 [600x459]
Фаина Георгиевна Раневская
[600x444]
Фаина Георгиевна Раневская прожила долго -- 88 лет (родилась в 1896, а
умерла в 1984 году). Актриса, способная заменить собой всю труппу; философ с
цигаркой, скандальная особа, язвительная дама с толстым голосом, страшно
одинокая и ранимая душа... Гремучая смесь!
Она никогда не стесняла себя в выражениях. Многие полагали, будто
Раневская придумывала шутки, афоризмы, которые потом разлетались по Москве и
двигались дальше. На самом деле Фаине Георгиевне незачем было что-то
сочинять. Ее остроумие сродни рефлексу -- оно непроизвольное.
Этот сборник включил в себя афоризмы, шутки, анекдоты, житейские
истории, автор или главная героиня которых -- Ф.Г.Раневская. Немало историй
уже было опубликовано -- прежде всего в вышедшей в "Захарове" одновременно с
этим сборником большой книге А.В.Щеглова "Раневская. Фрагменты жизни". Еще
больше впервые появляется только здесь. При этом,
кроме очевидных случаев, вопрос об авторстве решен не окончательно.
Почему? Потому что удачные беспризорные шутки часто приписывали Раневской.
Причем гораздо чаще, чем, например, ее друзьям -- известным шутникам
Ростиславу Плятту или Рине Зеленой.
Для дотошных -- анекдот. Двое спорят о том, кто произнес фразу, ставшую
крылатой -- Пушкин или Лермонтов. Устав препираться, спорщики решили: "Тебе
это сказал Пушкин, а мне -- Лермонтов".
Составитель и издатель благодарят Фаину Георгиевну Раневскую и ее
"эрззац-внука" Алексея Валентиновича Щеглова, Анну Ахматову, Веру Марецкую и
Рину Зеленую, Виктора и Михаила Ардовых, Юрия Борева и Иосифа Раскина, Илью
Вайсфельда, Василия Катаняна, Зиновия Паперного, Бенедикта Сарнова, Бориса
Филиппова и Валентина Школьникова, а также М.Путинковского и Е.Ямпольскую,
М.Райкину и Д.Щеглова,
Т.Г.Ничипорович, Г.П.Лобарева и Н.М.Панфилову.
Еще мне незаслуженно приписывают заимствования из таких авторов как
Марк Твен, Бернард Шоу, Тристан Бернар, Константин Мелихан и даже Эзоп и
Аристотель. Мне это, конечно, лестно, и я их поэтому тоже благодарю,
особенно Аристотеля и Эзопа
ГЛАВА I
ЖИЗНЬ, ИЛИ ОПЫТ СО СМЕРТЕЛЬНЫМ ИСХОДОМ
"Душа - не жопа, высраться не может"
Шаляпин в передаче Раневской
Раневская выносила жестокие определения другим.
Определения, смахивающие на решение судебных инстанций.
Но не щадила и себя.
Настоящая фамилия Раневской -- Фельдман. Она была из весьма
состоятельной семьи. Когда Фаину Георгиевну попросили написать
автобиографию, она начала так: "Я -- дочь небогатого нефтепромышленника..."
Дальше дело не пошло.
В юности, после революции, Раневская очень бедствовала и в трудный
момент обратилась за помощью к одному из приятелей своего отца.
Тот ей сказал:
-- Дать дочери Фельдмана мало -- я не могу. А много--у меня уже нет...
-- Знаете, -- вспоминала через полвека Раневская, -- когда я увидела
этого лысого на броневике, то поняла: нас ждут большие неприятности.
О своей жизни Фаина Георгиевна говорила:
-- Если бы я, уступая просьбам, стала писать о себе, это была бы
жалобная книга -- "Судьба -- шлюха".
-- В театре меня любили талантливые, бездарные ненавидели, шавки кусали
и рвали на части.
Как я завидую безмозглым!
-- Кто бы знал мое одиночество? Будь он проклят, этот самый талант,
сделавший меня несчастной...
- Страшно грустна моя жизнь. А вы хотите, чтобы я воткнула в жопу куст
сирени и делала перед вами стриптиз.
-- Я -- выкидыш Станиславского.
-- Я провинциальная актриса. Где я только ни служила! Только в городе
Вездесранске не служила!..
В свое время именно Эйзенштейн дал застенчивой, заикающейся дебютантке,
только появившейся на "Мосфильме", совет, который оказал значительное
влияние на ее жизнь.
-- Фаина, -- сказал Эйзенштейн, -- ты погибнешь, если не научишься
требовать к себе внимания, заставлять людей подчиняться твоей воле. Ты
погибнешь, и актриса из тебя не получится!
Вскоре Раневская продемонстрировала наставнику, что кое-чему научилась.
Узнав, что ее не утвердили на роль в "Иване Грозном", она пришла в
негодование и на чей-то вопрос о съемках этого фильма крикнула:
-Лучше я буду продовать кожу с жопы, чем сниматься у Эйзенштейна!
