Без заголовка
28-01-2025 16:10
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Это цитата сообщения Харитоныч Оригинальное сообщение
Папина дочка.
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Это цитата сообщения Харитоныч Оригинальное сообщение
Папина дочка.
Папина дочка. Кого мы представляем? Заласканную девочку, которая ездит
на папиной шее в прямом смысле в детстве, в переносном — став
постарше. Саша, младшая дочь Льва Николаевича Толстого, в такой формат
не вписывалась никогда…
Не ко двору
на папиной шее в прямом смысле в детстве, в переносном — став
постарше. Саша, младшая дочь Льва Николаевича Толстого, в такой формат
не вписывалась никогда…
Не ко двору
Классик был плодовит не только на прославившие его сочинения, к 1884
году в семье уже насчитывалось бы одиннадцать детей, если бы трое не
умерли во младенчестве. Супруга Софья Андреевна не скрывала: она
смертельно устала. Носить, рожать, растить. Сперва она пыталась
избавиться от нежеланного бремени бабушкиными методами, потом решалась
обратиться к врачам, что в те времена практиковалось нечасто. Сколько
Бог дал, стольким даруй жизнь. Пришлось даровать, поскольку никто
помочь отчаявшейся женщине не смог. 17 июня, накануне родов, её
супруг, обуреваемый мыслями о судьбах мира и измученный её придирками
по поводу и без, ушёл из дома куда глаза глядят. Он давно уж мечтал
отправиться босиком по Руси, жить под открытым небом, зарабатывать
кусок хлеба простым трудом…
В тот раз, опомнившись, он вернулся в Ясную Поляну посреди ночи,
аккурат к рождению дочери Александры. Однако кое-как примириться
супруги смогли лишь спустя четыре года с появлением сына
Ванечки/ставшего любимцем всей семьи. Увы, этого белокурого ангела
вскоре забрали на Небеса. Мать, обезумев от горя, срывалась на
маленькой Саше: «Ванечке не дал Бог жить, а тебя мать и рожать не
хотела, а ты вон какая выросла!» Выросла Александра большой, грузной,
некрасивой. Вечно занятой отец не обращал на неё внимания, братья уже
выросли и жили отдельно, гувернантки хором твердили, что младшая из
барышень Толстых несносная девчонка, ей лишь бы на лошадях скакать!
Лишь сестра Татьяна уделяла.ей внимание и ласку, но в 1898 году она
вышла замуж, и 14-летняя Саша оказалась предоставлена сама себе в
большом родительском доме…
Правая рука
Даниил Хармс, славившийся острым языком, по Льву Николаевичу особенно
любил «пройтись»: «Сонечка, ангелочек, сделай мне тюрьку». Она
возражает: «Лёвушка, ты же видишь, я «Войну и мир» переписываю».
«А-а-а, — возопил он, -так я и знал, что тебе мой литературный фимиам
дороже моего «Я». И костыль задрожал в его судорожной руке». Это,
разумеется, литературный анекдот, но в отсутствие компьютеров и
ксероксов свеженаписанные рукописи,полные помарок и опечаток, на
которые Гений просто не обращал внимания, переписывать набело,
действительно, долгими годами брака приходилось Софье Андреевне. В
один прекрасный день эстафету переняла Александра. Дальше больше — вот
младшая дочка уже пишет от имени отца ответы на письма многочисленных
поклонников и последователей, а вот Сашенька уже папенькин лучший
друг.
Как произошло это превращение? Никакого чуда, дочь буквально выслужила
у отца его драгоценное внимание кропотливым трудом! Научилась работать
на модной новинке — печатной машинке «ремингтон» и сидела за ней ночи
напролёт, лишь бы только угодить ему. А надо сказать, почерк у Льва
Николаевича был похлеще докторского, он сам порой не мог разобрать,
что начеркал. А Саша могла всегда! Рано утром этот добровольный
секретарь приносила отцу чистовики, он ласково ей улыбался и
благодарил, и она забывала об усталости, чувствовала себя в полном
восторге!
