Еще недавно я могла назвать себя, как угодно: ветер, задорность, улыбка, оптимизм или что-то в этом роде, но сегодня я знаю точно, эмоции – это и есть я.
В них отображается вся моя сущность и весь мой внутренний мир.
Во мне их целый «букет». Таких же разных по своему аромату, как цветы, таких же причудливых, как облака на небе, таких же скоропостижных, как летний дождь и таких же быстропроходящих, как школьный выпускной бал.
Единственный недостаток моих эмоций: нежелание поддаваться какому либо контролю.
Да-да-да, вот такие они у меня бесконтрольные.
Вернее, это – моя проблема и недостаток, с которым справиться я не могу.
Я могу контролировать все, что угодно, свои слова, поступки, изречения, если хотите процесс производства.
Все то, что не вызывает во мне каких-то особенно ярких эмоций. А они у меня всегда только особенные и только яркие.
Но если произошло что-то такое, отчего эмоции все-таки взяли верх надо мной, то меня уже не остановить.
Да, я зажигаюсь, как спичка.
Да, я пылаю иногда так же недолго, как она, а иногда не хочу гаснуть.
Да я – огонь.
Да, вспыльчивость – это тоже я.
Да я быстро загораюсь и быстро перегораю.
Да, меня может обидеть самое безобидное слово.
Да, меня надо гасить, как любой огонь землей или водой.
И, наверное, поэтому, когда я чувствую, что сейчас наступит момент «взрыва» я иду в ванную, открываю холодную воду и подставляю под поток ладони. Становится легче.
Все, я «перегорела» можно и спокойно обсудить ситуацию.
Да, я такая. В моем случае контроль эмоций становиться притуплением чувств.
А я так не могу, я живу ими, мне надо чувствовать и осязать.
Да, я – огонь.
Но и огонь можно приручить.
Мой огонь не только может сжигать все на своем пути моим безжалостным взглядом, но и дарить ласковое тепло в студеную зимнюю ночь, может согревать чье-то сердце.
Он может быть тихим и спокойным и со временем с огромного пылающего костра превратится в спокойный домашний очаг. Главное, не бояться его и не винить меня за то, что я уж слишком эмоциональная.
Да, я плачу, когда смотрю мелодрамы.
Да, я плачу, когда ты говоришь что любишь.
Да, я бешусь, когда у меня не получается что-то.
Да, я злюсь, если обо мне забывают.
Да, я обижаюсь, если каким-то словом ты ранишь мне душу.
Да, я кричу, когда мне кажется, что тебе все равно.
И если я злюсь, это выдадут глаза.
И если я плачу, то плачу безутешно и горько, как ребенок.
И если я люблю, то отдаю всю себя и делаю беззащитным свое сердце.
И если я скучаю, то это, действительно, так. Так сильно-сильно, до слез и до боли.
Но только некоторые знают, как можно погасить этот огонь эмоций без вызова бригады пожарных, только они знают, как нейтрализовать реакцию горения без ведра холодной воды.
Только они не боятся «подгореть» рядом со мною. Только они знают, когда надо удалиться потому, что взрывоопасность перешла все критические точки.
Только они….
Потому, что они любят меня….
Да, я горю, перегораю, загораюсь вновь и вновь, но за огнем скрывается точно такая же любовь и нежность к моим самым любимым и самым бесстрашным…
model- Barbara Palvin.
photographer- Sølve Sundsbø. For Chanel.
На фотографиях все внимание сосредоточено именно на губах Barbara Palvin, накрашенных сочной помадой Rouge Allure.
Норвежский фотограф Sølve Sundsbo своей работой для Chanel как бы отдает дань одному из великих мастеров модной фотографии, легендарному Erwin Blumenfeld, который творил культовый женский образ 1930 - 1940-х годов.
Его работы появлялись на обложках Chanel, Vogue и Harper `s Bazaar .
Эта задумка Sølve Sundsbo как бы дублирует фотографию, которая появилась на обложке Vogue в январе 1950 года.
На ней особое внимание было уделено губам модели, которая произносила цитату Коко Шанель:
"Если вам грустно, если вы с разбитым сердцем, сделайте себя, оденьтесь, добавьте больше помады, и вперед!
Мужчины терпеть не могут женщин, которые плачут."