Это цитата сообщения дочь_Царя Оригинальное сообщение

ПСАЛОМ 34 (ЧАСТЬ 2)

11. Хищники ненасытные бедны и голодны, яко несть покоя преследующим добычи мирской. Посмотрите на богачей в наше время, разве счастливы они?

     Жизнь человеческая существует силой души невидимой, движение волениям и телу дающей. В восприятии людском подобна она точке в сердце и искре Б-жьей, неустанно расширения духовного требующей. Покуда человек в погоне за угодиями земными токмо, он беден и голоден, счастия не зная. А охотники хищные пуще других в ненасытности своей. Какая добыча ни перепадет ему, все мало.

     То образ скимнов, и в Священном Языке сродность мы обнаружим с богоотрочниками (кфир и кофэр). Вновь истина простая глаголется об отриновении Б-гом самотника. В погоне за добычей, в удовлетворении хотений самотных помыслы его. Даже ближних растерзать готов в час алчбы, а позыв на добычу растет по мере удачи в охоте неуемной. Добычелюбец не насытится николь, как и сребролюбец алчный.

     В погоне бешеной за добычей, в усердии своем злонравном сильные эти людям весть несут, что смысл существования в обретении самотном средствами любыми. В наше время скимны в почете особом. Мерилом доблестей объем накопленного стал в делячестве хищническом. И учат, будто жизнь – борьба за добычу. Американцы бесстыдствующие прямо так и говорят: «Коль вы так умны, почему столь мало у вас денег?»

     Ищущие Г-спода не зануждаются – супротивно хищникам диким в обличии людском. Творца ищут, а не обретения услад мирских. Ниспосылает Он благость правдоискателю прямосердечному, в пользу добродетели чашу весов склонившего. Постижение духовное конца не имеет, посему нужды от недостачи всея благости несть.

     12. Идите, дети, слушайте – призывом к действенным усилиям познать богобоязненность. В поверхностности люди представляют чувство трепета перед Творцом данностью в состоянии человека. Дескать, либо дано чувство такое, либо не дано его. В подобие страхам нервическим, ведь один боится темноты, а другой нет. Богобоязненность не схожа вовсе с тревогами души привычными. То мера очищения от греховности всея, включая страхи обыденные низкие, яко у женщин пугливых при виде мыши.

     Хоть говорят, что Б-га одного бояться должно, но разве естеством принимают слова сии? Куда пуще мы смерти и боли боимся, но вовсе не Г-спода, покуда не знаем Его.

     Читаем стихи про науку, к коей идти должно трудами, а не страдательно выжидать прихода ее к нам. Она – начало мудрости, и обучением ее детей возводим к степени человека.

     13. Любят верхогляды стих сей вырывать из книги, будто не предшествует ему настрой на богобоязненность глубинную. В пустоте своей в словах святых иного не видят опричь восхваления жизни своей телесной и любви ко дням, прожитым втуне. Сегодня приняты рассуждения о «ценности жизни».

     Якобы меры выше нет бытия существа в теле человеческом, желающего, чтоб все хорошо было ему, приятно и удобно. Ссылаются скудоумные на законы о заботе о душе, называя то спасением человеческой жизни, будто святители наши телесную тварь оценили в греховности ее наиважнейшим достижением совершенства. Разумеется, обязуем каждый на помощь ближнему придти, яко в беде он, но не про то рекут человекопоклонники. Они оправдания ищут самотности греховной, ради чего смысл Писания подстраивают под хотения свои.

     А стих вопрос нам ставит, что есть жизнь, и что есть благо и любовь ко дню быти?

     Жизни естественной и скимны желают, и хрюшка хочет, чтоб ей хорошо было. Видишь иногда человека, юбилей свой празднующего. Сидят люди за столом и радуются, но чему? Растраченным годам впустую? На их языке это подобно празднованию по расточению денег втуне.

     В Талмуде злонравные мертвецами при жизни названы. В Священном Языке слово жизнь (хайим) в числе множественном, ибо смысл истинный ее не токмо в существовании человека в трехмерном мире, но в единении с бытью мира грядущего духовного.

