Она, прикинувшись овцой,
Продает за деньги
Свое же собственное тело.
И страх с годами потеряв,
О других глаголет то же смело.

И темными ночами вновь обманом
Постороннего отняв,
Будто в любви – объятьях страстных,
В пролете только лишь сама,
Так как питает собой сотни властных.

И госпожой себя считая,
Тянет одеяло на себя,
Пытается качать права.
А по итогу, сама не представляет –
Правят ей они, а сама давно мертва.

И эти развращенные желанья –
В ней их невежество в ответ,
А тот, кто предан был, отвергнут,
Но пытался все исправить –
Будет кричать ей: «Сука» в след.

И вновь заключит
В свои крепкие объятия
Очередной ее «герой».
Сорвет невежественно платье
И на утро сошлет безжалостно в отстой.

И на землю кинет уж увядший,
Сорванный ненужный никому цветок.
Да и сам цветок, мертв и прост,
Старается привлечь напрасно,
Ведь его смысл не глубок…