Это цитата сообщения kakula Оригинальное сообщение

21 мая родились...

[467x698]
1265
Алигьери Данте (Alighieri Dante)
итальянский поэт, создатель итальянского литературного языка. Все, что известно о жизни Данте, известно с его слов. Он родился в семье юриста во Флоренции и всю жизнь оставался предан своему родному городу. Данте писал о своем учителе Брунетто Латини и об одаренном друге Гвидо Кавальканти. Мало известно о семье Данте - в "Божественной комедии" не упоминается ни об отце, ни о матери, ни о братьях или сестрах. Вероятно, его мать, которую звали Белла, умерла достаточно рано. После её смерти отец женился на Лапе ди Кьяриссимо Кьялуффи, и в этом браке родились сын Франческо и дочь Гаэтана. Около 1283 года умер и отец Данте, оставив детям скромное, но очень уютное имение во Флоренции и загородный домик. К этому периоду относится женитьба Данте на Гемме Донати. Жизнь Дантебыла поставлена в зависимость от затяжного конфликта императора и Папы. Огромную роль во Флоренции в то время играл бывший изгнанник Брунетто Латини, друг и учитель Данте. Этот человек обладал поистине энциклопедическими знаниями, постоянно цитировал Цицерона, Сенеку, Аристотеля и, конечно, Библию. Именно Латини более всего повлиял на раннее развитие Данте, воспитал в нем чувство прекрасного. Данте был удивительно уверенным в себе человеком. В возрасте 18 лет он говорил, что умеет в совершенстве писать стихи и что этим "ремеслом" он овладел самостоятельно. Достаточно тяжелыми были отношения Данте и Кавальканти. Несмотря на дружбу, Данте был вынужден участвовать в изгнании Гвидо из Флоренции. Последний заразился малярией и умер в 1300 году. В честь друга Данте написал много стихов, прославляя его удивительный талант. В поэме "Vita Nuova" («Новая жизнь») есть множество отрывков, посвященных Кавальканти. Здесь же Данте воспел первую юношескую любовь – Беатриче. Биографы идентифицируют возлюбленную Данте с Беатриче Портинари, которая умерла в 25-летнем возрасте во Флоренции в 1290 г. Данте и Беатриче стали таким же символом любовной пары, как Петрарка и Лаура, Тристан и Изольда, Ромео и Джульетта. Смерть любимой Беатриче положило начало философским размышлениям Данте о жизни и смерти, он начал много читать Цицерона. Новой музой Данте стала Философия, она заняла все его мысли. Данте стал посещать религиозную школу во Флоренции. В 1295 году Данте вошел в гильдию, членство в которой открывало дорогу в политику. Это как раз было время обострения борьбы между императором и Папой, так что город был снова разделен на две противоборствующие группировки - "черные" во главе с Корсо Донати и "белые", к которым принадлежал Данте. «Белые» одержали победу и изгнали противников из города. В 1300 году Данте участвовал в почетном посольстве в Сан-Джиминьяно. В том же году он был избран в городской совет, где во всем блеске проявился ораторский дар поэта. Данте становился все большим противником Папы, участвовал в антипапских коалициях. К тому времени "черные" активировали свою деятельность, ворвались в город и устроили погром своим политическим противникам. Данте несколько раз вызывали в городской совет, однако он отказывался идти, так что 10 марта 1302 Данте и ещё 14 "белых" были заочно приговорены к смертной казни. Чтобы спастись, ему пришлось покинуть родной город. Сначала он принимал непосредственное участие в подготовке военного реванша. Но тщетно. Наступило разочарование в политике, и Данте возвратился к литературе - продолжил создание "Convivio". В годы изгнания он начал писать и труд своей жизни - "Божественную комедию".В этом великом произведении Данте ставил перед собой великую цель: реально помочь людям справиться со страхом смерти. Эта задача была в то время чрезвычайно актуальной: в душе средневекового человека, разрываемой ужасом перед адскими муками, мешались заповеди античных и христианских богов. Данте не советовал, вслед за Эпикуром, забыть о грядущей смерти и не утверждал, как философы эпохи Просвещения, что ад выдумали церковники, - он верил в реальное существование ада и в то, что смелость, честь и любовь помогут человеку выйти из него невредимым. «Божественная комедия» начинается с того, что автор, потрясенный смертью Беатриче, пытается излить горе в стихах, чтобы хотя бы в них спасти и сохранить чистый образ любимой. Но неожиданно понимает, что это она, блаженная и невинная, неподвластна смерти и может спасти его самого от гибели. И Беатриче с помощью Вергилия проводит живого Данте, а вместе с ним и читателей, через все ужасы ада. На вратах ада начертано «Оставьте всякую надежду», но Вергилий советует Данте оставить всякий страх, ибо только с открытыми глазами человек может постичь корни зла. По Данте, в ад душа человека может попасть и при жизни, ибо это не место, а состояние, в которое впадает тот, кто оказывается во власти греха. Даже если это грех ненависти – жертва и палач будут низвергнуты в ад вместе, и пока жертва будет ненавидеть своего мучителя, она не сумеет вырваться из ада. В ноябре 1308 года Генрих стал королем Германии, а в июле 1309 года новый Папа Клемент V объявил его королем Италии и пригласил в Рим, где произошла коронация Генриха как императора Священной римской империи. Данте, который был союзником Генриха, вновь окунулся в политику. Тогда ему очень пригодился литературный опыт, поскольку он писал много памфлетов и много выступал. В ночь с 13 на 14 сентября 1321 года Данте Алигьери скончался в Равенне.

