Поэт.

Танго зимней метели за окнами старой квартиры.
Закрываю ладонью глаза, но в ладонях дыры.
Мерзлота мне на плечи кладет свои длинные пальцы,
Говорит мне смотреть через дыры в ладонях на снежные танцы.
В животе поднимается жара комок, горят уши.
А она говорит мне "Ты пение ветра послушай..."
Мне не страшно, но знаю я - это пение смерти,
Я верчу головой как ветер снежинки вертит.
А она меня в спину толкает легонько,
Шепчет тихо на ушко: "Послушай только..."
Я верчу головой и пытаюсь заклеить ладони.
Говорю: "Нет, зима, умирать не хочу я, запомни"
Она снова толкает меня осторожно,
"Тебе нравится жить, значит слушать их пение можно.
Не увидишь без смерти ты жизнь в своем мире,
И тем более в старой московской квартире."
И тогда я глазами без век за оконную раму взглянул
И услышал ушами без раковин жизненный гул,
Я заснул и проснулся без лиц, имени, кожи и снов
В той квартире где нету дверей, но есть прочный засов.
За окном без стекла пляшут танго зима и ветер.
Я смотрю на их танец и знаю, что верно ответил.
Мерзлота у меня забрала имя, лица и кожу за это.
А без лиц и без кожи, без имени, стал я поэтом.

Слова.

Раем становится ад, водою яд,
Врагом брат, пылью клад.
Аристократ человеком простым.
А чужой родным.
Старик молодым,
Кроха большим...
Посидим?
Взгляд на взгляд,
Глаза в глаза.
За окном гроза.
В рюкзаке колбаса,
В небесах небеса.
Пробираемся через море сухих дорог,
Текст-фраза-слово-слог.
Диалога залог,
Я изнемог и продрог.
Я хочу тишины,
Мы словами-слогами пьяны,
Мы беседы вести
Обречены.
До седины.
Дайте мне слово!
Я сожгу его чтобы оно как феникс родилось сново.
Чистое от человека.
И взлетят с разбега
Альфа, Бета, Омега...
И улетят навсегда
В такие места
Где нет человека.
А нам лучше помолчать.
Глаза в глаза
И взгляд на взгляд.
И ад снова ад, а брат снова брат.
Слово - яд. Молчание - клад.