Это цитата сообщения agness214 Оригинальное сообщение
"Ангельская трапеза"
Это совсем не так, ведь «Троица» — не картина! Дело в том, что здесь изображена не обычная, но реальная еда. Обманчивое впечатление об абсолютной символичности трапезы создается, отчасти, из-за плохой сохранности первоначальной живописи. Сколько раз в разных книгах и статьях подчеркивалось, что здесь на столе перед ангелами одна чаша, и больше ничего! Но подробное описание состояния сохранности иконы, сделанное на основании реставрационных протоколов 1918-19 гг., позволяет утверждать: все, что было на столе, кроме чаши, утрачено.
О том, что чаша там была не единственным предметом, ясно говорит первая из дошедших до нас свободная копия (точнее, вариация – «список») рублевской «Троицы». Ее автор — монах Иосифо-Волоколамского монастыря Паисий, написавший ее всего через 70 лет после рублевской (ныне она – в постоянной экспозиции музея имени Андрея Рублева в Спасо-Андрониковом монастыре). На ней рядом с чашей – два круглых хлеба, точнее, не просто круглых, а составленных каждый из двух небольших круглых хлебцев. Те, кто часто бывает в храме, ни с чем их не спутает: это просфоры (по-греч. – приношение), хлеб, который приносится в храм как поминание за живых и усопших. Кроме них, на столе изображены небольшие треугольные частицы хлеба, которые священник вынимает из просфор во время богослужения, с одновременным произнесением имен поминаемых людей, с помощью небольшого треугольного ножа – «копия». Такую частицу и держит в руке правый от нас ангел на иконе паисиевской «Троицы». Скорее всего, если бы сохранилась желтая скатерть, изначально покрывавшая стол на рублевской иконе, такие же просфоры и их частицы можно было бы увидеть и на ней. Вот откуда непонятное вначале изображение как будто повисшей руки правого ангела у Рублева!
Жест сложенных «двоеперстно» пальцев среднего и левого ангелов направлен к чаше: это, прежде всего, жест благословения, который всегда используется священником по окончании молитвы перед едой.
Итак, трапеза на иконе Рублева показана одновременно как обычная еда и как священнодействие. Это часть главного христианского церковного богослужения – литургии, или евхаристии (по-греч. – благодарение). На ней используется чаша для причастия, стоящая на расширяющей книзу подставке – потир, которая изображена на иконе Рублева, просфоры, да и сам стол (как уже упоминалось ранее, необычный), который нужен, прежде всего, для нее. Это не только стол для трапезы, но и трон Царя Небесного – Его «престол». Кстати, скамьи, на которых сидят ангелы («седалища»), на которых сидят ангелы – тоже своего рода престолы. Это видно по подножиям, на которые поставлены их ноги. Так символически показывается «царственность и владычественность» ангелов. Об этом же говорят и их посохи – не только страннические, но и царские, что подчеркнуто их изысканной формой и ярко-красным цветом.
Такое представление Рублева об ангельской трапезе поясняет, почему в его иконе нет Авраама, Сарры, слуги, закалывающего тельца. Никогда до него не писали больших икон Св. Троицы, на которых были бы только ангелы. Но рублевская «Троица» — не сокращенная редакция широко распространенной иконографии, а отдельный, уникальный образ, ничего прямо не иллюстрирующий. Отсутствие на нем других фигур, кроме ангельских, превращает этот сюжет из «Гостеприимства Авраама» в явление Самой Святой Троицы ВСЕМ смотрящим на икону. Авраам и Сарра благодаря такому подходу становятся уже не хозяевами, принимающими гостей, а гостями на трапезе, приготовленной ангелами.
Но почему изображение на иконе по мере удаления от переднего плана не уменьшается (как, например, уходящая вдаль дорога), а увеличивается? Потому, что точка схода всех линий изображения находится не вдали, на горизонте (как это бывает в картине), а перед ним, как бы в глазу зрителя.
В любой иконе можно найти элементы такой перспективы (ее обычно называют «обратной»). В рублевской «Троице» мы видим их в направленности здания, подножий ангельских сидений и престола к центру переднего плана, а главное – в очевидном развороте фигур ангелов на зрителя, что лишает образ внутренней замкнутости. Его целостность при этом не разрушается, а углубляется. Мы в результате тоже ощущаем себя уже не сторонними наблюдателями, а непосредственными участниками изображенного события.
