В русском монастыре
С XI в. на Руси появляются монастыри – места, где жили монахи. Слово «монах» в переводе с греческого означает «уединенный». Первыми русскими монахами, т. е. людьми, которые, живя в уединении, полностью посвящали себя служению Богу, были Антоний и Феодосии в Киево-Печерской лавре. Лаврами на Руси называли большие монашеские обители. Под Москвой известна Троице-Сергиева лавра.
Монахов еще называли иноками, т. е. не такими, как все. И действительно, житье их значительно отличалось от образа жизни белого духовенства – женатых священников. Русская пословица гласит: «Свет инокам – ангелы, свет мирянам – иноки». Этот свет не заслоняли от мирян черные одежды монахов, напоминающие об их «смерти для мира» с его грехами. Не случайно обитателей монастырей считали людьми святыми: ведь слова «святость», «святой» имеют корень «свет». И монастыри на Руси часто называли святыми местами.
Монастырь в то время был символом рая, попасть в который стремился каждый человек. Монахи были зримыми примерами христианского смирения, любви и терпения, укором миру, погрязшему в войнах, эгоизме, страстях и ненависти. Понятие «Русь святая» – это то лучшее, что видел человек на Руси.
Монастыри были очень красивыми сооружениями. От внешнего мира их обычно отгораживали сначала деревянные, а затем и каменные стены. Мощные стены монастыря нередко спасали от вражеских нападений жителей окрестных селений и даже городов. Башен и ворот в монастырской стене могло быть несколько, но были главные ворота, которые назывались святыми; их охраняли стражники.
Самым важным сооружением на территории монастыря был собор. Между святыми воротами и собором располагалась монастырская площадь, вокруг нее группировались все остальные здания – трапезная, кельи – крохотные комнатки, где жили иноки, колокольня и храмы. В монастыре могло быть и 7 и 10 храмов, так как во время праздников сюда приходили жители со всей большой округи.
Монастырскую трапезную строили на подклете; внизу размещались кухня, кладовая, столовая для нищих. Всем этим хозяйством ведал келарь. Он знал особые молитвы, которые читались при разведении огня и приготовлении пищи. Чаще всего огонь разводили с помощью лучины, принесенной из церкви и зажженной у алтаря. Большую часть трапезной занимал огромный зал с длинными рядами столов: здесь трапезничали иноки.
На территории монастыря имелось множество хозяйственных построек – мастерских, амбаров, погребов, прачечных и пошивочных. В вытянутых вдоль стен двухэтажных или одноэтажных зданиях размещались кельи монахов. Настоятель монастыря – игумен или игуменья (монастыри могли быть и женскими) – жил в отдельных покоях. Самым высоким зданием монастыря была колокольня, звон колоколов которой разносился по всей округе, собирая народ на богослужение.
Поскольку земля монастыря считалась священной, то быть погребенным на ней считалось большой честью. Это означало приближение к раю. На монастырских кладбищах хоронили не только монахов, но и знатных мирян. И чем знатнее был человек, тем ближе к храму его хоронили (бывало, что и в самом храме). Навеки оставались в монастыре миряне, заключенные в его кельи за проступки или попавшие в опалу: здесь они жили, здесь и умирали.
Кто же и как становился монахом?
Обычно это были девушки и юноши не моложе 15 – 16 лет. Женатые люди, решившие постричься в монахи, должны были получить согласие другого супруга. Каждый монах проходил четыре этапа.
Сперва желающий стать монахом поступал в монастырь на послушание: он жил в монастыре, носил обычную мирскую одежду и должен был выполнять любые порученные настоятелем работы. Дальше следовали три этапа посвящения. Если игумен убеждался, что послушник твердо намерен стать монахом, он совершал обряд пострижения. У постригаемого в монахи крестообразно выстригали волосы на темени в знак посвящения его Богу. Его с установленными молитвами облекали в неполное монашеское одеяние – рясу и высокую шапку без полей – камилавку, с тем чтобы он еще больше утверждался на избранном пути. Такой послушник назывался рясофорным.
