Крещенский Сочельник, пушистый и белый.
Глядит сквозь промерзшие стекла окна.
Сгущается в комнате сумрак несмелый,
И дремлет беззвучно кругом тишина.
Мерцает лампада в углу у Распятья,
И тени недвижно лежать на полу...
А там, за стеною, народ с водосвяты
Идет торопливо от стужи к теплу...
На сердце спокойно и тихо, как прежде,
В мечтательном детстве, исчезнувшем сном.
Вот скрипнули двери, и в темной одежде
Прислуга вошла, осеняясь крестом.
В руке пузырек со святою водою,
Лицо от мороза, как в ярком огне,
И, с улицы холод внося, предо мною
Проходит и брызжет водой по стене...
А двери и окна все в крестиках мелом,
В защиту от бед, навожденья и зла.
И кажется: тайно в уме охладелом
Колышутся снова приливы тепла...
Смотрю, умиляясь забытой картиной,
И трогают сердце прошедшие сны.
И снова плывут вереницею длинной
Преданья далекой родной старины...
И снова мне чудится: тайны и тени
Меня обступают, как в детские дни.
И хочется верить в приход привидений,
В могущество чар и гаданий огни.
О, сколько красы и поэзии в этом!
Но время умчало былые года,
Как милые сны с обаятельным светом.
Чтоб их не вернуть, не вернуть никогда!

1918 г.
Леонид Викторович Афанасьев (1921 - 1995)