     Желающий жизни (хафец хайим) ведет к души настрою, яко воления направлены на высоту подвижничества. А про жизнь в книге Шаарей Цедек пишется, что скудоумные и бессердечные только так Писание понимают, будто хорошей жизнь бывает иль плохой. Но в значении истинном жизнь на благость указует без примеси всякой зла. Потому говорится: «Смотри, дал Я пред тобой сегодня жизнь и благо, смерть и зло» (Второзаконие 30:15). С жизнью благо приходит, а со смертью – зло. Святитель Кордоверо поясняет: «Жизнь настоящая есть суть предмета и так названа. Она таинство высших сефирот, источник всех видов творения и благодаяние в благословении добра, успеха, здоровья и жития. А смерть настоящая есть суть предмета, который определяем силами нечистоты кромешными, женщиной чужой и блудной и колодцем стеснения чуждого».

     Что нынче жизнью прозвано, подобием жалким является и к смерти стремится, силу благую первичную вотще растрачивая. Псалом же о стремлении к источнику высокому возвещает, где жизнь и смысл ее постигаются. Не желание жизни порицаемо, в тварное Создателем заложенное указанием на благо первичное, а жизнепоклонство в бытии несовершенном. Тяга травинки к свету и младенца к молоку матери установлена напоминанием нам о благоволении Творца.

     Желающий жизни научиться должен дни свои любить и видеть благо в посылаемом ему. Жизнедавец в семь дней мир сотворил и про всякий из них говорится, что увидел Б-г, яко благ. Доброжеланием беспрестанным уподобляется Создателю человек, любя дни и видя благо, яко Г-сподь благо видел во днях Своих.

     Маловеру – краснословие это, но ведающему основы тайноведения указано обращение к нам света животворящего чрез десять речений и семь дней. Намек на то, как утруждения в осмыслении мира сотворения вспоможет желающему жизни дни любить и видеть благо.

     И тогда истинно сбудется осязание добра при жизни этой. В инаких верах учат человека воления его отринуть насмерть, а благо почерпнуть обетуют токмо в мире загробном. Будто силы естественные даровал Создатель нам для умерщвления, а не для усовершенствования. Давид же учит к вечному прильнуть при жизни нашей и благо духовное узреть любовью велией во дни эти.

     14-15. В Талмуде читаем и в предании расширенном, как рабби Александри взывал к людям принять от него зелье жизни. Обступили его люди, и рабби Янай услышал. Поднялся к нему рабби Александри и стих сей прочитал. И говорится, что тогда вдруг понял преподобный Янай простой смысл слов святых. Толкуют, яко дотоле в возвышенности своей воспринимал токмо речения Давид, но вдруг открылось ему, что зелье есть людям жизнь благостью пропитать. Совет им стеречь язык от зла и уста от глагольства обмана.

     Люди обычно развлекаются сплетнями и уничижением словесным других. Более осторожные правду недобрую о проступках ближних разносят, дабы возвеличиться перед слушающими. Писали мы уже не раз, насколь велик грех этот, и как нутро все скверной его проникается, потому молчание святители звали оградой мудрости.

     В Книге Ецира о десяти сефирот возвещается, а Завет Единения – посередине, в обрезании языка и в обрезании кожи. И обрезание само (мила) на слово произносимое также указует. Выходит, слово языка и обрезание его.

     В мире нашем основы бытия духовного переданы через отсечение склонности языка к злоречивости и суесловию, а также отриновению вожделения греховного обрезанием крайней плоти. Первичность усовершенствования нрава через стережение языка от зла место такое в степенях восхождения к богобоязненности занимает, что наставник великий Исраэль-Меир книгу целую передал нам в наущение, назвав ее «Хафец Хайим» (желающий жизни). С тех пор и его принято величать не по имени, а по книге нравоучительной.

     Нынче вся культура языка велешуйского построена на внедрении зла и глаголении обмана. Так глубоко проникла в человека скверна лжи, что инно пастыри обрядоверных порой грешат не только злоязычием, но и обманом публичным. Хуже того, средь возвеличивающихся таинства раскрытием немногих речь облыжная слышится. Злоязычие и обман перемешались у них с намерениями добрыми и тянут их к Великому Смешению.

     Вознамерившиеся благо делать и возвещать на чистоту намерений проверяются в сподобности от зла уклониться, а зло распознается наперво через грехи злоязычия и рукоблудия. Неспроста с последним Виленский Гаон сравнил мудрость таинства несущих вне богобоязненности, ибо в ней мудрость сосуд свой обретает, а иначе проливается на землю и растрачивается бесплодно.