Вся монашеская одежда изготавливалась из грубого сукна черного цвета. В монастыре все было общим, даже одежда, которая не принадлежала монаху, хотя он ее и носил. Когда она изнашивалась, то ее сдавали в мастерскую, в починку, а монаху выдавали чужую, которую раньше носил другой монах. Инокам запрещалось носить двойные одежды, а также мех и украшения. Монастырский устав строго определял, какой должна быть одежда для молитв и для работы.
Само иночество состоит из двух степеней – малого и великого образов ангельского жития, которые по-гречески называются малая схима и великая схима.
Малая схима заключается в принятии строгих обетов – определенных обязательств. Так, монах отказывался иметь семью, какую-либо собственность и беспрекословно подчинялся монастырскому уставу. В знак полного отречения от мира он получал новое имя. Малосхимник носил мантию – верхнюю одежду без рукавов и клобук – головной убор, состоящий из камилавки и покрывала. Его могли возвести в сан священника или дьякона.
Высшим монашеским чином на Руси была великая схима, которая предполагала самый суровый образ жизни. Иноку вручали расшитый крестами куколь – остроконечную шапочку-покрывало, спускавшуюся на плечи, грудь и спину, и перевязь – в знак того, что он понесет свой крест.
Монашеский подвиг состоял не только в том, что иноки вели уединенный образ жизни и исполняли обет полного послушания отцам (так называли игуменов, а друг друга иноки именовали братьями). Монахи должны были работать с раннего утра до 9 часов вечера: ослушаться не мог никто. Они рубили лес, пасли скот, растили хлеб, строили, мастерили разные изделия, переписывали книги, писали иконы. Определенный чин монахов занимался определенной работой. Инок должен был уметь делать все, так как ему могли поручить любую работу. Исключение составляли только иноки, переписывающие иконы и книги, а также повара, которые готовили пищу. Заходить в кельи во время работы было нельзя.
Не только трудом праведным служили Богу монахи, но и ежедневными подвигами самоотречения. Они не щадили своего тела: носили вериги – тяжелые металлические оковы (иногда весом до нескольких килограммов), много раз в день усердно молились. Спали и ели монаха очень мало. В пост они принимали пищу один раз в день, порой ели только сухой хлеб и запивали его водой. Иногда в течение многих лет монах хранил обет безмолвия, как, например, знаменитый Сергий Радонежский. Он благословил князя Дмитрия на Куликовскую битву, примирял князей, вселял уверенность в людей и смягчал своими молитвами их сердца.
В старину монахов было мало. Так, в монастыре Сергия Радонежского их было всего 12; могло быть и до 100, но не больше.
В монастыре существовала строгая дисциплина. Жизнь в обители протекала согласно уставу. День начинался очень рано, до рассвета. Отвечал за подъем монахов особый инок – будильник. Он просил благословения игумена и давал распоряжение бить в колокол.
Вскоре снова били в колокол, созывая на молитву. В храм входили сначала священник и его помощник – дьякон, затем – все остальные. В храме все также выстраивались по чину: игумен, слева от него – келарь, сзади – казначей (заведующий монастырской казной), ризничий (хранитель ценностей), уставщик (начальник церкви), книгохранитель и все иноки. Утренняя служба продолжалась несколько часов.
После богослужения шли в трапезную, на обед. Завтрака в монастыре не было. На обед обычно подавали варево (суп, похлебку) и сочиво (кашу). А вечером доедали оставшуюся от обеда кашу. Мясные блюда не были популярны в монастыре даже в мясоед, когда разрешалось есть все. Монахи предпочитали яйца, творог, молоко, рыбу. В праздники подавали и третье блюдо – пироги, кутью, икру, мед, фрукты, ягоды. Монастырское праздничное угощение называли утешеньем.
Любой трапезе предшествовала молитва. Пока игумен не начинал трапезу, никто не мог прикоснуться к еде. Ели молча, как и работали. За одним столом должно было сидеть не более девяти монахов. Съедать надо было все без остатка: оставлять что-нибудь на тарелке по окончании трапезы было нехорошо.
После обеда монахи шли к храму и перед его стенами молились. В праздники они шли к вечерне в храм. В течение дня они молились в келье. Кроме молитв и работы, монахи читали богословские книги. Только один раз в месяц им разрешалось сходить в баню, а в пост – и того реже. (Вообще на время постов монастырь часто закрывался.) Спали монахи на лавках, иногда на грубой постели из тростниковой рогожи, Укрывались двумя суконными одеялами.