Именно Сашу, и только её, Толстой посвятил в давно задуманное —
покинуть Ясную Поляну, дом,её мать, всё и всех, начать новую светлую
жизнь… Она даже помогала ему собираться в ту ставшую знаменитой
осеннюю ночь 1910 года! Да что там, скажи он ей спрыгнуть с моста — ни
мгновения не помедлила бы… Она же вскоре сидела подле него, когда он
умирал. Последние семь дней и ночей с Ним она запомнит навсегда. Любви
чище и сильнее ей не было дано испытать.
То ли ты сделала?
«Человек умер, но его отношение к миру продолжает действовать на
людей, даже не так, как при жизни, а в огромное число раз сильнее, и
действие это по мере разумности и любовности увеличивается и растёт,
как всё живое, никогда не прекращаясь…» Так писал Лев Толстой задолго
до кончины, так и произошло с его дочерью Александрой. Каждый свой
поступок она оценивала с точки зрения: то ли я сделала, что хотел бы
отец? Ей было 30, когда грянула Первая мировая. Ни минуты не
беспокоилась она о том,что не создала собственной семьи, не родила
детей, как её ровесницы. Сердце болело о другом — надо на фронт. Беда.
Собрала букетик полевых цветов, положила на могилу отцу, попрощалась
мысленно и уехала. Мать пыталась остановить, образумить, да куда там
-вся в отца, упрямая толстовская порода! С годами Александра и внешне
всё больше на него походила: плотного телосложения, с высоким лбом,
толстым, чисто отцовским носом, под пенсне -серые пытливые глаза, его
глаза. Скольких она спасла в той кровавой мясорубке — не сосчитать. И
раны врачевала, и организовывала санитарные отряды и передвижные
госпитали, школы и столовые для оставшихся сиротами детей. Отец
гордился бы. И не потому, что дочь наградили тремя Георгиевскими
крестами и даже удостоили звания полковника, а потому, что души
спасала, своей не щадя…
Вернулась Александра с войны уже в другую страну, большевистскую, всё
разгромлено, разграблено, нужно было спасать наследие отца. Она
превратила родную усадьбу в музей Толстого, возглавила колоссальный
проект — подготовку к печати первого собрания сочинения писателя.
Выпустила более 90 томов текстов величайшего классика, а купить не
могла ни одного экземпляра, жила, как нищенка, все наряды — та латаная
одежонка, что на ней изо дня в день…
Отец считал важнейшим делом образование крестьянских детей, и
Александра продолжила его дело, скотный двор её силами превратился в
уютную школу. Только вот всё чаще наведывались проверяющие — как
ведётся антирелигиозное воспитание? А как она могла его вести, будучи
глубоко верующим человеком? Разве товарищи не знают, что её отец,хотя
и «зеркало русской революции», но верил в Христа?!
Впрочем, два месяца в тюрьме на Лубянке и полгода в Новоспасском
лагере Александра провела не за религиозные убеждения, а почти
случайно. Для неё же с каждым днём становилось яснее — всё
закономерно, в Советской России ей места нет.
В 1929 году Толстая уехала в Японию читать лекции об отце. И хотя
истовых «толстовцев» в Стране восходящего солнца она встретила немало,
слишком экзотической там была жизнь для русской женщины. Власти
требовали возвращения в Советский Союз, Александра Львовна
эмигрировала в Америку. Больше Ясную Поляну, родной дом, могилу отца
она не увидит никогда.
На той стороне
Ей 47 лет, она в чужой стране, без денег, без связей. Спасибо терпению
гувернанток, язык знала в совершенстве. Спасибо отцу, который своим
примером показал, когда пахал землю с крестьянами, — нужно уметь
трудиться не только умственно, но и физически. Помогли и навыки работы
на конюшне, где она пропадала в детстве. На клочке земли Александра
мал по малу создала ферму, работала от зари до -зари. Но душа искала и
иного. Толстой удалось найти товарищей и основать в США Толстовский
благотворительный фонд. Он помогал беженцам, эмигрантам. сиротам, всем
русским, которые, как и сама Толстая, оказались дома не у дел.