[498x699]
1471
Альбрехт Дюрер (немецкое имя - Albrecht Dьrer)
немецкий живописец и график, признан крупнейшим европейским мастером ксилографии и одним из величайших мастеров западноевропейского искусства Ренессанса. Дюрер родился в Нюрнберге, в семье ювелира, приехавшего в этот немецкий город из Венгрии в середине XV века. В этой семье росло 8 детей, из которых будущий художник был третьим ребёнком и вторым сыном. Его отец, Альберехт Дюрер-старший, был золотых дел мастер, свою венгерскую фамилию Айтоши (венг. Ajtуsi, от названия села Айтош, от слова ajtу — «дверь»), он буквально перевёл на немецкий как Tьrer; впоследствии она стала записываться как Dьrer. Поначалу отец старался увлечь сына ювелирным делом, но обнаружил у сына талант художника. В возрасте 15 лет Альбрехт был направлен учиться в мастерскую ведущего нюрнбергского художника того времени Михаэля Вольгемута. Там Дюрер освоил не только живопись, но и гравирование по дереву и меди. Учёба в 1490 по традиции завершилась путешествием — за четыре года молодой человек объездил ряд городов в Германии, Швейцарии и Нидерландах, продолжая совершенствоваться в изобразительном искусстве и обработке материалов. В 1494 Дюрер вернулся в Нюрнберг, вскоре после чего женился. Затем он в том же году предпринимает путешествие в Италию, где знакомится с творчеством Мантеньи, Полайоло, Лоренцо ди Креди и других мастеров. В 1495 Дюрер снова возвращается в родной город и в течение последующих десяти лет создаёт значительную часть своих гравюр, ставших сейчас знаменитыми. В 1505 Дюрер снова едет в Италию. В 1520 художник предпринимает путешествие в Нидерланды, где становится жертвой неизвестной болезни, мучившей его затем до конца жизни. В последние годы жизни Альбрехт Дюрер уделяет много внимания усовершенствованию оборонительных укреплений, что было вызвано развитием огнестрельного оружия. В своем труде «Руководство к укреплению городов, замков и теснин», выпущенном в 1527 году, Дюрер описывает, в частности, принципиально новый тип укреплений, который он назвал бастея. Скончался Альбрехт Дюрер у себя на родине в Нюрнберге 6 апреля 1528 года. Дюрер составил первый в Европе так называемый магический квадрат, изображённый на его гравюре «Меланхолия». Заслуга Дюрера заключается в том, что он сумел так вписать в расчерченный квадрат числа от 1 до 16, что сумма 34 получалась не только при сложении чисел по вертикали, горизонтали и диагонали, но и во всех четырёх четвертях, в центральном четырёхугольнике и даже при сложении четырёх угловых клеток. Также Дюрер сумел заключить в таблицу год создания гравюры «Меланхолия» (1514). «Магический квадрат» Дюрера остаётся сложной загадкой. Если рассматривать средние квадраты первой вертикали, бросается в глаза, что в них внесены изменения — цифры исправлены: 6 исправлена на 5, а 9 получена из 5. Несомненно, Дюрер не случайно обогатил свой «магический квадрат» такими деталями, которые нельзя не заметить. В 1515 году Дюрер выполнил три знаменитые гравюры на дереве, с изображением карт южного и северного полушарий звёздного неба и восточного полушария Земли. Эти произведения искусства являются одновременно ценнейшими памятниками науки. Работа над гравюрами проходила в сотрудничестве с видными немецкими учеными Иоганном Стабием (инициатор проекта) и Конрадом Хейнфогелем. Карта звёздного неба Дюрера, которая стала первой в истории отпечатанной типографским способом, была подготовлена, вероятно, к 1512 году. Набросок карты с градусной сеткой, по-видимому, сделал Стабий. По этим данным, по свидетельству Иоганна Доппельмайра, Хейнфогель «прилежно изготовил на плоскости» расположение звёзд, «привлекая применявшийся еще в то время каталог неподвижных звезд Птолемея, которое затем Альбрехт Дюрер снабдил надлежащими фигурами… и для пользы любителей астрономии представил в гравюре на дереве». На двух листах карты звёздного неба фигуры созвездий изображены согласно греческой мифологической традиции. Изображения двух полушарий даны в стереографической проекции с центрами в полюсах эклиптики. В левом верхнем углу листа с южным полушарием помещён герб кардинала Ланга, в правом — текст посвящения, а внизу слева размещены гербы И. Стабия, К.Хейнфогеля и самого А.Дюрера и надпись на латыни: «Иоганн Стабий направил — Конрад Хейнфогель расположил звезды — Альбрехт Дюрер заполнил круг изображениями». В четырёх углах карты северного полушария изображены в фантастических одеяниях выдающиеся древние астрономы: Арат из Сол (слева вверху), Клавдий Птолемей (справа вверху), Марк Манилий (слева внизу) и Ас-Суфи (справа внизу). На географической карте Дюрера, также выполненной в сотрудничестве с И.Стабием и К.Хейнфогелем, изображён «Старый Свет» — Европа, Азия и Африка, то есть те же области, которые были картографированы Птолемеем. Сам Дюрер также принимал участие в многолетней подготовке издания Географии Птолемея на латинском языке, которую вёл В.Пиркгеймер. Несмотря на традиционные черты, карта содержит много новых особенностей, отражающих уровень развития географических знаний в эпоху Возрождения.
[700x330]
Альбрехт Дюрер на 50 марках ФРГ, 1948.
В географической карте Стабия-Хейнфогеля-Дюрера для передачи шарообразности Земли была применена перспективная проекция с точкой зрения, находящейся вне глобуса на расстоянии утроенного диаметра, из которой точки земной поверхности спроектированы на плоскость чертежа. Разработкой методов проектирования Дюрер интересовался уже как художник. Карта является, кроме того, и несомненным образцом искусства гравюры. По краям карты приведены мастерские изображения нескольких дующих на Землю ветров. Первый из известных автопортретов Дюрера был написан им в 13 лет (рисунок серебряным карандашом). Дюрер был первым немецким художником, кто стал работать одновременно в обоих видах гравюры — на дереве и на меди. Необычайной выразительности он достиг в гравюре на дереве, реформировав традиционную манеру работы и использовав приёмы работы, сложившиеся в гравюре на металле. В конце 1490-х годов Дюрер создал ряд превосходных ксилографий, в том числе один из своих шедевров — серию гравюр на дереве «Апокалипсис» (1498), являющихся удачным сочетанием позднеготического художественного языка и стилистики итальянского Возрождения. В 1513—1514 гг. Дюрер создал три графических листа, вошедших в историю искусства под названием «Мастерские гравюры»: «Рыцарь, смерть и дьявол», «Святой Иероним в келье» и «Меланхолия». Шедевром резцовой гравюры на металле в исполнении Дюрера считается гравюра «Адам и Ева» (1504).
[604x700]
Почтовая марка ФРГ, посвящённая А. Дюреру, 1961, 10 пфенингов (Скотт #827)