     Сперва от зла уклонится человек и токмо засим благо делать сподобится. Но учили ведь, что воления греховные мирские преобразуются на добродетель в исправлении греховном. Побудки естественные в подчинении силе благой в заповеди выстроиться могут.

     Выправлению зла отриновение его предшествует, яко осознает его человек, от добра отделяет и покровом на воления порочные сокращает их силу. Тогда во благости оказывается, но в малости, ибо совокупность ода своего задействовал частично. Естество преображается и совершенствуется подтягиванием свойств, покровом затемненных, к силам освященным и так, чтоб в подчинении полном находились. Он расширяет сосуд свой постепенно и к величию совершенному осуществления всея ему данного приходит.

     Но и на самой высокой ступени действует закон уклонения от зла наперед. В границах служения нашего в шести тысячах летах исправления десятина отсекается и отбрасывается. То каменное сердце, Амалек, плоть крайняя, язык злой. За гранью нашего служения Г-сподь и эти силы воскресит, но нам завещано отсечь и схоронить ту десятину волений человека и злодеяний мира нашего.

     Пахабники лихие велешуйские нас «миром» соблазняют в эти дни. Но как вся жизнь их с ценностями ее – смерть, так и мир их – воцарение нечистот. И не видать покоя им среди народов, и речи их о благоустройстве государств – глагольства то обмана. Язык их зол и лжив в забавничестве насмешническом.

     Война милее нам пусть будет мира их, когда сбираемся на нее, воеже от зла уклониться и устранить его с земли своей, народы обнадежив победой, дабы они сумели вселенную высвободить от клещей его. Врага одолев, делать благое, в закон царствия своего возвести добро, и только потом на поиски выйти мира истинного и благозвучного, стремиться к нему, светом новым из Сиона озаряя.

     Един уклад для исправления сосуда души человеческой и мира нашего всего. Осмысливший сие не соблазнится велеречием либеральным, словам благим значение превратное дать силящимся. Очистить говор свой и письмо от суесловия их есть также обрезание слова, языка и уст.

     16. Обращение очей Г-сподних к праведным раскрывает им Свет Мудрости, просторящей и расширяющей. Переход от малости к величию завсе связан с соприкосновением с силами зла, как с Яаковом было, дабы Израилем стал. И в схватке этой подмога ипостаси Г-сподней Бина требуема – слышание ее и понимание низших. Потому вопль праведников слышится – обращение к ушам Его. Ибо Хохма – в видении, а Бина – в слуховом понимании.

     17. Когда праведные притесняемы, и вопль их достигает Слуха Высшего, лицо Г-сподне им открытие спасения, а делающим зло – кара за грехи, по мере супротивности их.

     Но обнаружим смысл иной в словах Давида. Представим грешников себе, но не укоренившихся в злодействе безвозвратно, а делающих зло, оставив место исправлению души своей. Лицо Г-сподне им и Мера Милости – в посыле боли и страданий очистительных. Поступок безнравственный всякий память о себе имеет в подобии ангелу злому. И вот обратился к Творцу человек, но силой совершенствования духовного покамест память о прошлом истребить не сумел. Тогда явление Г-сподне наказанием при жизни через сефиру Гвура и будет милостью ему. Лик гневный в цвете красном заставит пуще белизны и мудрости искать. Чтоб память о грехах земли истребилась бесследно, вытесненная силой впечатлений новых о добродетели благой.

     18. В Зоаре говорится про крик беззвучный в сердце, яко выше он воздыхания и вопиения. Святитель Менахем-Мендель из Коцка раскрыл: «Нет крика, как безмолвия». Картина даже есть «Крик», мир сотрясающий, а прохожим не слышный.

     Эвен Эзра связует слово с покаянием и обращением грешивших. Прохожие не слышат воскричания безмолвного, но слышит Г-сподь (Бина). С суглинка стерли впечатления о деяниях недобрых, чаши страданий своих испили до дна. Тогда избавится от стеснений, ниспосланных для исправления проступков дней минувших.

     19. Сердце разбито, когда все тропы ведомые пройдены, но к тупику привели. Счастья искал путями доступными, но горести не отступают. Сердцем мы чувствие в полноте и единстве зовем. Духом он беден, ибо нет более знания, куда податься. Нечем возгордиться, когда у обломков стремлений своих стоит человек. Дома не узнает, увеселения позабыл, крах свой признал взглядом удрученным в зеркале, исстарившимся и усталым.