Автору "Броненосца" незамедлительно донесли, и он отбил из
Алма-Аты восторженную телеграмму: "Как идет продажа?"
Я социальная психопатка. Комсомолка с веслом.
Вы мена можете пощупать в метро. Это я там стою, полусклонясь, в
упальной шапочке и медных трусиках, в которые все октябрята стремятся
залезть. Я работаю в метро скульптурой. Меня отполировало такое количество
лап, что даже великая проститутка Нана могла бы мне позавидовать.
-- Я, в силу отпущенного мне дарования, пропищала как комар.
-- Я жила со многими театрами, но так и не получила удовольствия.
Раневская вспоминала:
-- Ахматова мне говорила: "Вы великая актриса". И тут же добавляла: "Ну
да, я великая артистка, и поэтому я ничего не играю, меня надо сдать в
музей. Я не великая артистка, а великая жопа".
Глава II
КОЛЛЕГИ ИЛИ ТВОРЧЕСКАЯ КОММУНАЛКА
"Мне попадаются не лица, а личное оскорбление!"
Раневская
Раневская жила в большой коммуналке -- в мире искусства --
так, как лишь и можно там выжить: ворча, огрызаясь, руками
и ногами вцепившись в дверь собственной
комнатушки.
"Для меня всегда было загадкой -- как великие актеры могли играть с
артистами, от которых нечем заразиться, даже насморком. Как бы растолковать
бездари: никто к вам не придет, потому что от вас нечего
взять. Понятна моя мысль неглубокая?"
(Раневская, из зап. книжки)
Раневская говорила:
-- Птицы ругаются, как актрисы из-за ролей. Я видела как воробушек явно
говорил колкости другому, крохотному и немощному, и в результате ткнул его
клювом в голову. Все, как у людей.
-- Я не признаю слова "играть". Играть можно в карты, на скачках, в
шашки. На сцене жить нужно.
-- Это не театр, а дачный сортир. В нынешний театр я хожу так, как в
молодости шла на аборт, а в старости рвать зубы. Ведь знаете, как будто бы
Станиславский не рождался. Они удивляются, зачем я каждый раз играю
по-новому.
О новой актрисе, принятой в театр "Моссовета":
-- И что только ни делает с человеком природа!
-- У нее не лицо, а копыто, -- говорила об одной актрисе Раневская.
-- Смесь степного колокольчика с гремучей змеей, -- говорила она о
другой.
Главный художник "Моссовета" Александр Васильев характеризовался
Раневской так: "Человек с уксусным голосом".
О коллегах-артистах:
-- У этой актрисы жопа висит и болтается, как сумка у гусара.
-- У него голос -- будто в цинковое ведро ссыт.
Об одном режиссере:
-- Он умрет от расширения фантазии.
-- Пипи в трамвае -- все, что он сделал в искусстве.
Раневская о проходящей даме: "Такая задница называется "жопа-игрунья".
А о другой: "С такой жопой надо сидеть дома!"
Обсуждая только что умершую подругу-актрису: -- Хотелось бы мне иметь
ее ноги -- у нее были прелестные ноги! Жалко -- теперь пропадут...
Однажды Раневская участвовала в заседании приземной комиссии в
театральном институте.
Час, два, три...
Последней абитуриентке, в качестве дополнительного вопроса, достается
задание:
-- Девушка, изобразите нам что-нибудь очень эротическое, с крутым
обломом в конце...
Через секунду приемная комиссия слышит нежный стон:
-- А... аа... ааа... Аа-а-а-пчхи!!!
Раневская и Марецкая идут по Тверской. Раневская говорит:
-- Тот слепой, которому ты подала монетку, не притвора, он
действительно не видит.
-- Почему ты так решила?
-- Он же сказал тебе: "Спасибо, красотка!"
Встречаются Раневская и Марлен Дитрих.
-- Скажите, -- спрашивает Раневская, -- вот почему вы все такие
худенькие да стройненькие, а мы -- большие и толстые?
-- Просто диета у нас особенная: утром -- кекс, вечером -- секс.
-- Ну, а если не помогает?
-- Тогда мучное исключить.
-- Критикессы -- амазонки в климаксе.
-- Когда нужно пойти на собрание труппы, такое чувство, что сейчас
предстоит дегустация меда с касторкой.
-- Деляги, авантюристы и всякие мелкие жулики пера! Торгуют душой, как
пуговицами.
Кино -- заведение босяцкое.
О своих работах в кино: "Деньги съедены, а позор остался".
-- Сняться в плохом фильме -- все равно что плюнуть в вечность.
-- Получаю письма: "Помогите стать актером". Отвечаю: "Бог поможет!"
-- Когда мне не дают роли, чувствую себя пианисткой, которой отрубили
руки.
продолжение на сайте http://lib.ru/MEMUARY/RANEWSKAQ/shutki.txt
[600x420]
|
|