Библиография: Дневники, письма, трактаты, перевод с немецкого, тома 1-2, Ленинград-Москва, 1957; Дюрер А. «Руководство к измерению циркулем и линейкой», 1525 год; Дюрер А. «Руководство по укреплению городов, замков и крепостей», 1527 год; Дюрер А. «Четыре книги о пропорциях», 1528 год; Альбрехт Дюрер Альбрехт Дюрер. Трактаты. Дневники. Письма. Москва. Искусство, 1957 (в 2-х томах), Москва Азбука, 2000. К 400-летию со дня смерти Дюрера немецким медальером Фридрихом-Вильгельмом Хёрнляйном была изготовлена памятная медаль. Литература: Брион Марсель, Дюрер, Москва: Молодая гвардия, 2006. (Жизнь Замечательных Людей); Львов С. Альбрехт Дюрер, Москва: Искусство, 1984. (Жизнь в искусстве); Либман М.Я. Дюрер и его эпоха, Москва: Искусство, 1972 г.; Либман М.Я., Дюрер, Москва, 1957; Нессельштраус Ц., Альбрехт Дюрер. 1471-1528, Ленинград-Москва, Искусство, 1961; Королева А.Ю. Дюрер (Серия: Галерея гениев), Москва: Одлма Медиа Групп, 2007; Матвиевская Г.П. Альбрехт Дюрер — ученый. Москва: Наука, 1987; Бергер Ян, «Дюрер», Арт-Родник, 2002; Вольф Норберт, «Дюрер», 2007; Альбрехт Дюрер — электронный альбом на CD // Москва: электронное издательство «Директмедиа», 2008. (Гершензон-Чегодаева Н.), Альбрехт Дюрер, Москва, 1964; Flechsig Е., Albrecht Dьrer, Bd 1-2, В., 1928-1931; Musper Th., Albrecht Dьrer, der gegenwдrtige Stand der Forschung, Stuttg., 1952; Wцlfflin Н., Die Kunst Albrecht Dьrers, Mьnch., 1953; Winkler F., Albrecht Dьrer, B., 1957; Waetzold W., Dьrer und seine Zeit, Kцln, 1953; Бартрум Д. Дюрер / Перевод с английского. — Москва: Ниола-Пресс, 2010. — 96 страниц. — (Из собрания Британского музея). — 3000 экземпляров. — ISBN 978-5-366-00421-3; Бенуа А. История живописи всех времён и народов. — Санкт-Петербург.: Издательский Дом «Нева», 2002. — Том 1. — Страницы 297—314. — 544 страниц. — ISBN 5-7654-1889-9; Бергер Я. Дюрер. — Москва: Арт-Родник, 2008. — 96 страниц. — 3000 экземпляров. — ISBN 978-5-88896-097-4; Зарницкий С. Дюрер. — Москва: Молодая гвардия, 1984. — (Жизнь замечательных людей); Нессельштраус Ц. Литературное наследие Дюрера // Дюрер А. Трактаты. Дневники. Письма / Перевод Нессельштраус Ц. — Москва: Искусство, 1957. — Том 1; Львов С. Альбрехт Дюрер. — Москва: Искусство, 1984. — (Жизнь в искусстве); Либман М. Дюрер и его эпоха. — Москва: Искусство, 1972; Нессельштраус Ц. Рисунки Дюрера. — Москва: Искусство, 1966. — 160 страниц. — 12 000 экземпляров; Нессельштраус Ц. Дюрер. — Москва: Искусство, 1961; Королёва А. Дюрер. — Москва: Олма Пресс, 2007. — 128 страниц. — (Галерея гениев). — ISBN 5-373-00880-X; Матвиевская Г. Альбрехт Дюрер — учёный. — Москва: Наука, 1987. — 128 страниц; Невежина В. Нюрнбергские граверы XVI в. — Москва, 1929; Норберт В. Дюрер. — Москва: Арт-Родник, 2008. — 96 страниц. — 3000 экземпляров. — ISBN 978-5-9794-0107-2; Сидоров А. Дюрер. — Изогиз, 1937; Anzelewsky F. Albrecht Dьrer. Das malerische Werk. — 2. — Berlin, 1991; Bartrum G. Albrecht Dьrer and his Legacy. — British Museum Press, 2002. — ISBN 0-7141-2633-0; Charles V. Dьrer. — New York: Parkstone International, 2011. — ISBN 978-1-78042-170-4; Giesen J. Durers Proportionsstudien in Rahmen der allgemeinen Proportionsentwicklung. — Bonn, 1930; Неidriсh Е. Dьrer und die Reformation. — Leipzig, 1909; Keller L. Johann von Staupitz und das Waldensertum. — Leipzig: Historisches Taschenbuch, 1885; Lippmann F. Zeichnungen von A. Dьrer. — Berlin, 1887—1905; Panofsky E. Durers Kunsttheorie, vornehmlich in ihrem Verhaltnis zu der Kunsttheorie der Italiener. — Berlin, 1915; Panofsky E. The Life and Art of Albrecht Dьrer. — 2. — Princeton, 1945. — ISBN 0-6910-0303-3; Thausing M. Dьrer, Geschiehte seines Lebens und seiner Kunst. — 2. — Leipzig, 1884; Дурус А. Еретик Альбрехт Дюрер и три «безбожных художника» // Искусство. — 1937. — № 1.

[583x698]
1527
Филипп II (испанское имя - Felipe II)
король Испании из династии Габсбургов. Сын и наследник императора Священной Римской империи Карла V (он же король Кастилии и Арагона Карл (Карлос) I), Филипп с 1554 года был королём Неаполя и Сицилии, а с 1556 года, после отказа своего отца от престола стал королём Испании, Нидерландов и обладателем всех заморских владений Испании. В 1580 году присоединил также Португалию и стал её королём (как Филипп I, порт. Filipe I). Родился и вырос Филипп в Кастилии. Отец был императором Священной Римской империи и наследником габсбургских земель, а с 1516 года также королём Испании и правил, всю жизнь неутомимо путешествуя по Европе и Северной Африке. Из политических соображений Филипп рос в Испании. Восстание комунерос, которое Карлу пришлось подавлять в начале своего правления, ясно показало королю, что в его государстве испанские интересы требовали особого внимания. Поэтому, с видами на добрососедские отношения и возможное наследство, в 1526 году он взял в супруги Изабеллу Португальскую и оставил родившегося в следующем году престолонаследника воспитываться в Испании. Так что Филипп, первый и единственный законный наследник испанского короля Карлоса I, германского императора Карла V, провёл детство и юность, по существу, в двух городах, Толедо и Вальядолиде. До семи лет Филипп рос в кругу семьи с матерью и сестрой Марией. Отец приезжал в Испанию лишь ненадолго: в 1527—1529, 1534, 1537—1539 и 1541—1543 годы, остальное время государственные дела требовали его присутствия в Италии, Германии и, прежде всего, в Нидерландах. Когда умерла мать, Филиппу не было и двенадцати. В безмятежной обстановке детских лет у него развилась глубокая любовь к природе, и впоследствии на протяжении всей жизни выезды на природу, рыбалка и охота сделались для него желанной и лучшей разрядкой после тяжёлых рабочих нагрузок. Филипп с детства отличался глубокой религиозностью. Любил также музыку и придавал большое значение тому, чтобы приобщить к ней и своих детей. Письма Филиппа, которому было уже за пятьдесят, из Лиссабона, где ему пришлось провести два года без своих маленьких детей, показывают его любящим отцом: он переживает за здоровье малышей, интересуется первым зубом сына и беспокоится о том, чтобы тот получил книжку с картинками для раскрашивания. Возможно, в этом сказалась теплота, которую он с избытком получил в свои детские годы. В 1535 году для семилетнего Филиппа был создан собственный двор, состоявший примерно из 50 детей испанских дворянских фамилий. С этого двора началась для Филиппа широкая программа образования и воспитания. Император лично выбирал учителей и воспитателей, которые, между прочим, ориентировались на написанный Эразмом Роттердамским в 1516 году трактат «Воспитание христианских принцев». Главными учителями Филиппа стали Хуан Мартинес Силесео и Кристобаль Кальвет де Эстрелья, оба учёные с именем. Воспитателем к принцу был приставлен Хуан де Сунига, доверенный советник императора. Если последний руководил двором принца с суровостью, то Силесео, скорее, был мягким учителем. Под руководством наставников у Филиппа на всю жизнь развилась любовь к чтению. К моменту смерти его личная библиотека насчитывала 14 000 томов. Среди книг, которые читал Филипп II, рядом с многочисленными классическими авторами, были Эразм, Дюрер, Коперник, Мирандола и многие другие, был даже Коран. Но в этом разностороннем и основательном образовании были упущены современные иностранные языки, что, учитывая размеры державы, впоследствии явилось ощутимым недостатком. Немецким Филипп вовсе не владел, по-итальянски и по-французски