«Моя жизнь была отвратительной, это правда. Но она была и восхитительной. Потому, что я любила, прежде всего, её – жизнь. И потому я любила людей, своих друзей, своих любовников. Но я любила и незнакомых, тех незнакомых, из которых состояла моя публика, та, для которой я пела, для которой хотела умереть на сцене вместе с последней своей песней… Это те люди, которые, я надеюсь, будут провожать меня в последний путь, потому что я не люблю одиночества. Ужасного одиночества, что сжимает вас в объятиях на заре или с наступлением ночи, когда спрашиваешь себя, стоит ли еще жить и для чего жить?.. Мне бы хотелось, чтобы те, кто прочтет эту мою, быть может, последнюю «исповедь», сказали обо мне, как о Марии Магдалине: «Ей многое простится, ибо она много любила».