Монастыри были очень богатыми: они имели обширные земли с крестьянами, занимались солеварением и ловлей рыбы, вели обширную торговлю. Доходы монастырей достигали половины поступлений в государственную казну. Нередко цари пользовались казной монастырей, когда нуждались в деньгах. Но никто – даже цари – не вправе был вмешиваться в жизнь обители. Недаром до сего дня сохранилась пословица: «В чужой монастырь со своим уставом не лезь!»
Монастыри были центрами культуры. В них существовали книжные палаты, где переписывали и украшали миниатюрами книги. В ризницах хранились иконы, ювелирные изделия, дорогая церковная утварь, предметы декоративно-прикладного искусства, созданные руками самих монахов. Не случайно сегодня во многих монастырях устроены музеи.
На Руси в старину все люди были православными. Главным событием дня для них была церковная служба. Несколько раз в день звонили церковные колокола, созывая верующих на богослужение. Колокол был единственным музыкальным инструментом в православном храме.
Поначалу колокольный звон – благовест только оповещал о начале службы. Затем он стал использоваться в церковные праздники для придания большей торжественности богослужению. Обычно на колокольне православного храма подвешивали несколько колоколов разных размеров. Постепенно сложилась традиция целого колокольного оркестра.
Звонарь приводил в движение одновременно несколько десятков колоколов. Каждый колокол вел свою партию, но все звуки сливались в неповторимую мелодию. В старину люди настолько привыкли к звону колоколов, что очень тяжело переживали, когда «звоненье» запрещали.
Утренняя церковная служба начиналась очень рано – до восхода солнца. В это время в храме собирались особо богомольные люди. Но к обедне, или литургии, – службе, которая происходила около полудня, все православные были уже в церкви.
Вход в храм всегда расположен с той стороны, где солнце заходит, т. е. с западной, а самая важная часть храма – алтарь – всегда находится на восточной стороне, где солнце встает. Мужчины при входе в храм должны непременно снять головные уборы, а женщины, напротив, покрыть голову.
Все верующие стоят во время службы в средней части храма. В алтаре могут находиться только священники, дьяконы и другие церковные служители. Обыкновенно мужчины стоят по правую руку от входа, а женщины – по левую. Ближе к алтарю встают дети и молодежь, позади них – старики.
Все внимание верующих обращено на алтарь. В центре алтаря располагается главная святыня христианского храма – святой престол. Это столик со священными предметами, на котором совершается таинство евхаристии – пресуществления хлеба и вина в Тело и Кровь Иисуса Христа.
Алтарь отделяется от основной части храма иконостасом – высокой стеной с иконами, которые располагаются в строго определенном порядке. В иконостасе имеется три двери, ведущие в алтарь. Средняя из них называется Царские врата, другое название – Врата рая. Да и сам иконостас с прекрасными иконами в богатых окладах, сверкающих в отблесках свечей, напоминает прихожанам о райской жизни.
При богослужении священники используют различные священные предметы. Одним из них является потир – чаша для причащения. Каждый прихожанин по очереди подходит к священнику, и тот особой ложечкой на длинной ручке – лжицей – дает ему вкусить освященных хлеба и вина, в которые пресуществляются тело и кровь Иисуса. В день причащения верующие стараются вести себя особенно благочестиво. Причащались раньше не реже одного раза в месяц, а то и того чаще.
Священными предметами в храме являются также иконы, восковые свечи, кадило. Кадило представляет собой сосуд на цепях для курения специальной ароматической смолы – ладана. Иконы украшают красивыми металлическими окладами, перед ними верующие зажигают свечи.
Богослужение в православном храме проходит очень торжественно. Оно состоит из чтения и пения молитв, чтения богослужебных книг (Евангелия, Апостола и Псалтири) и священнодействий (обрядов), совершаемых по определенному чину (порядку) по главе со священнослужителем. Все присутствующие молятся и осеняют себя крестным знамением. Крестное знамение в старину называлось еще «трехперстием», так как для него соединяют три первых пальца правой руки. Крестным знамением и земными поклонами православные выражают свою веру.