мог ещё кое-как читать, но, главное, совершенно не говорил по-нидерландски. Однажды это даже привело к конфузу: в 1555 году Филипп принимал от отца Нидерланды и после первых слов вынужден был прервать свою франкоязычную речь, которую пришлось дочитать кардиналу Гранвеллю. Тем не менее император пытался лично, посредством писем и специальных инструкций от 1539, 1543 и 1548 годов, наставить сына в вопросах образа жизни регента, а также управления. Карл указывал ему на большую политическую ответственность и необходимость надежд на Бога. Он призывал Филиппа к справедливости и соразмерности во всех решениях, побуждал его защищать старую веру, ни при каких обстоятельствах не допускать в своё королевство еретиков и, при необходимости, преследовать их с помощью Инквизиции. Карл разъяснял ему политическую конъюнктуру в своём государстве и в Европе, особенно настаивая при этом на том, чтобы Филипп в государственных делах не попадал в зависимость от отдельных советников и сохранял суверенитет в монарших решениях. Годы первого регентства Филиппа (1543—1548) стали для него первой и важнейшей практикой в испанской политике. Поддерживаемый опытной верхушкой Советов, а также постоянно согласуя все вопросы с отцом, Филипп выполнял двойную функцию. С одной стороны, он действовал как ответственный регент Испанского королевства. Поэтому, соблюдая испанские интересы, Филипп в 1543 году женился на дочери португальского короля, Марии, которая, впрочем, умерла спустя два года после рождения сына, Карлоса. С другой стороны, Филипп должен был внимательно следить за действиями отца в Германии, чтобы иметь возможность мобилизовать для дорогостоящей имперской политики ресурсы Испании, особенно денежные средства. Когда в 1547 году Карлу наконец удалось одолеть протестантов в империи, он поднялся на вершину своего могущества. Это, а также то обстоятельство, что сын его брата Фердинанда, которого прочили в императоры, симпатизировал протестантству, побудили императора к тому, что он решился готовить Филиппа на императорский престол. Сыну было велено прибыть в Германию и Нидерланды. Только в 1559 году Филиппу суждено было окончательно вернуться в Испанию, так что 1548—1559 годы стали для него прекрасной школой европейской политики. Итак, осенью 1548 года с более чем двухтысячной свитой Филипп покинул Испанию и отправился в Италию, где сделал остановки в Генуе, Милане, Мантуе и Триенте; затем, переправившись через Альпы, он посетил Мюнхен, Шпейер и Гейдельберг, затем через Люксембург достиг Брюсселя, где встретился с отцом. Путешествие сопровождалось бесконечными празднествами и пирами, в которых Филипп, достигший двадцати одного года, принимал живое участие. Тогда же, почти год, с июля 1550 по май 1551 года, присутствуя на Аугсбургском рейхстаге, он познакомился со своим дядей, королём Фердинандом I, с его сыном и наследником Максимилианом, а также с важнейшими князьями империи. В предшествующем году Филипп объехал Нидерланды для ознакомления со страной, которую научился ценить. Впечатления, вывезенные из Нидерландов, повлияли впоследствии на архитектуру возводимых им зданий и парков в Испании, в планировке которых он принимал самое деятельное участие. Полюбилась ему и нидерландская живопись; скоро в его коллекции было 40 картин одного только Иеронима Босха. В эти годы Филипп полюбил Нидерланды, которым, впрочем, суждено было стать самым «больным местом» его правления. В 1551 году Филипп на три года вернулся в Испанию и попытался оттуда действовать предельно самостоятельно, чтобы поддержать отца против восстания германских князей, впрочем, тщетно. Карл V и соответственно Филипп утратили власть в империи. Королю Фердинанду I и его сыну Максимилиану удалось отстоять там свои интересы против ставшей теперь испанской линии Габсбургов. Карл в конце концов уступил своему брату австрийскую вотчину и императорство в Германии, но обеспечил своему сыну Филиппу итальянские и нидерландские владения. Последние он надеялся стратегически защитить путём женитьбы Филиппа в 1554 году на значительно старшей по возрасту королеве Марии (Тюдор) Английской. С этой целью Филиппу было передано Неаполитанское королевство, и он переселился в Лондон. Спустя год Карл, здоровье которого пошатнулось, передал ему Нидерланды и наконец в январе 1556 года — Испанское королевство. Ещё два года отец наставлял сына в письмах, пока в сентябре 1558 года Карл V не умер в избранном им самим приюте в монастыре в Сан-Херонимо де Юсте, близ Хараиса де ла Вера в Эстремадуре. Спустя два месяца скончалась жена Филиппа, Мария Тюдор. Это позволило ему в 1559 году вернуться в Испанию. Тридцатидвухлетний Филипп, благодаря невзгодам в личной жизни и пятнадцатилетнему политическому опыту в Испании и Европе, стал зрелым мужем и, как ни один другой из европейских правителей своего времени, был подготовлен для принятия на себя ответственности за судьбу мировой державы. Для понимания Филиппа как правителя важно, что он совершенно серьёзно считал себя ответственным перед Богом за спасение душ своих подданных. Филипп видел себя королём Испанского государства, главой дома Габсбургов, а также властителем Нидерландов и императором Священной Римской империи. Высшая его цель состояла в сохранении и приумножении владений дома Габсбургов, защите их от турок, сдерживании Реформации и борьбе с реформистами путём реформы католической церкви в Европе. Имея принципиально те же цели, что и его отец, Филипп изменил и модернизировал инструменты и методы осуществления своей политики. В противоположность Карлу V, он управлял всей своей державой, по сути, из одной постоянной резиденции; за время своего правления он только два года провёл в Португалии, после того как в 1580 году ему удалось вступить на португальский трон. В отличие от отца, он также не участвовал в военных походах, предоставив это своим генералам. В 1561 году Филипп избрал своей резиденцией Мадрид, вблизи которого по его распоряжению в период с 1563 по 1586 год был возведён Эскориал — символический центр его владычества, сочетавший в себе королевскую резиденцию, монастырь и династическую усыпальницу. С переносом двора и центральных органов власти в Мадрид Филипп осуществил для Испании то, что во Франции и Англии уже было завершено. С этого момента Мадрид стал превращаться в испанскую столицу. Стиль правления Филиппа был авторитарным и бюрократическим. Следуя советам отца, он следил за тем, чтобы не попасть в зависимость к отдельным советникам. Только немногих представителей высшей испанской аристократии, например, герцога Альбу, привлекал Филипп в центральные органы управления для решения внешнеполитических и военных вопросов. На грандов же он возлагал обязанности вице-королей и послов при европейских дворах, удаляя их, впрочем, от центров власти. Главными помощниками Филиппа в Испании были в основном учёные правоведы, часто духовного звания, получившие образование в ведущих университетах и коллежах Кастилии, в первую очередь в Саламанке и Алькала де Энарес. При выборах в Советы, и в