Каталожное описание иконы строго и скупо. Размер: 142 х114 см. Липовые доски склеены и скреплены сзади двумя клиновидными встречными шпонками – деревянными планками, без которых доски со временем выгнутся и разойдутся. На лицевой ее стороне – рогожная паволока (грубая ткань, позволявшая лучше закрепить наложенный на нее белый грунт, по-гречески — «левкас»). Сама живопись создана темперными (замешанными на особом связующем веществе – яичном желтке, иногда – на рыбьем клее), минеральными и растительными красками.
В иконе видны многочисленные утраты живописи. Тем не менее, сохранность «Троицы», реставрированной в 1904 и 1919 гг., позволяет говорить и о красоте ее живописи, и о глубине содержания.
Сюжет
Сюжет, положенный в основу изображения, подробно описан в первой книге Библии – «Бытие».
В 17 главе этой книги рассказывалось о том, как Бог заключил со своим избранником Авраамом, позже названном «отцом всех верующих», завет, дав ему обещание: «Ты будешь отцом множества народов». Но Авраам был, как сказано, девяноста девяти лет.
«И пал Авраам на лицо свое, и рассмеялся, и сказал сам в себе: неужели от столетнего будет сын?» (Быт 17:4, 17). Переходим к 18-й главе. «И явился ему Господь у дубравы Мамре (по-славянски – « у дуба Мамврийска»), когда он сидел при входе в шатер, во время зноя дневного. И возвел он очи, и взглянул, и вот, три мужа стоят против него. Увидев, он побежал навстречу им от входа в шатер, и поклонился до земли. И сказал: «Владыка! Если я обрел благоволение пред очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего. И принесут немного воды, и омоют ноги ваши; и отдохните под этим деревом. А я принесу хлеба, и вы подкрепите сердца ваши; потом пойдите, так как вы идете мимо раба вашего. Они сказали: сделай так, как говоришь» (18:1-5).
Сарра, жена Авраама, испекла пресные хлебы, Авраам заколол и приготовил для пришедших теленка и поставил перед ними, также молоко и масло, «… а сам стоял подле них под деревом. И они ели» (18:6). Этот момент и показан во многих фресках и иконах Святой Троицы.
А в иконе Рублева нет Авраама и Сарры – только три ангела, сидящие вокруг стола с чашей (это необычный стол и необычная чаша). Почему он написал ее именно так?
Число «Три»
Летописный источник говорит, что Андрей Рублев жил в подмосковном Троицком монастыре, который возглавлял игумен Никон Радонежский, преемник основателя монастыря преподобного Сергия Радонежского.
«Он (Никон) повеле при себе образ написати святыя Троицы в похвалу отцу своему святому Сергию Чудотворцу <…>».
Такой образ традиционно писали в виде явления трех ангелов Аврааму. Число «три» в древности было мистическим, сакральным, оно ассоциировалось с полнотой и совершенством. Современник и автор жития преподобного Сергия Епифаний Премудрый писал: «Везде бо троечисленное число всему добру начало …». Он подчеркивал особую роль в почитании Троицы преподобного Сергия, о котором еще в его детстве было возвещено, что он « … будет некогда Троицы служитель, еже и бысть, и многиа приведет въ разум уведениа Божиа». Главным же для Сергия было, как писал об этом замечательный русский религиозный философ князь Евгений Трубецкой, показать, что «взиранием на Святую Троицу побеждается страх ненавистной розни мира сего». Т.е., что победа над «ненавистной рознью» может быть достигнута не внешним единством перед лицом общей опасности, а только полным единством с Богом. Для достижения такого единства Сергий предлагал своим последователям созерцание Святой Троицы через обращение к Ней ума и сердца. Полное сосредоточение на этом, естественно, не предполагало размышления о вещественной стороне священного события, о деталях явления трех ангелов, но требовало выделения в нем самого главного. Это и сделал в своей иконе Андрей Рублев.
Сотрудничество с «философом»
Московская иконописная «школа» в его лице к концу XIV — началу XV века смогла соединить в себе достижения своих исторических и культурных предшественников – Ростова и Суздаля. А еще – греческой иконописи. Великий Феофан Грек, «философ», был приглашен расписать Благовещенский собор Московского Кремля. Его ближайшими сотрудниками были, по летописному сообщению, «старец (т.е. монах — А.К.) Прохор с Городца, да чернец (тоже монах) Андрей Рублев». Время создания этой росписи – 1405 год. Потом чернец Андрей работает уже без Феофана и достигает совершенства. На время его творческой зрелости (10-е – 20-е годы XV века) и приходится написание им «Троицы».
Александр Копировскийhttp://cyrillitsa.ru/pravoslavie/1369-angelskaya-trapeza.html