     Куда теперь идти, ведь надо дальше жить? Если в отчаяние мрачное не впал всецело, искру Б-жию сберег в сердце разбитом, то близость Г-спода дух его бедный пробудит при стремлении новом к Нему. Как в таинстве сосудов разбиенных, упавших вниз с остатком малым света, неосуществленного в них.

     Святитель из Коцка рек: «Нет совершеннее сердца разбитого». Не прославлял духоведец страдания, а к следствиям их обратился. Подвижники годами трудятся гордыню разбить, а горестей натерпевшийся и нрав смиривший воздействием извне достиг уже ступени этой. Потому близок Г-сподь к нему, яко взовет и обратится.

     20. В Талмуде говорится, что у человека, над другими возвеличенного, воления величе. Греховные воления сильнее у него. И верно то, когда про праведника говорится, ибо пуще других испытуем, и мир он так совершенствует, оды неисправленные к святости обращая, подчинив благости ее.

     И в жизни редко видим праведника, страданий не знавшего. Благополучие мирское мимо них зачастую проходило вовсе. И сколько страстотерпцев было среди святителей наших.

     Слабый духом человек в отчаяние падшее одним ударом судьбы низвергнут может быть. Праведник отличен от него сподобностью много зол снесть, инно силы новые извлечь из испытаний. Страдания ведь на молитву пробуждают о вспоможении и спасении. И не даст Г-сподь праведному пытки, которую не выдержать ему. Устоявшего и не споткнувшегося спасает Г-сподь.

     21. Кости на основу существования мысли наставляют, каменистую породу в теле представляют с жидким наполнением. Хранятся они Создателем и в пору, когда сердце разбивается. Заложенные в нас силы беречь наставляемся, а не уничтожать. Сердце с волениями его несовершенными в разбиении нуждается, ибо разрозненные части поочередно к святости приближать легче, нежели все враз. Кости присутствие ода природного олицетворяют, не выразившегося в качественном виде – ни во грехе и ни во благе. Будто впечатана в них основа существования нашего, на коей нанизаны будут следствия выбора меж добром и злом. Ось волений наших Г-сподом ниспослана и хранима быть должна ради облачения ее в мясо и кожу и создания тела единого, Творцу сердцем обновленным служащего.

     Таинство узреем в кости единой из них, сокрушению и разбиению не подлежащей. После смерти нашей остаток основы бытия собственного сохраняется, олицетворяемый костью особой – позвонком верхним (на Священном Языке – луз). Говорят, то нетлеющий и неразлагающийся остаток существования человека каждого. От него выстраивается заново тело при воскрешении мертвых. Тайноведение поминает кость «луз», как осталь воления естественного, суть природы человека каждого держащую.

     Потому одни читают стих, как весть о том, что кости хранимы и разбиению не подлежит ни одна из них, даже в пору сердца разбиения и плоти страдания. Другие же подчеркивают единую из них, до воскрешения сбереженную. И то не спор, а взгляд на весть духовную при жизни этой и вслед за скончанием ее.

     22. В Арвей Нахаль пишется: «Зло само умерщвляет злодея». В мире нынешнем примеров бесчисленно, как выкормыши либералов злонравных супротив них же обращались. Да и с красной чумой было так.

     Сделав выбор в пользу зла, человек на смерть обрекает себя, ибо зло со смертью вкупе даны. Посему при жизни мертвецами зовутся укоренившиеся в злодеянии. Сама отторженность от жизни истинной и добра – расплата им пуще наказаний всяких. Подверженные гневу очиститься могут через страдания и боль, но участь самодовольных сиих, войн и лишений не знающих, страшнее доли наказанных сурово. Смерть утвердили жизнью своей и сгинули, подобия добра и жизни не знавая.

     В пору нашу злонравия узаконенного человекопоклонниками-богоотступниками слажены придатком кабальным малодушные маловеры видов всяких. Раболепствуют перед сильными и сытыми, им в угоду праведников немногих преследуют с пущей прытью, нежели сами правители и господа велешуйские. Про таких говорится, что ненавидят мудрецов пуще языцев, а жены их еще лютее. Сколько видно таких, замешавшихся в срочной словесности или при судилищах велешуйских приворотничающих. С ними самки хищные, люто праведника ненавидящие. Натыкаешься на них и диву даешься, да откуда столько лакеев у злонравных завелось?