особенности при назначении ответственных чиновников, король принимал решение после тщательных консультаций и всегда лично. Важнейшими центральными органами власти были Советы, которые развивались в Кастилии со времени Католических монархов из Королевского совета с конца XV века и усовершенствовались Карлом V. Часть Советов обладала весьма емкими функциями, как то: Государственный совет — важнейший орган решения внешнеполитических дел всей державы; Финансовый совет, ответственный за решение финансовых вопросов; окончательно оформившийся лишь при Филиппе Военный совет. Надрегиональную компетенцию имел прежде всего созданный ещё в 1483 году Совет Инквизиции, который тем самым стал важнейшим центральным органом монархии Филиппа. Другие совещательные органы имели преимущественно региональную компетенцию, например Советы Кастилии, Арагона и заморских территорий. В 1555 году из Совета Арагона выделился в самостоятельный орган Совет Италии. Совет Португалии (1582) и Совет Нидерландов (1588) Филипп создавал при появлении нового круга задач и соответственно возникновении чрезвычайно актуальных проблем. Коллегиально организованные совещательные органы обладали административными, законодательными и судебными функциями. Это были органы власти, помогавшие королю находить решения и служившие для обмена мнениями. Сам Филипп крайне редко принимал участие в заседаниях Советов. Как правило, совещательные органы представляли свои варианты решения письменно в форме рекомендаций. Посредником служил ответственный секретарь, также член Совета. С восьмидесятых годов таких секретарей объединили в хунту, которая превратилась в важнейший орган правления при Филиппе. Отдельные хунты, в состав которых входили представители различных ветвей власти, создавались уже в шестидесятые годы для организационного решения сложных вопросов. Принцип работы Филиппа при общении с совещательными органами, секретарями и прочими ответственными чиновниками, работавшими на него, — «разделяй и властвуй». Советы собирались отдельно друг от друга, даже секретари и узкий круг сотрудников часто бывали не полностью информированы, хотя первый секретарь, одновременно являвшийся связующим звеном с Государственным советом, в силу своих функций мог находиться в более выгодном положении. Король относился к своим чиновникам подозрительно и был заинтересован в поддержании напряженности между ними. Ежедневно Филипп просматривал кипы документов; его заметки на полях и поныне служат тому убедительным доказательством. Он требовал, чтобы его постоянно держали в курсе всех событий во всех частях державы. Из некоторых его писем явствует, что он засиживался за бумагами до глубокой ночи, покидая рабочий стол лишь тогда, когда чувствовал крайнюю усталость и изнурение. Процесс принятия решений во время правления Филиппа, разумеется, был длительным и тяжким; при этом надо учитывать, что потоку новостей из широко разбросанных частей империи приходилось проделывать огромный путь. В конце концов все информационные каналы замыкались на Филиппе. Все важные решения он желал выносить лично и только после тщательной обработки всей поступившей информации. Король был в высшей степени суверенным центром вынесения решений. Если кто-либо из его окружения пренебрегал своими административными и служебными обязанностями, использовал своё положение для личного обогащения, препятствовал осуществлению высших политических, династических или религиозных целей короля, то Филипп без колебаний лишал его должности и удалял от двора, подчас показательно. Так, например, он уволил своих секретарей Франсиско де Эрасо и Антонио Переса и отдал их под стражу. Герцог Альба время от времени терял доверие короля и своё положение при дворе из-за своей политики в Нидерландах и самоуправства. Более того, своего тогда единственного наследника, дона Карлоса, который был психически тяжело болен и попал под подозрение в сотрудничестве с нидерландскими повстанцами в 1568 году, Филипп арестовал. Вскоре после этого дон Карлос скончался, что спасло Филиппа и Испанию от назревавшего глубокого внутри и внешнеполитического кризиса. Заслуживает внимания общественный резонанс, который получили эти события. У современников в Испании не было никаких сомнений в том, что решительные действия Филиппа II были вызваны государственной необходимостью и защитой династических интересов. Одновременно они дали материал для запущенной их противниками политической пропаганды, которая в виде так называемой «legenda negra» прошла по всей Европе. Отзвуки её послужили основой для таких известных произведений немецкой литературы, как «Дон Карлос» Фридриха Шиллера, «Юность и зрелость короля Генриха IV» Генриха Манна, «Тонио Крюгер» Томаса Манна.
[337x700]
Статуя Филиппа II в Мадридe (1753).
На территории королевства Арагон собственные кортесы, собиравшиеся в Монсоне, представляли Арагон, Каталонию и Валенсию. Считаясь в принципе с правовым статусом штатов, Филипп, однако, как в своё время его отец, пытался сдерживать их влияние. В 1538 году Карл V признал освобождение дворянства от прямых налогов, после чего их представителей больше не приглашали на кастильские кортесы. Подобное произошло и с представительством духовенства. Поэтому когда Филипп вступил на кастильский престол, местные кортесы выступили против него только лишь в составе 36 представителей от 18 городов, а именно: Бургоса, Сории, Сеговии, Авилы, Вальядолида, Леона, Саламанки, Саморы, Торо, Толедо, Куэнки, Гвадалахары, Мадрида, Севильи, Кордовы, Хаэна, Мурсии и Гранады. В 1567 году Филиппу удалось добиться того, что представителей городов больше не связывали, так сказать, обязательные мандаты, но на заседаниях они могли принимать решения независимо, по своему усмотрению. Даже если власть кортесов нисколько не убавилась, влияние короля на них возросло. Путь к абсолютизму в Испании был подготовлен. Филиппу II удалось значительно удалить высшее испанское дворянство от центров власти, высших органов управления и кортесов. Разумеется, король уважал широкую судебную и общественно-политическую компетенцию порой почти неограниченной власти дворянства, а также церкви и городов. Все же повседневная жизнь преобладающего большинства почти 8-миллионного (1590) населения Испании в значительной степени определялась местными и региональными факторами и часто пребывала в помещичьей и физической зависимости от местных господ, прежде всего грандов. Впрочем, к концу правления Филиппа II эта группа высшей аристократии, сокращённая Карлом V до 25 семей, благодаря королевским привилегиям выросла. Так, например, Филипп возвысил друзей детства, князей Эболи, ставших позднее дельными советниками, до звания грандов, и тем самым расширил королевскую клиентелу в высшем кастильском дворянстве. Основная же масса благородного сословия — около 10 процентов всего населения (это на порядок больше, чем в других европейских странах) — состояла из среднего дворянства и мелкопоместных идальго. Последние по своему имущественному положению зачастую ничем не отличались