжелику» лидером кинематографического процесса. Но не менее странно возлагать на нее ответственность за нарушение общественного порядка. «Анжелика» есть то, что она есть: не претендующая на многое развлекательная картина, исторический лубок, со своими взлетами и неудачами, своей не до конца продуманной эстетикой, своим более чем скромным местом в пирамиде мирового, кино. Подобные ленты снимали на заре нового искусства, снимали, когда оно достигло зримых высот, снимают сейчас и, полагаем, будут снимать впредь.
Представим на секунду, что весь экран заполнен «Анжеликами», «Тремя мушкетерами» или «Графами Монте-Кристо». Кошмар.
[показать]А если он заполнен одними серьезными проблемными фильмами? Положа руку на сердце, захотим ли мы этого? Хотя если чего недостает, и сильно недостает в нашем прокате, - так это проблемных картин.
Честно говоря, нас немного пугают крайности. Только проблемные ленты, только работа ума! - говорят одни. Только развлечение, только отдых! - декларируют другие. Почему так жестко ставится вопрос? Всегда хочется в подобных случаях напомнить о широте взглядов, перепадах настроения, необходимости отключения от повседневных забот. Плоха всеядность - кто спорит. Но и ограниченность, даже продиктованная самыми лучшими намерениями, не намного лучше.
На этой банальной, тысячекратно повторенной мысли и разрешите закончить.
Владимир Дмитриев
«Советский экран» № 9, май 1987 года
источник
источник
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Русская любовь Анжелики | ДавыдоФФская - Дневник ДавыдоФФская |
Лента друзей ДавыдоФФская
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»