     Опустошение их доля, ибо сами опустошились, нрав свой безраздельно злодеям подчинив. А то для виду хранят малость какую в обрядливости вонной, то ведь игрушка в обществе потребителей, отдушка для испражнений велеточных Великого Смешения.

     В пору злонравия, когда праведника не сыщешь, внезапно появляется один. Правители при жизни мертвые с ним расправляются, яко во дни красной чумы. Велешуйству жестокости не занимать, когда расчуевает подвижника чистосердечного, вызов бросающего порядку лжи. А сбоку пустолицые невежи прислуживают псам велешуйства, облыгом и ненавистью терзая пришедшего спасти их.

     23. Как в пору сию душу уберечь и не опустошиться? Речи пустые повсюду, глаза пустые. Пустоглазые с лицами стертыми миром правят сегодня.

     Ступень богобоязненности трепетной и высокой далече отстоит от нас. Сила малая на безмолвие и языка хранение от зла благочестием запредельным видится. Покуда целей великих не намечаем и Г-спода о подмоге не просим, то безнадежна болезнь наша. Но даже возжелав приблизиться к духу мессианскому, с чего начать, и как сегодня жить?

     Уйти ценой любой из закабаления порядком зла, делячества их сторониться, приборов зловещания в дом не вносить. Пусть с бедности и малости путь начать, но не мириться ни на миг с холопством князьям тьмы. В пустынничестве временном рабами Г-спода осознать себя, юже спасает и искупляет душу малую и запачкавшуюся, но прильнувшую к Нему. Не с заслугами ведь придем к Творцу, потому искупление надобно нам.

     Не опустошатся такие в почине своем и не обвиновятся за прошлое (еэшаму – обвиновятся и также опустошатся), пристанище найдут, яко уповают на Него. Вскормлены будут в укрывище и вырастут до степени, когда выйдут и восстание духовное пробудят.

     Человеку свойственно желание немедля, враз придти к цели намеченной. Псалом сей впитавший к великому мысли направить сподобен, но как раскроется таинство ему, как поведет округу на восстание, ежели язык его – помесь слов правдивых с кастью велешуйской, а знания и силы духа в зачатке самом? Пусть од велик, и зло он осознал, но свой сосуд переустроить должен, прежде чем прыгнет в веру великую и битву великую начнет.

     Утешиться же можно обещанным наставниками, что в пору нашу сроки становления духовного ускоренными будут, когда избавлению в срок ускоренный радят.

     Ринувшиеся в таинства иль в бой без подготовки утружденной рабом Г-сподним стать и на Него токмо уповать крахом заканчивают. Человек со взглядом чистым и с разбитым сердцем на время в общество пустынников уйдет и вкупе с ними выйдет мир переустраивать. Иначе в тиски Великого Смешения попадет, как объявившие себя носителями таинств сокровенных в «каббале-лайт» приамериканенной для потребителей.

     Или сгибнет одинцом, вызов бросив злонравию, неуслышанным и непонятым. Под каток карателей попадет, и пусть псалмы подмогой ему незаменимой будут вскармливание благостью Бины в срок краткий пройти. Как выйдет рабом человек Г-сподним, ужасов не будет знать, ангела узреет витающего окрест и смысл жизни осуществит во благе.

************************************************  

    1 В русской традиции Анхус

(продолжение следует)

Серия сообщений "АВИГДОР ЭСКИН: КОММЕНТАРИИ К ПСАЛМАМ ДАВИДА":
Часть 1 - СОДЕРЖАНИЕ
Часть 2 - ПЕРЕВОДЫ ПСАЛМОВ
...
Часть 38 - ПСАЛОМ 33
Часть 39 - ПСАЛОМ 34 (ЧАСТЬ 1)
Часть 40 - ПСАЛОМ 34 (ЧАСТЬ 2)
Часть 41 - ПСАЛОМ 35
Часть 42 - ПСАЛОМ 36
...
Часть 46 - ПСАЛОМ 39
Часть 47 - ПСАЛОМ 40
Часть 48 - ПСАЛОМ 41