от крестьян, что карикатурно изобразил Мигель Сервантес в «Дон Кихоте Ламанчском». В течение XVI века население в Испанском государстве без Португалии возросло при значительных региональных колебаниях приблизительно на 40 процентов: с 5,2 миллиона до приблизительно 8,1 миллиона. В преобладающем большинстве это были крестьяне, ремесленники и рыбаки. К началу столетия в растущих городах, превращающихся в политические, экономические и культурные центры страны, проживало 5 процентов, а к концу столетия около 20 процентов населения. Мадрид и Севилья превратились в процветающие метрополии; первый — благодаря пребыванию в нём двора и центральных органов власти, а вторая — благодаря монополии торговли с Америкой. Несомненно, во время Филиппа II города представляли собой самые динамичные элементы общественного развития в Испанском королевстве. Внимательно следил монарх и за развитием духовенства и церкви в Испании, призывая или принуждая их к реформам. Король обладал правом выдвигать кандидатов на епископство и тем самым мог оказывать существенное влияние на церковь, нередко конфликтуя на этой почве с папой. Филипп реформировал испанскую структуру епископств, разделив Кастилию на 5 архиепископств и 30 епископств, а Арагон соответственно — на 3 архиепископства и 15 епископств. В незатронутой Реформацией Испании, вызвавшейся распространить христианство в Новом Свете, а также укрепить католическую реформу и Контрреформацию в Европе, духовенство, поддерживаемое королём Филиппом, излучало мощные импульсы к созданию мировой католической церкви. Испанские богословы в большинстве своём положительно восприняли Тридентский собор 1564 года, ставший предвестником церковного обновления. Как следствие, Филипп претворил в жизнь его решения в своём королевстве, опираясь на испанский клир, объединявший в своих рядах приблизительно 90 000 представителей белого и чёрного духовенства. Мотивируя свою имперскую политику служением Богу и церкви, королю к тому же удалось использовать финансовые ресурсы испанской церкви, требуя от неё все более крупных пожертвований. Принцип «государственной церковности» не оставлял никаких сомнений в главенстве светской власти и государства над церковью в Испании, которое Филипп отстаивал, даже противодействуя интересам папы. Его царствование было золотым веком для инквизиции, ещё со времён Фердинанда и Изабеллы усиленно преследовавшей еретиков (сначала мавров, евреев, потом, кроме того, протестантов). На аутодафе иногда присутствовал и король, употреблявший все усилия, чтобы самыми бесчеловечными мерами искоренить ересь. Он воспретил испанцам поступать в заграничные учебные заведения, учредил бдительный надзор над теологической литературой, украдкой проникавшей в Испанию, старался совсем отрезать «еретической чуме» доступ в свои владения. С протестантами инквизиция имела больше всего хлопот на севере Испании; на юге Филипп обратил преимущественное внимание на морисков. Со времени падения Гранады (1492) мавры, чтобы избавиться от насилий и вечной угрозы изгнания, целыми толпами принимали католичество, но, наружно исполняя все церковные обряды, многие из них на деле оставались верны магометанству. Филипп решил положить этому конец. Путём систематических притеснений и предъявления морискам трудноисполнимых требований (вроде, например, запрещения женщинам закрывать лицо на улице, повеления выучиться в три года испанскому языку, устраивать все домашние празднества так, чтобы любой прохожий мог войти в дом, и т. д.) Филипп достиг того, что мавры начали отчаянную вооружённую борьбу. Разразилось страшное восстание, длившееся больше двух лет. После варварского усмирения, сопровождавшегося свирепыми массовыми казнями, Филипп велел выселить всех морисков из страны. Очень многие из них были проданы в рабство; другие переселены в северные провинции Испании. «Победа» над морисками в придворных кругах считалась одним из блестящих дел первой половины царствования Филиппа. Другим триумфом этого более «счастливого» периода его правления было присоединение Португалии. В 1578 году португальский король Себастиан погиб во время североафриканской экспедиции. Филипп, основываясь на праве наследования по родству и на богатых подарках, которыми он оделил португальскую аристократию, решил захватить португальский престол. Среди португальцев возникла — весьма, впрочем, слабая — национальная партия, пытавшаяся оказать Филиппу вооружённое сопротивление; но испанская армия почти без борьбы заняла всю страну (в 1580 году), а спустя несколько месяцев португальские кортесы провозгласили Филиппа португальским королём. С португальскими сепаратистами он обходился чрезвычайно круто и, несмотря на все настояния местных кортесов, явно стремился к полной государственной ассимиляции всего Пиренейского полуострова. С этой же целью он казнил представителей нескольких знатнейших арагонских семейств, когда в Арагоне вспыхнули волнения по поводу бежавшего туда из Кастилии опального вельможи Антонио Переса. Арагон пользовался старинными привилегиями, благодаря которым Филипп не мог вытребовать Переса к себе обратно. «Хустисия» — главный судья, хранитель арагонских вольностей — был казнён, в Арагон введены войска; последовали репрессии против тех, кто оказался виновен в защите Переса; арагонские инквизиторы действовали в интересах короля (сам Перес успел спастись). С тех пор сан хустисии потерял прежнюю прерогативу несменяемости и попал в полную зависимость от короля; арагонским вольностям был нанесён смертельный удар. За кастильскими старыми учреждениями Филипп не оставлял и тени влияния. Кортесы иногда созывались, но на все их заявления король обыкновенно не обращал ни малейшего внимания. Так, кортесы жаловались на непомерную алчность церкви в приобретении земельных имуществ — но Филипп не внял им; жаловались, что с населения собираются налоги, о которых они, кортесы, ничего не знают, — король продолжал такие налоги собирать. Во внутренней истории Испании правление Филиппа было временем самого полного деспотизма. 