По окончании литургии священник обращается к народу с проповедью – наставлением, призванным разъяснить верующим учение Иисуса Христа.
Перед тем как прихожане разойдутся по домам, священник произносит завершающую молитву – отпуст. На прощание он дает поцеловать верующим напрестольный крест. Крест – это символ православной веры. Короткая верхняя поперечина креста обозначает дощечку с надписью «Царь Иудейский», прибитую над головой распятого Христа, средняя – перекладину креста, к которой были прибиты руки Христа, а нижний наклонный брус – подножие. Восьмиконечный крест венчает большинство православных церквей.
Во время богослужения священник и дьякон облачены в очень красивые священные одежды, сшитые, как правило, из парчи и украшенные изображениями креста – ткаными или вышитыми. Для каждого богослужения церковный устав определяет облачения особого цвета.
Облачение дьякона составляют стихарь, орарь и поручи. Стихарь – это длинное, с широкими рукавами и не сшитое по бокам одеяние из прямоугольного куска ткани. На левом плече дьякон носит орарь – длинную широкую ленту из той же материи, что и стихарь, с крестами посередине и кистями и каймой по краям. Узкие нарукавники с изображениями крестов – поручи – надеваются на запястья и стягиваются шнурками.
Облачение священника состоит из подризника, епитрахили, пояса, поручей и фелони (ризы). Подризник напоминает стихарь, но шьется из более тонкой материи и с узкими рукавами, которые затягиваются с помощью шнурков. Поверх рукавов надеваются поручи. Епитрахиль – это тот же орарь, но только сложенный вдвое: огибая шею, он спускается спереди вниз. Для удобства два его конца скреплены между собой. Пояс надевается поверх подризника и епитрахили. Фелонь – длинная широкая накидка без рукавов, с отверстием для головы и дугообразным вырезом по низу переда. Фелонь надевается на другие одежды. Поверх фелони на груди священник носит наперсный крест. Головные уборы священника – камилавка и островерхая шапочка – скуфья.
Епископ (архиерей) облачается во все одежды священника, только вместо ризы он надевает саккос, напоминающий стихарь дьякона, но не такой длинный и с более короткими рукавами. На плечах епископ носит омофор – длинный и широкий лентообразный плат с изображениями креста. Огибая шею, омофор одним концом спускается спереди, а другим – сзади. Поверх саккоса на правом бедре епископ носит палицу – четырехугольный плат, а на груди – крест и панагию – небольшой круглый образ Спасителя или Богоматери, украшенный драгоценными камнями. На голову епископа возлагается митра – высокая с круглым верхом шапка жесткой формы, украшенная иконками и драгоценными камнями.
Вера православных людей проявлялась не только в посещении церковной службы, но и в смиренном благочестивом поведении в повседневной жизни, строгом следовании старинным обычаям.
Соблюдение постов составляло неотъемлемую часть жизни православного человека. Пост – это время усиленного обращения к Богу с покаянной молитвой. По церковному уставу во время поста следует воздерживаться от употребления скоромного – пищи животного происхождения (мяса, молочных продуктов, яиц) и иногда рыбы. В те времена никому и в голову не могло прийти нарушить пост.
Небольшой круглый хлеб, испеченный из остатков муки, исстари хлеб был главной пищей русских людей. Перед началом трапезы молились именно о хлебе. Он был на столе и у зажиточного боярина, и у рядового ремесленника, и у крестьянина. Недаром говорили: «Хлеб – всему голова», «Без хлеба нет обеда», «Хлеб на стол, так и стол – престол, а хлеба ни куска, так и везде тоска».
Хлеб пекут из муки. Какая мука – таков и хлеб. Пекли в старину и круглые караваи, и фигурные калачи из хорошей белой муки. Пекли и ситный хлеб, и ржаной.
Все остальные кушанья делили по церковным правилам на мясные и постные. В пост запрещалось есть говядину (говядом в те времена называли крупный рогатый скот), молоко, сыр, сливочное масло, творог. Постными днями в течение всего года считались среда и пятница.
