 [показать] [показать] [показать]
Серебряный век. СОНЕТЫ
Пожалуй, самой излюбленной «твердой формой» поэзии Серебряного века был сонет. Помимо канонических (два катрена и два терцета с установленными способами рифмовки) получили развитие разнообразные модификации сонета: хвостатый – дополненный строкой, терцетом или даже катреном; опрокинутый – начинающийся не с катренов, а с терцетов; безголовый – состоящий из одного катрена и двух терцетов; половинный – имеющий по одному катрену и терцету; усеченный – с двумя попарно срифмованными замыкающими строками вместо терцетов; встречаются и более изощренные формы (напр., «триолетно–октавный» сонет Сологуба).
По-разному использовалась и рифма: появились сплошные сонеты, написанные на две равнозвучащие рифмы; вводилось большее количество повторяющихся рифм; использовались различные способы строфики и рифмовки; писались даже белые сонеты.
Иннокентий Анненский. НОЯБРЬ. Сонет
Как тускло пурпурное пламя,
Как мертвы желтые утра!
Как сеть ветвей в оконной раме
Всё та ж сегодня, что вчера...
Одна утеха, что местами
Налет белил и серебра
Мягчит пушистыми чертами
Работу тонкую пера...
В тумане солнце, как в неволе...
Скорей бы сани, сумрак, поле,
Следить круженье облаков, –
Да, упиваясь медным свистом,
В безбрежной зыбкости снегов
Скользить по линиям волнистым...
Валерий Брюсов. «ИЗ ВЕНКА СОНЕТОВ»
[показать]
(1)
В моей душе, как в глубях океана,
Живой прибой зачатий и смертей, –
Стихийный вихрь неистовых страстей;
И им просторы водяные пьяны.
Здесь утро мира расцветало рано,
Земля здесь первых родила детей,
Отсюда сеть извилистых путей
Ко всем, кто дышит под лучом Титана.
Прародина живого! Как во сне,
Скользят в твоей безмерной глубине
Виденья тех явлений, что погасли;
Там, под твоим торжественным стеклом,
Еще жива, как в целом сонме Библий,
Несчетность жизней, прожитых в былом.
[показать]
(15)
В моей душе, как в глубях океана,
Несчетность жизней, прожитых в былом:
Я был полип, и грезил я теплом;
Как ящер, крылья ширил средь тумана;
Меня с Ассуром знала Cordiana;
С халдеем звездам я воспел псалом;
Шел с гиксами я в Фивы напролом;
Гнал диких даков под значком Траяна;
Крест на плече, я шел в Иерусалим;
Как магу, Дьявол мне грозил сквозь дым;
Мара судил мне плаху гильотины;
И с Пушкиным я говорил как друг;
Но внятны мне звонки трамваев вкруг,
Как много всех, и все же я – единый!
<1915>
[показать] [показать] [показать]
 |
|
|
|
|