1560-е годы были заняты жестокой сухопутной и морской войной (в общем успешной для Филиппа) против берберийцев. Филипп видел в этой борьбе не только дело государственной важности, но и вопрос, в котором заинтересовано все христианство. Ещё в большей степени смотрел он так на свою войну с турками. В 1571 году по инициативе Папы Пия V была образована «Священная лига» из Венеции, Испании, Генуи, Савойи и ещё некоторых мелких итальянских государств. Во главе коалиции стала Испания; Филипп назначил главным адмиралом своего сводного брата Дона Хуана, который одержал над турками полную победу при Лепанто. Эта победа не имела для Испании непосредственных материальных результатов, но чрезвычайно усилила престиж испанского флота в глазах Европы. С Турцией война шла с перерывами до конца царствования Филиппа. Усмирение и выселение морисков, жестокое преследование мусульман, евреев, протестантов способствовали замечавшемуся уже с первых десятилетий правления Филиппа обнищанию страны, её экономическому упадку; но политическое могущество, по крайней мере судя по внешности, принадлежало Испании вплоть до разгара восстания в Нидерландах. Это восстание было в значительной степени делом рук Филиппа, неукоснительно вводившего и укреплявшего в этой стране инквизицию. Самой своей личностью Филипп был ненавистен нидерландцам; на все жалобы и моления Филипп с самого начала царствования отвечал приказами давить еретиков без всякого снисхождения. Когда в 1565—1567 годах движение разрослось, Филипп сказал, что «даст возмездие за оскорбление Бога» и его святыни (то есть католических храмов), и отправил в Нидерланды Альбу, одного из лучших своих боевых генералов. В течение террора, введённого Альбой, Филипп оставался деятельнейшим вдохновителем всех жестокостей своего ставленника. Из числа преемников Альбы ни один не мог заключить мира; всяким попыткам, направленным к этой цели, упорно противился Филипп, не выходивший из своего любимого, мрачного, уединённого дворца Эскориала и ведший оттуда огромную, ежедневную переписку со своими наместниками и генералами. В 1581 году генеральные штаты в Гааге объявили Филиппа лишённым нидерландских владений; в это же время против него выдвинулся новый, ещё более опасный враг — Англия. Ещё будучи наследником престола, в 1554 году, Филипп женился на Марии Кровавой, королеве английской; когда Мария умерла, он желал жениться на её преемнице Елизавете, но последняя искусно отклонила это сватовство. По мере того, как росли успехи Нидерландов, Елизавета обнаруживала все больше и больше сочувствия к их делу. Френсис Дрейк, покровительствуемый английским правительством искатель приключений, нападал на берега заатлантических владений Испании, не щадя иногда и побережья Пиренейского полуострова. Наконец, когда Елизавета послала нидерландцам помощь в виде большого отряда пехоты и артиллерии, Филипп решился нанести решительный удар «еретичке»; казнь Марии Стюарт только ускорила его решение. В 1588 году Филипп послал к берегам Англии под начальством Медина-Сидонии огромный флот (130 больших военных кораблей) — «Непобедимую Армаду», которая погибла от бури и удачных нападений оборонительной английской эскадры. Филипп принял известие об этом несчастье с необыкновенным наружным спокойствием, но на деле, как это было ясно для приближенных, оно весьма сильно угнетало его. Мира с Елизаветой он все же не заключил и до конца его жизни Испания подвергалась жестоким нападениям со стороны английского флота: казна Филиппа была до такой степени истощена, что выстроить мало-мальски сильный оборонительный флот он решительно не мог. Англичанам удавались самые отважные высадки: например незадолго до смерти Филиппа они сожгли Кадис. Неудачная война Испании с Англией развязала руки как восставшим и отложившимся Нидерландам, так и Генриху III Валуа (а потом Генриху IV Бурбону); и Нидерланды, и Франция почувствовали себя более свободными: первые — от упорного военного единоборства с испанскими десантами, вторая — от дипломатических происков и интриг со стороны Филиппа, издавна бывшего в сношениях с Гизами. Все планы его поживиться как-нибудь при помощи французской католической партии за счёт Франции и даже посадить свою дочь на французский престол окончились полной неудачей. Во время борьбы Лиги с Генрихом Бурбоном он оказывал деятельную, но бесплодную поддержку Лиге. Вообще, многолетние его дипломатические тайные и явные сношения с французским двором (сначала с Екатериной Медичи и Карлом IX, потом с Гизами) дают много материалов для характеристики двуличности, вероломства и религиозного фанатизма Филиппа. Мир с Францией он заключил лишь в 1598 году, за несколько месяцев до смерти. Филипп проявлял заинтересованность в вопросах жизнедеятельности испанских колоний в Америке: ещё будучи принцем, в 1553 году он разрешил к печати фактически первую книгу о Южной Америке историка Педро де Сьеса де Леона — Хронику Перу, положившей начало изучению данного материка европейцами. В семейной жизни Филипп счастлив не был. Он был женат четыре раза (на Марии Португальской, на Марии, королеве английской, на Елизавете Валуа, на дочери австрийского императора Анне). От первой жены у него был сын дон Карлос, находившийся в смертельной вражде с отцом. Боясь его побега за границу, Филипп заточил его в одной из отдаленных комнат дворца, где он вскоре и умер. У Филиппа было довольно много любовниц, но не они разоряли государственные финансы: в частной жизни король не был расточителен. Одна из них родила ему сына Себастиана (1557—1578). Бесконечные войны, почти всегда неудачные, варварское преследование трудолюбивого и торгового населения за религиозные убеждения — вот что способствовало обнищанию и почти полному банкротству Испании к концу жизни Филиппа. Умер Филипп от мучительной болезни; к физическим страданиям он относился со свойственной ему угрюмой стойкостью. Браки: Мария Португальская — (1543—1545); Мария Кровавая — (1554—1558); Изабелла Валуа — (1559—1568); Анна Австрийская — (1570—1580). После смерти своей последней супруги прожил оставшиеся до смерти 18 лет вдовцом. Умер 13 сентября 1598 года. Дети: (1) дон Карлос; (2) Изабелла Клара Евгения; (3) Каталина Микаэла; (4) Филипп III (король Испании). От второго брака (с Марией Тюдор) потомства не было. Филиппины, бывшие на протяжении 300 лет испанской колонией, были названы так в 1543 году в честь короля Филиппа II. Библиография: Историю царствования Ф. II составили Дюмениль (Париж, 1822), Сан Мигель (на испанском языке, Лондон, 1844—1845), Прескот (Бостон, 1855) и Форнерон (Париж, 1887); Parker, Geoffrey, «Philip II» (1978); Parker, Geoffrey, «The Grand Strategy of Philip II» (2000); Gachard, «Correspondance de Philippe II sur les affaires des Pays Bas» (Брюсс., 1848—1879); его же, «Lettres de Philippe II а ses filles» (Париж., 1884); Mignet, «Antonio Ferez et Philippe II» (1881); Philippson, «Ein Ministerium unter Philipp II» (В., 1884); Braudel F. (1 издание, 1949; 2-е издание, 1966) La Mediterranee et le monde mediterraneen a l’epoque de Philippe II. Русский перевод: Бродель Ф. Средиземное море и средиземноморский мир в эпоху Филиппа II: в 3 частях. — Москва: Языки славянской культуры. Часть 1. Роль среды. — Москва, 2003. — 496 страниц. — ISBN 5-7859-0223-0; Часть 2. Коллективные судьбы и универсальные сдвиги. — Москва, 2003. — 808 с. — ISBN 5-94457-112-8; Часть 3. События. Политика. Люди. — Москва, 2004. — 640 страниц. — ISBN 5-9551-0046-6. Литература: Lucas-Dubreton J., Philippe , ., 1965: L"Espagne au temps de Philippe , (.), 1965; Fernandez у Fernandez de Retana, Espaсa en tiempo de Felipe , v. 1–2, Madrid, 1966.

1671
Аццолино Бернардино Делла Чайя (Azzolino Bernardino Della Ciaia)
итальянский композитор. Родился в Сиене. Известен главным образом благодаря шести клавесиновым сонатам к (редких для того времени, около 1727) и его новому дизайну, 60-регистрового органа (с пятью клавиатурами управления клавесином), он впервые заиграл в Пизе в 1737 году и существует до сих пор. Умер в Пизе 15 января 1715 года.