Супы были постными и «богатыми», т. е. мясными. Очень любили в старину похлебки из кваса с овощами. Вот откуда нам известна знаменитая окрошка. Щи и похлебки варили из репы, капусты и свеклы. О популярности этих овощей говорят нам загадки и пословицы: «Репу да горох не сей возле дорог», «Толстовата, форсиста, сорочек надела триста, а нога одна». Из моркови, бобов, гороха, репы, редьки варили и густые каши с постным маслом. Все блюда в старину готовили с большим количеством лука и чеснока.
Слов «суп», «бульон» в старину не было: они появились гораздо позже. Все супы в те времена называли ухой, хотя они готовились не из рыбы. Мясо в ухе заправляли перцем, чесноком и мукой. Любили свинину и птицу, которую сами же и выращивали. Мясные супы и блюда обязательно приправляли сметаной – забелой (поскольку она белого цвета). Так и говорили: «Забелить щи».
Любили в старину и рыбу. Рыба была большой-пребольшой и совсем недешевой: лосось, осетрина, стерлядь, сом. Без рыбной икры не обходился ни один стол, даже совсем не праздничный. Ели ее и бедные и богатые. Икра была разной: щучьей, осетровой, паюсной. Из нее пекли пироги – икрянники, ее ели с блинами. А сами блины замешивали на гречневой муке.
Прожить без каши не мог ни один горожанин и крестьянин. Манной каши в старину не было. Каши варили из овсянки, гречки и пшена. Сегодня мы называем кашей только блюда из крупы, а тогда этим словом обозначали вообще все кушанья, сделанные из измельченных продуктов, даже из овощей. Кашу ели каждый день. Помните поговорку «С ним каши не сваришь», т. е. не договоришься? Любое дело начинали с каши: сначала съедали приготовленную в печи разваристую кашу, а потом уже приступали к делу.
Еще любили кисели. В старину говорили: «Киселем брюха не испортишь». Но кисель был непохож на тот, что мы пьем сегодня. Он был гораздо гуще, что-то вроде студня, только из овсянки, с кисловатым вкусом. Ели его с постным маслом.
Овощем называли в старину любой фрукт: дыни, яблоки, груши, вишню, малину. Мед ели вместо сахара каждый день. В стекавшую с сот «медовую слезу» клали куски фруктов, а потом ели их как сладости.
Непременно вместе с медом пили и пиво. Очень любили в старину также взвары (компоты), мазюню (сладкую массу) и пастелы (желе из фруктов). Но самым ценным продуктом была соль. Она служила признаком богатства, поэтому просыпать соль, т. е. разбазарить богатство, стало дурной приметой. В богатом доме хлебали солоно, а если гостя плохо встретили, то говорили, что он ушел, «не солоно хлебавши».
По праздникам на пирах обязательно подавали на стол пироги (да и само это слово произошло от слова «пир»). Любили пироги с мясом, грибами, капустой, морковью, творогом, медом, маком, яблоками. Рыбник – это старинный русский пирог из теста с начинкой из рыбы и капусты. Ели также пироги с репой и изюмом.
В гостях непременно угощали пряником. Были пряники весом в пуд и больше, их везли в подарок на санях. Были и маленькие, размером с ноготок, игральные. Сначала в них играли, а затем ели. Детям больше всего нравились пряники в форме букв – так учили азбуку. Пряники лепили из тертых фруктов с медом и тестом, украшали лепными узорами. Был и «разгонный» пряник, получив кусок такового, гости отправлялись по домам.
В древние времена и крестьяне, и горожане-ремесленники обязательно отмечали православные религиозные праздники. Вся их жизнь протекала от одного праздника до другого. Летние праздники были связаны с пробуждением природы и назывались поэтому «зелеными Святками», а зимние – с подготовкой к будущему севу и сбору урожая.
Время от Рождества Христова (25 декабря (7 января) до Крещения (6 (19) января) называли зимними Святками. В Святках слились языческие и христианские обряды. В зимние вечера молодежь собиралась у кого-нибудь дома на вечерки (посиделки).
