— Мама, не чавкай за столом! Видишь, как Володя злится, когда ты торопишься, суп расплескиваешь,
хлеб крошишь, — отчитывала Валя свою мать Веру Максимовну.
— Доченька, ты же знаешь, что у меня после инсульта непослушными руки стали. Вы уж простите меня,
— оправдывалась пожилая женщина.
Вера Максимовна очень боялась, что ее зять Владимир уговорит Валю отдать в дом престарелых. Не раз уже
слышала, как тот зло озвучивал свое недовольство по поводу тещи.
Между тем дом этот они с мужем Михаилом, отцом Вали, построили. Для Веры тут родная каждая стеночка,
каждая половичка, вытесанная её Мишенькой. И наличники резные он сделал такие затейливые, что из районного музея приезжали фотографировать.
Взрослый внук Веры Олег живет со своей семьей в городе. Квартира у них трехкомнатная. Парень много раз звал бабушку к себе, да зачем она поедет
мешать молодым? Ей в своем доме лучше. За окном сад, близко лес, речка.
Все свое, любимое. А неприязнь зятя приходится терпеть. Вот если бы Валя
хоть раз в защиту матери хоть слово сказала, может он и усмирился бы хоть
немного. Но та в угоду мужу такого не делает.

Ладно, пусть так живут, как им нравится. Ей лишь бы уголок в родном доме был. Теперь уже она в комнатке у себя ела.
На кухню выходила чай погреть да какую-нибудь еду приготовить.
Володя с Валей, когда молодыми были, работать уезжали в Мурманск, на рыбные промыслы, платили там тогда хорошо. Оба с профессией, он — инженер,
она — медсестра. Отпуск предпочитали проводить на курорте, вдвоем.
Месяцами отдыхали — отпуска у них длинные были. А сын с пеленок рос у бабушки
с дедушкой, которые его водили в садик, потом в школу. Обидно бывало, когда первого сентября на торжественную линейку все детишки с родителями идут,
а у Олежки словно и нет их. Олег так и вырос, отслужил в армии. Бабушка
с дедушкой помогли ему выучиться в институте. Родители и здесь отказались материально помогать.
— Ты взрослый, поэтому сам себя должен обеспечивать, — отрезал отец.
Деньги родители Олега зарабатывали немалые, да только все на себя тратили. Курорты, рестораны, одежда дорогая. Валя себе даже соболью шубу купила.
Цена баснословная, зато ни у кого в райцентре такой не было.
А у Вали есть. Мама зимой ходит в старом пальтишке, так ну и что. Ей ведь
привычно. А они с мужем ведь не зря горбатились на северных рыбных вахтах.
Словом Володя с Верой жили в свое удовольствие. И потом, когда молодость
прошла, им, вернувшимся в родной поселок, так же захотелось жить, ничем
себя не обременяя.
Поэтому и с семьей Олега к общению не стремились.
Валя подрядилась торговать в палатке — работа легкая, день через два. Муж
товар привозил со склада, которым заведовала подруга Вали. Так и жили.
Вера Максимовна удивилась, когда зять как-то вечером постучал
к ней в комнатку.
— Мама, можно к вам? — голос вкрадчивый, да и мамой он её никогда не называл.
Насторожилась пожилая женщина, сердце ёкнуло. Но решила выйти. Стол был
накрыт словно на праздник.
— Кушай, мама, кушай. Вот бутерброд с черной икоркой, курочка мягонькая,
тушеная, салатик. Да винца выпьем, с юга привезли, — ворковала дочка.
Вино пить пожилая женщина не стала, нельзя с больным сердцем. Кусочек курочки съела, салата немножко.
И Валя сказала:
— Мама, этот дом продать надо. Мы с мужем решили купить таунхаус в райцентре.
Там и земля есть. Но ее можно выложить плиткой, чтобы не возиться…
— Я не согласна продавать дом и переезжать в тот самый…, я не поняла. Ты здесь выросла, Олежка тоже, и нам с твоим отцом в этом доме хорошо было. Нельзя продавать его, не смогу я с ним расстаться. Да и в поселке все свои люди. Зачем
мне в город ехать в этом возрасте?
— Да вы не переживайте, мама, вам не надо туда переезжать. Мы вам подобрали хороший пансионат. Недорогой, но уютный. Обслуживание, прогулки на воздухе, общение — словом, все включено. Никаких проблем! Вашей пенсии
на него хватит. Да и чавкать там вам можно будет, едко хохотнул зять.
Встала Вера Максимовна из-за стола, прошла в свою комнату. Едва нащупала
рукой кресло. В глазах потемнело. Сердце со страшной силой застучало.
Закружилась голова…
— У вашей мамы инфаркт, она в реанимации, — позвонили из больницы Вале,
которая вызвав скорую, сама осталась дома. Она почувствовала вину и заплакала.
Муж стал утешать:
— Ты чего, Валька, ревешь? Радоваться надо — все же к финишу идет. Дом
продадим. Планы свои осуществим. Никто нам не помешает.
Валя попробовала пристыдить супруга, но потом вытерла слезы и согласилась
с ним. Вера Максимовна выжила.
Приехал внук Олег, его жена Юлия и правнучка Катя. Узнали от ее соседки
Надежды.
Бабушка рассказала внуку причину своей тяжелой болезни. Не хотела, да он
выпытал.
— Бабушка, не переживай. Лечись, мы будем звонить, связь с врачами держать.
Через неделю возьмем с Юлей отпуск и вернемся к тебе, жди нас, — сказал Олег
на прощание.
На следующий день пришли проведать мать и дочь с зятем. Поначалу их в палату
не пустили: об этом врачей попросил Олег. Но Вале с Володей удалось подкупить дежурную сестру. Уже в палате Валя плакала, каялась, а потом протянула бумагу:
— Мама, это отказ от пансионата, мы ведь уже оформили на него бумагу. Но раз
ты не хочешь, мы не настаиваем. Но теперь отказ просят. Вот тут подпиши…
И Вера Максимовна поверила. Подписала.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Олег приехал в день, когда должна была состояться сделка по продаже дома,
который ему удалось отстоять. Недаром его на юриста выучили.
А что же Валя и Володя? Оформляя дом на продажу, они успели из него
выписаться. Но вот таунхаус не купили: не на что было. Вскоре Володя развелся
с Валей. Сказал, что встретил молодую и богатую.
— Ты уже старая, скоро будешь чавкать, как твоя мать… — захохотал он злорадно
на прощание.
…Валя с сыном, как и прежде, не общается. Снимает комнату в коммуналке. Не работает. И жалеет только об одном. Что шубу соболью пришлось продать…
Галина Голыгина