Неподалёку от Нью-Йорка Александра Львовна с присущей ей фамильной
энергией построила детский дом, больницу, интернат для престарелых,
библиотеку, церковь. Горько было узнать, что на родине её детище
именовали «разбойничьим гнездом », газеты пестрели в адрес Толстой
обвинениями в измене и шпионаже. Официально Александру Львовну Толстую
реабилитировали только в 1994 году. Ей об этом не суждено было узнать,
она скончалась в сентябре 1979 года в возрасте 95 лет. Крепкий
отцовский стержень держал её на земле, несмотря на все тяготы и
лишения. И он же заставлял её писать. О своей судьбе, вместившей
несколько разных жизней, главная среди которых — жизнь с Отцом.
умерли во младенчестве. Супруга Софья Андреевна не скрывала: она
смертельно устала. Носить, рожать, растить. Сперва она пыталась
избавиться от нежеланного бремени бабушкиными методами, потом решалась
обратиться к врачам, что в те времена практиковалось нечасто. Сколько
Бог дал, стольким даруй жизнь. Пришлось даровать, поскольку никто
помочь отчаявшейся женщине не смог. 17 июня, накануне родов, её
супруг, обуреваемый мыслями о судьбах мира и измученный её придирками
по поводу и без, ушёл из дома куда глаза глядят. Он давно уж мечтал
отправиться босиком по Руси, жить под открытым небом, зарабатывать
кусок хлеба простым трудом…
В тот раз, опомнившись, он вернулся в Ясную Поляну посреди ночи,
аккурат к рождению дочери Александры. Однако кое-как примириться
супруги смогли лишь спустя четыре года с появлением сына
Ванечки/ставшего любимцем всей семьи. Увы, этого белокурого ангела
вскоре забрали на Небеса. Мать, обезумев от горя, срывалась на
маленькой Саше: «Ванечке не дал Бог жить, а тебя мать и рожать не
хотела, а ты вон какая выросла!» Выросла Александра большой, грузной,
некрасивой. Вечно занятой отец не обращал на неё внимания, братья уже
выросли и жили отдельно, гувернантки хором твердили, что младшая из
барышень Толстых несносная девчонка, ей лишь бы на лошадях скакать!
Лишь сестра Татьяна уделяла.ей внимание и ласку, но в 1898 году она
вышла замуж, и 14-летняя Саша оказалась предоставлена сама себе в
большом родительском доме…
Правая рука
Даниил Хармс, славившийся острым языком, по Льву Николаевичу особенно
любил «пройтись»: «Сонечка, ангелочек, сделай мне тюрьку». Она
возражает: «Лёвушка, ты же видишь, я «Войну и мир» переписываю».
«А-а-а, — возопил он, -так я и знал, что тебе мой литературный фимиам
дороже моего «Я». И костыль задрожал в его судорожной руке». Это,
разумеется, литературный анекдот, но в отсутствие компьютеров и
ксероксов свеженаписанные рукописи,полные помарок и опечаток, на
которые Гений просто не обращал внимания, переписывать набело,
действительно, долгими годами брака приходилось Софье Андреевне. В
один прекрасный день эстафету переняла Александра. Дальше больше — вот
младшая дочка уже пишет от имени отца ответы на письма многочисленных
поклонников и последователей, а вот Сашенька уже папенькин лучший
друг.
Как произошло это превращение? Никакого чуда, дочь буквально выслужила
у отца его драгоценное внимание кропотливым трудом! Научилась работать
на модной новинке — печатной машинке «ремингтон» и сидела за ней ночи
напролёт, лишь бы только угодить ему. А надо сказать, почерк у Льва
Николаевича был похлеще докторского, он сам порой не мог разобрать,
что начеркал. А Саша могла всегда! Рано утром этот добровольный
секретарь приносила отцу чистовики, он ласково ей улыбался и
благодарил, и она забывала об усталости, чувствовала себя в полном
восторге!
Именно Сашу, и только её, Толстой посвятил в давно задуманное —
покинуть Ясную Поляну, дом,её мать, всё и всех, начать новую светлую
жизнь… Она даже помогала ему собираться в ту ставшую знаменитой
осеннюю ночь 1910 года! Да что там, скажи он ей спрыгнуть с моста — ни
мгновения не помедлила бы… Она же вскоре сидела подле него, когда он
умирал. Последние семь дней и ночей с Ним она запомнит навсегда. Любви
чище и сильнее ей не было дано испытать.
То ли ты сделала?