В Святки детвора ходила с бумажной звездой вокруг домов, пела рождественские песни, прославляющие хозяина и его дом. За эти песни хозяева щедро угощали песенников, дарили им подарки. Вечером от двора к двору ходили в эти дни славильщики, исполнявшие песнопения, посвященные Рождеству Христову, величания хозяину, хозяйке и их детям. Такие песнопения еще назывались колядками. Они начинались со слов: «Христос рождается, славите». Хозяева обязательно давали славильщикам (колядующим) угощение, деньги. После колядования участники обряда собирались в каком-нибудь доме на краю деревни или улицы, высыпали все из мешков и делили поровну.
Среди святочных обрядов одним из наиболее интересных было гадание. Способов гаданий в старину знали множество. Например, на стол ставили красное деревянное блюдо, на которое участницы клали кольца, наперстки и другие мелкие вещи. Затем блюдо накрывали платком и заводили песню. Под пение из-под платка по одному доставали предметы. Ответ на гадание давали слова песни, под которую вынимали вещь той или иной девушки. Песен с разным содержанием было великое множество.
Был еще и такой способ гадания. Выходили во двор, считали в заборе колья три раза по девять. Последний кол должен был обозначать жениха девушки: если он был в сучках – жених будет сердитым, если без коры – жених будет бедняком, если с корой и стройный – богачом.
Непременными участниками Святок были ряженые. Костюмы и маски готовили заранее. Парни рядились офицерами, цыганами, женщинами. А девицы – птицами: изображали курицу или журавля. Костюмы медведя, волка и козы также были популярны.
«Медведя» – парня в вывороченной мехом наружу шубе – водили на цепи. Вожак медведя был непременно с льняной бородой. Нелегко было носить костюм журавля: вывороченная шуба набрасывалась так, чтобы рукав торчал на макушке, в него продергивалась кочерга, служившая головой и клювом, а спину надо было выгибать, подражая птице. Двое парней рядились лошадью. Передний держал на двузубых вилах голову лошади, сделанную из соломы. Голова, как и вся «лошадь», обтягивалась попоной, так что видны были только ноги парней.
Ряженые, в отличие от славильщиков, заходили в избу, давали представления, затевали игры. Они могли войти в дом и непрошеными. Посиделки в какой-то момент прерывались их приходом. Вбегали персонажи с рогами, хвостом, помелом. Пугали хозяев и гостей, озорничали, шумели. У каждого была возможность блеснуть остроумием и выдумкой. Игры сопровождались смехом и песнями. Самой популярной была игра в жмурки. Водящему завязывали глаза и отводили к двери. К нему подбегали, хлопали по плечу полотенцем, кушаком, рукавицей: пока не поймает себе замену.
Горожане в старину очень любили кукольные представления. Кукольник надевал юбку с обручем на подоле, поднимал ее так, что она закрывала ему голову, и из-за этой «занавески» показывал кукол. Иногда ходили с вертепом. Это был двухъярусный ящик, в котором вертящиеся деревянные фигуры разыгрывали сцены из жизни Христа, например поклонение волхвов.
На празднике можно было встретить скоморохов – людей, которые веселили народ. Они играли на бубнах, гудках и других музыкальных инструментах, показывали ученых медведей, выступали с акробатическими номерами, танцевали и просто шутили.
По части веселья со Святками могла посоперничать Масленица. Этот праздник, предшествующий Великому посту, отмечали в феврале – марте. Самая ранняя Масленица праздновалась в начале февраля, самая поздняя – в начале марта. Такое название праздник получил потому, что на этой неделе мясо уже исключалось из пищи, а коровье масло еще можно было есть.
На Масленицу самым популярным кушаньем были блины с икрой.
Во время Масленицы непременно катались на санях. Лошадей украшали цветными лоскутками, бубенчиками и колокольчиками. Из саней с упряжками образовывали целые поезда – вереницы. Если хороших саней не было, то запрягали дровни. Санное катание для молодежи было состязанием в скорости, демонстрацией удальства. Озорники запрыгивали в сани на ходу.
Катание на санях было очень популярным, так как на него брали детей всех возрастов и даже закутанных в одеяла грудных детей. Прекращалось катание лишь с заходом солнца. Одевались для катания по-праздничному. Даже Шубы брали напрокат у богатых. Для многих праздничное катание на красиво убранных лошадях соединялось с поездкой в гости.
