Плыть нам предстояло два с половиной часа, и хотя море было на редкость спокойно, но ветерок задувал весьма прохладный, и мы укрылись в каюте, свернувшись в позу кучера на табуреточках и пытаясь немного подремать. Однако, внутренее какое-то возбуждение не давало покоя - хотелось запечатлеть мгновения, впитать каждое из них. А поскольку на мне непринужденно болтались три кило фототехники, я просто не могла усидеть и поминутно выбегала полюбоваться в узенькую щель между бортом и дверью каюты. Матерый боцман, обветренный морской волк, командовал пассажирами как матросами, сразу заявив сухопутным крысам, что на время плавания они в полном его подчинении. Как только путешествие началось, он вошел в каюту и громогласно провозгласил: "По борту не стоять! Чаек на носу не кормить, на то есть корма! Гальюн по правому борту!" В тот день почему-то все веселило, наверное, включился внутренний "путешественник" с его легким отношением к происходящему, с его пониманием, что все это временно. Вот бы иметь такое понимание повседневно! Но я отвлеклась.
Белое море было удивительно. Уж и не знаю, почему, но в безжизненности его островов, в вылизанности скал чувствовалась близость Арктики, краткость приполярного лета и тяжелый бурный характер, склонный к штормам и внезапным переменам. Подумалось, что если оказаться выкинутой на берег такого острова, вряд ли выживешь долго. К пейзажам лучше всего подходило слово "суровый", хотя оно не передавало той удивительной открытости солнечному свету, которым наполнялось все вокруг.
А чуть дальше раскинулся ахипелаг Большие Кузова. Он практически необитаем, недавно прошло сообщение, что где-то на одном из малых его островов потерпевший крушение на лодке моряк прожил несколько дней, укрывшись в какой-то ложбинке досками, подобранными на берегу. Его спасли случайно спасатели, которые и искали-то не его. Никто не мог поверить, что ему удалось выжить. Он должен был погибнуть от переохлаждения за такое время. Но это - сейчас, осенью. Мы же плыли в разгар лета, но даже тогда ощущалось прохладное дыхание Арктики, и нам пришлось нацепить теплые кофты и куртки и не высовываться лишний раз из каюты.
Надо сказать, что боцман пассажирам спуску не давал. Он постоянно маячил то тут, то там с озабоченным видом прикидывая что-то и стреляя глазом, как будто у него там был встроен строительный уровень, громко и грозно кричал: "А ну-ка все перешли на левый борт!!! Быстро!!! У нас крен на правый борт!!!" Он был не на шутку встревожен, некоторые слушались, но беззаботные пассажиры шарахались то туда, то сюда в поисках красот, и боцману приходилось то и дело проводить воспитательную работу. (О как вспомнилось нам это буквально через два дня, когда страшные слова "крен на правый борт" стали приговором для пассажиров "Булгарии"!)
Но тут появились веселые морские чайки. В поисках лакомства летели они за нашим кораблем, удивляя своим упорством.
Но тут снова произошло явление боцмана, который сначала прогнал зарвавшихся кормильщиков, вылезших с хлебом на нос, припугнув, что даст швабру, и они будут драить палубу после чаячих полетов. Потом он и вовсе загнал всех в трюм и в каюту, сказав таинственно: "За нами следят!" и загородил собою проем двери. Дело в том, что впереди уже был виден Большой соловецкий остров. Конечно, всем хотелось фотографировать Бухту Благополучия и прекрасный вид на монастырь. Но боцман был непреклонен: "Подойдем ближе - все увидите. А пока сидите". Он не обманул, мы действительно увидели.
Кораблик пришвартовался, и мы отправились первым делом разыскивать забронированный отель. Могли ли мы догадываться, что нас ожидало еще одно маленькое чудо?