«Человек умер, но его отношение к миру продолжает действовать на
людей, даже не так, как при жизни, а в огромное число раз сильнее, и
действие это по мере разумности и любовности увеличивается и растёт,
как всё живое, никогда не прекращаясь…» Так писал Лев Толстой задолго
до кончины, так и произошло с его дочерью Александрой. Каждый свой
поступок она оценивала с точки зрения: то ли я сделала, что хотел бы
отец? Ей было 30, когда грянула Первая мировая. Ни минуты не
беспокоилась она о том,что не создала собственной семьи, не родила
детей, как её ровесницы. Сердце болело о другом — надо на фронт. Беда.
Собрала букетик полевых цветов, положила на могилу отцу, попрощалась
мысленно и уехала. Мать пыталась остановить, образумить, да куда там
-вся в отца, упрямая толстовская порода! С годами Александра и внешне
всё больше на него походила: плотного телосложения, с высоким лбом,
толстым, чисто отцовским носом, под пенсне -серые пытливые глаза, его
глаза. Скольких она спасла в той кровавой мясорубке — не сосчитать. И
раны врачевала, и организовывала санитарные отряды и передвижные
госпитали, школы и столовые для оставшихся сиротами детей. Отец
гордился бы. И не потому, что дочь наградили тремя Георгиевскими
крестами и даже удостоили звания полковника, а потому, что души
спасала, своей не щадя…
Вернулась Александра с войны уже в другую страну, большевистскую, всё
разгромлено, разграблено, нужно было спасать наследие отца. Она
превратила родную усадьбу в музей Толстого, возглавила колоссальный
проект — подготовку к печати первого собрания сочинения писателя.
Выпустила более 90 томов текстов величайшего классика, а купить не
могла ни одного экземпляра, жила, как нищенка, все наряды — та латаная
одежонка, что на ней изо дня в день…
Отец считал важнейшим делом образование крестьянских детей, и
Александра продолжила его дело, скотный двор её силами превратился в
уютную школу. Только вот всё чаще наведывались проверяющие — как
ведётся антирелигиозное воспитание? А как она могла его вести, будучи
глубоко верующим человеком? Разве товарищи не знают, что её отец,хотя
и «зеркало русской революции», но верил в Христа?!
Впрочем, два месяца в тюрьме на Лубянке и полгода в Новоспасском
лагере Александра провела не за религиозные убеждения, а почти
случайно. Для неё же с каждым днём становилось яснее — всё
закономерно, в Советской России ей места нет.
В 1929 году Толстая уехала в Японию читать лекции об отце. И хотя
истовых «толстовцев» в Стране восходящего солнца она встретила немало,
слишком экзотической там была жизнь для русской женщины. Власти
требовали возвращения в Советский Союз, Александра Львовна
эмигрировала в Америку. Больше Ясную Поляну, родной дом, могилу отца
она не увидит никогда.
На той стороне
Ей 47 лет, она в чужой стране, без денег, без связей. Спасибо терпению
гувернанток, язык знала в совершенстве. Спасибо отцу, который своим
примером показал, когда пахал землю с крестьянами, — нужно уметь
трудиться не только умственно, но и физически. Помогли и навыки работы
на конюшне, где она пропадала в детстве. На клочке земли Александра
мал по малу создала ферму, работала от зари до -зари. Но душа искала и
иного. Толстой удалось найти товарищей и основать в США Толстовский
благотворительный фонд. Он помогал беженцам, эмигрантам. сиротам, всем
русским, которые, как и сама Толстая, оказались дома не у дел.
Неподалёку от Нью-Йорка Александра Львовна с присущей ей фамильной
энергией построила детский дом, больницу, интернат для престарелых,
библиотеку, церковь. Горько было узнать, что на родине её детище
именовали «разбойничьим гнездом », газеты пестрели в адрес Толстой
обвинениями в измене и шпионаже. Официально Александру Львовну Толстую
реабилитировали только в 1994 году. Ей об этом не суждено было узнать,
она скончалась в сентябре 1979 года в возрасте 95 лет. Крепкий
отцовский стержень держал её на земле, несмотря на все тяготы и
лишения. И он же заставлял её писать. О своей судьбе, вместившей
несколько разных жизней, главная среди которых — жизнь с Отцом.
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Без заголовка | Селия - Дневник Селия |
Лента друзей Селия
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»