Другой традицией на Масленицу стало катание с ледяных гор. Почти в каждой деревне делали большую ледяную гору (иногда искусственную), а сверх того устраивали еще отдельные небольшие катки для детей у домов. Что же говорить о городах. Они были сплошь покрыты горами для катания.
Гору строили так: ставили столбы и скат из досок, заливали его снегом с водой. Получался большой слой льда или замороженного снега. Катище продолжалось и на ровной местности, где снег также поливали водой и делали раскат. По бокам горки втыкали елки, а также ставили фигурки из снега, облитые водой.
Катались с гор на салазках – санках, кожаных шкурах и рогожках. На санях умещалось 2 – 3 человека, а на шкурах и рогожках – до 10. Были и катульки – выдолбленные с одной стороны деревянные доски, напоминавшие корыто. Парни катались и стоя, а особо удалые – нa коньках. Катание сопровождалось шутками, озорством, хохотом. Валили друг друга в снег, натирали им голову или забрасывали снежок под рубаху, за пазуху.
Существовали и другие забавы. Это прыжки через костер и взятие снежного городка. Первая забава связана была с прощанием с зимой и сжиганием чучела Масленицы. Делали огромную бабу из соломы, вывозили ее на санях за деревню и сжигали на костре. Обычно это делалось в конце масленичной недели. При этом присутствующие прыгали через костер. Костер «строили» целую неделю: собирали дрова, солому, хворост, кадки и другое старье.
Ребятам говорили, что на этом костре сгорело все масло и молоко, поэтому его долго-долго нельзя будет есть.
Взятие снежного городка – это сложная затея, целый спектакль, спортивное состязание и игра. Для этой забавы специально возводилась крепость из снега и льда. Ее надо было взять штурмом. Осаждающие были конными и пешими. Другая часть молодежи укрывалась за крепостью. Это были дети и взрослые с прутьями в руках. Ими они отгоняли всадников и тех, кто лез на стену, прорывался в ворота. Осажденные защищались под улюлюканье и хохот зрителей. А их было немало: всем хотелось посмотреть, как будут ломать «город». Если удавалось взять крепость, то в знак победы зажигали соломенные столбы и высокие факелы. Победителю давали шуточный приз – два сырых яйца.
На Масленицу существовали и другие развлечения. Это, например, игра в пышку – прабабушка современного хоккея с мячом. Две команды играющих становились по обе стороны улицы. Каждый участник держал в руках кочергу – железную палку с загнутым концом. Игрок одной из команд поддевал лежащий на земле шарик, все остальные гнали его в определенном направлении, а другая команда пыталась им помешать. Первая команда выигрывала, если догоняла шарик до определенного места. А если шарик возвращался обратно, то победительницей считалась вторая команда.
Более серьезным состязанием были кулачные бои. Они имели строгие правила. Нельзя было бить лежачего, нельзя было бить того, кто присел. Запрещены были удары сзади, обязательно надо было сражаться лицом к лицу и голыми руками: в кулаке нельзя было ничего держать.
Заканчивалась Масленица Прощеным воскресеньем. В этот день по обычаю все просили друг у друга прощения.
С началом весны, пробуждением природы связано Вербное воскресенье – последнее воскресенье перед Пасхой, одним из самых важных православных праздников. Пасха называлась еще Святой Пасхой, Великим Днем. Все без исключения шли на крестный ход. Символами Пасхи являлись крашеные яйца и куличи.
В этот день почти повсюду на Руси было принято «катать яйца». Играющий ставил свое яйцо на кон: крашеные яички клали на землю в одну линию, с промежутками в 4 – 5 вершков (1 вершок = 4 см). Шагах примерно в ста от середины кона отмечали место, откуда игроки катили мяч, сделанный из льняных хлопьев или ваты и обшитый тряпицей. Вышибленное яйцо считалось выигранным. Позже вместо яиц стали использовать круглые кости животных, которые называли «бабками». Так появилась игра в «бабки».
Специально к Пасхе строили качели. Они были разные. Очень любили в старину прыжки на качающейся доске, положенной поперек колоды. Две девушки становились на концах доски и раскачивались либо одна с разбегу прыгала, а другая при этом взлетала вверх. На празднике можно было увидеть и качели на столбах с перекладиной сверху. На перекладине крепились веревки с сиденьями. Были и качели в виде «чертова колеса», которое крутилось по кругу.
На 50-й день после Пасхи наступал праздник Троицы. Отмечали его в мае – июне. На Троицу дома украшали ветками березы, зеленью, полы покрывали травой и цветами. Березовыми ветками украшали и иконы в переднем углу. Не случайно всю неделю, следовавшую за этим праздником, в народе называли еще «зелеными Святками».
На Троицу было принято водить хороводы в рощах и лугах. Поэтому этот праздник иногда так и называли – луга. Обычай предписывал плести венки из зеленых веток березы, их сначала носили на голове, а затем бросали в реку. Во время хороводов молодежь непременно пела песни о венке. В середине хоровода плясали, а все его участники хлопали в ладоши.
В любом хороводе была и своя «березка» – празднично украшенное деревце, с которым танцевала одна из девушек. «Березка» ходила по домам, по окончании праздника девушка-березка бросала деревце в воду.
Слово «улица» в старину означало «веселое игрище, гулянье». Обычно такое гулянье начиналось во второй половине дня, после дневного сна, и начиналось оно с танцев. Интересно происхождение слова «танец». Дело в том, что в старину танцевали под специальными навесами – танками. А слышали ли вы когда-нибудь слово «рукоплескать»? Оно означает «хлопать в ладоши». В старину танцующие плескали, т. е. отбивали такт ладонями.
После танцев начинались игры. Среди любимых игр горожан в старину были прыжки через костер. Считалось, что чем выше прыгнешь, тем лучше хлеб уродится. Была и игра в городки – из чурок складывали фигурки крепости-городка, или квадратного, или круглого. Играли две команды, по нескольку человек в каждой. Летом играли в мячи – кожаные, набитые шерстью либо конским волосом.
Самой распространенной игрой была игра в лапту. Игроки, разделившись на две команды, играли в мяч специальными расширенными с одного конца дощечками. Такая дощечка и называлась лаптой. Одна команда была в «городе», вторая – в «поле». Кидала мяч команда из «города». Если в «поле» его ловили сразу, то выигрывали, если нет, то пока мяч поднимали, игрок из «города», кидавший мяч, должен был добежать до черты «поля» и вернуться на свое место. А команда «поля» его должна была «салить» поднятым мячом. Если попадали, то выигрывали.
Также играли в свайку. Свайка делалась из железа – в виде гвоздя с заостренным концом и большой головкой. Она могла весить до двух килограммов. Второй предмет, необходимый для этой игры, – железное кольцо. Свайку брали за острие и бросали, стараясь, чтобы она воткнулась в центр кольца.
На Троицу любили лакомиться яичными лепешками или яичницей. Блюда из яиц непременно готовили у костра. Парни угощали девушек медом, орехами.
В традициях летних «зеленых Святок» было и обливание водой, и ряжение девушек в «русалок». Эти обычаи передавались из поколения в поколение и сохраняли связь с земледельческими традициями. Были праздники и напрямую связанные с сельскохозяйственными работами, с хозяйством. В Егорьев день – 23 апреля (6 мая) – после молебна и освящения перед храмом скот гнали в поле ветками, которые хранили с Вербного воскресенья. 29 октября (11 ноября) отмечали овчар – овечий праздник. Главными героями этих праздников были пастухи.
Кроме того, в каждом селе или слободе города существовал престольный, храмовый праздник. Этот праздник посвящался памяти святого или события, во имя которого была построена местная церковь. К празднику обычно подновляли сам храм. Женщины вышивали полотенца, мужчины делали поделки из дерева. В день праздника с утра все шли в церковь. Иногда священник ходил по домам служить молебны перед образом святого, которого почитали в этот день. Старики рассказывали детям житие святого. После службы большинство народа шло на базар. Потом вновь шли на богослужение к обедне, а из церкви отправлялись в гости или на гулянье.
Праздник продолжался до вечера. С наступлением темноты гулянья прекращались. Улицы в городах запирали специальными решетками. Освещения не было, поэтому сторожа ходили с фонарями и колотушками – специальными палками с привязанными к ним деревянными шариками на веревках. Стук свидетельствовал о том, что покой жителей надежно охраняется.