[563x699]
1688
Александр Поуп (Alexander Pope)
английский поэт, прославленный мастер героического дистиха. Родился в Лондоне. Его родители были католиками, и поскольку вслед за восшествием на престол Уильяма и Марии парламент принял закон «об удалении папистов, равно как и полагаемых таковыми, из городов Лондона и Вестминстера», семья перебралась в Хаммерсмит, а в 1700 – в Бинфилд, расположенный в Виндзорском лесу; там в сельской тиши сложилась личность будущего поэта. Господствовавшие литературные вкусы, а также стремление компенсировать телесную немощь определили отношение Поупа к эпической традиции и героическому складу – он их высоко ценил и развивал. Он преклонялся перед Гомером, Вергилием и Мильтоном. Подобно Вергилию, Поуп вступил в литературу Пасторалями (Pastorals, 1709). Первый серьезный успех ему принесла поэма Опыт о критике (An Essay on Criticism, 1711), написанная в защиту древних авторов и призывавшая критиков к мягкости и терпимости. Читателей привлекли безупречное здравомыслие Поупа, который излагал в поэме общепризнанные воззрения своего времени, и афористичность формулировок. Врожденная склонность к сатире и тяга к эпосу способствовали появлению ироикомической поэмы Похищение локона (The Rape of the Lock, 1712, 1714) – о двух семействах, рассорившихся из-за того, что юный лорд в шутку отрезал у возлюбленной локон. Повествуя о заурядных вещах высоким эпическим стилем, автор беззлобно подтрунивает над претенциозностью щеголей и щеголих, собравшихся весело провести время. Друзья подвигли Поупа на перевод Илиады. Поуп не учился в университете и слабо знал древнегреческий, но был невероятно работоспособен. Перевод – шесть томов, вышедшие в 1715–1720, – оказался удачным и ярким. Позднее Поуп не без посторонней помощи предпринял перевод Одиссеи (1722–1726). Во время якобитских волнений (1715) Поуп, будучи католиком, попал под подозрение. Писаки-виги поносили его за дружбу с тори – Дж.Свифтом, Д.Арбетнотом и другими. Вражду инспирировали виги из окружения Д.Аддисона. Поуп все чаще общался с пэрами и печатниками, что побудило семью перебраться в 1716 поближе к Лондону, в Чизвик, где отец поэта спустя год скоропостижно умер. В 1719 Поуп с матерью переехал в Твикнем, в дом на берегу Темзы; там он прожил до самой смерти. Еще до переезда Поуп выпустил том Сочинений (Works, 1717), в который наряду с опубликованными вошли новые вещи, в том числе Элоиза Абеляру, переложение средневековой истории любви, и Стихи памяти одной несчастной дамы. Закончив перевод Илиады, Поуп занялся подготовкой издания пьес Шекспира, которое увидело свет в 1725. Он был первым, кто изрядно потрудился над шекспировскими текстами, но его работе по их выверке лишь немногие воздали должное. У Поупа даже появился соперник в лице Л.Теобальда (1688–1744), который высмеял его труд в книге Восстановленный Шекспир (1726). Позднее Поуп вывел его в Дунсиаде (The Dunciad) в центральном образе Князя Тупости. Нападки Теобальда и прочих на дарование, вероисповедание, политические взгляды и личность Поупа заставили его обратиться к сатире. Но двигало им не только чувство обиды. Самый дух времени – яростные закулисные схватки политиков, неблаговидные раздоры в королевской семье и особенно охватившая всех мания игры на бирже – породил в нем надежду на то, что он сможет врачевать осмеянием. Поуп считал, что сам он придерживается золотой середины и что крайностей следует избегать любой ценой. Будучи католиком, он мог выступать на политической сцене лишь как наблюдатель без права голоса; нейтралитет позволил ему в конце 1720-х годов поддерживать тесную дружбу с каждым из двух великих политических соперников – Г.Болингброком и Р.Уолполом. Поуп был по натуре человеком книжным, и его первая большая сатира Дунсиада изображает амбиции и скудоумие второразрядных литераторов. Его горе-герои сплошь тупы, а слово «тупица» имеет два противоположных значения: педант и пустоголовый болван. Олицетворением педантизма Поуп и сделал Теобальда, однако, поняв, что из такого персонажа много не выжать, задвинул его на третий план в Книге II и заставил проспать все действие Книги III в издании 1728. Полная Аннотированная Дунсиада (The Dunciad Variorum) вышла в 1729, а в основательно переработанном издании 1743 Поуп вообще заменил Теобальда на драматурга и поэта-лауреата К.Сиббера (1671–1757). В Книге IV поэмы неразбериха и тупость окончательно торжествуют. Если Дунсиада – сатира на тех, кто незатейливым пером зарабатывает на жизнь, то в Послании графу Бёрлингтону (An Epistle to the Earl of Burlington, 1731) Поуп, напротив, высмеивает безвкусицу в архитектуре и изящных искусствах, присущую тем, у кого денег больше, чем вкуса. Лорд Бёрлингтон, архитектор-реформатор и старый друг Поупа, читал поэму в рукописи и одобрил ее. «Тупицы» воспользовались случаем и разнесли поэму, обвинив Поупа в злонравии и неблагодарности к покровителям. Эту поэму с тремя другими Поуп объединил в серию Моральные опыты (Moral Essays), одно из наиболее возвышенных его сочинений. 1733 отмечен выходом в свет нескольких новых значительных произведений Поупа, в том числе первого из Подражаний Горацию (Imitations of Horace, 1733–1739) – его Первой сатире из второй книги. Содержание поэмы – защита сатиры и резкая критика продажных политиков. Сатира представлена здесь как «воинство добродетели»; она должна свободно высказывать все, что считает нужным. Среди более поздних подражаний выдающееся место занимает произведение Августу. Подражание Первому посланию из второй книги Горация (The First Epistle of the Second Book of Horace Imitated: To Augustus, 1737). Смех и язвительная ирония превращают сдержанную хвалу Горация божественному Августу в завуалированную издевку над августейшим Георгом II, тучным английским монархом. Изобретательность Поупа позволяет ему, как Горацию, делать вид, будто он всего лишь обращает внимание занятого международными делами государя на ту пользу, что приносит бесхитростная поэзия. Самая знаменитая поэма Поупа из созданных по образцу подражаний Горацию – Послание доктору Арбетноту (An Epistle to Dr. Arbuthnot, 1734). Послание вышло в свет вслед за великим сочинением Поупа Опыт о человеке (An Essay on Man, 1733–1734). Эту поэму он издал анонимно, чтобы обмануть недоброжелателей, и предстал в ней философом, что почти для всех было неожиданностью. В Эпистоле I вселенная представлена как чудесное устройство, все части которого пребывают в совершенном согласии – потому что такими их задумал и сотворил Бог. Эпистола II посвящена рассмотрению сущности человека, его себялюбия, добродетели и правящей им страсти (последняя описана столь откровенно, что это шокировало читателей вопреки замыслу автора). В Эпистоле III речь идет о взаимозависимости человека и общества, о развитии человечества от примитивного до цивилизованного образа жизни, а в Эпистоле IV Поуп рассуждает о том, что есть счастье. Как система взглядов поэма достаточно противоречива, но как блистательное поэтическое размышление над «вечными» вопросами философии она, возможно, остается лучшей философской поэмой в истории литературы. Это самое грандиозное творение Поупа; по воздействию на формирование интересов и мнений широкой публики до конца 18 в. (и позже) ее можно сопоставить с журналом «Зритель» Дж.Аддисона. То, что Поуп ни разу не обмолвился о христианстве, превратило поэму в своего рода библию деистов того времени. Был ли Поуп правоверным католиком – другой вопрос, но католиком он был в большей степени, нежели вольнодумцем, о чем неопровержимо свидетельствует критика вольнодумства в Книге IV Дунсиады. Поуп писал великолепную прозу, но она прославила его меньше, чем стихи, хотя в свое время он получил известность как автор эпистолярного жанра. Этикет не допускал тогда обнародования собственной переписки, но Поуп ухитрился представить дело так, будто впервые его письма издали другие лица и ему не остается иного выхода, как в порядке самозащиты опубликовать «подлинные» тексты. Письма (Letters) Поупа выходили в 1735, 1737 и 1742. Поуп называл свою жизнь «затянувшимся недугом»; он действительно не отличался хорошим здоровьем, однако обычно бывал деятельным и живо на все откликался. Зимой 1743–1744 у него начали развиваться воспаление почек и астма. Умер Поуп в Туикнеме, в своем доме, 30 мая 1744 года. Сочинения: The works, v. 1—10, L., 1871—89; Literary criticism, ed. by . Goidgar, Lincoln, (1965); в русском переводе. — Похищение локона, в книге: Хрестоматия по западно-европейской литературе XVIII в., Москва, 1938. Литература: История английской литературы, том 1, выпуск 2, Москва — Ленинград, 1945; Sitwell Е., A.Pope, N.Y., 1962; Spacks P.М., An argument of images. The poetry of A.Pope, Camb. (Mass.), 1971; A.Pope. Ed. by P.Dixon, L., 1972 (литература, страницы 311-321); Griffith R.H., A.Pope. A bibliography, Austin, 1922-1927.

[538x698]
1732
Федор Ангальт Fedor Angalt: Федор (Фридрих) Евстафьевич Ангальт
граф, военный деятель и педагог, генерал-поручик (1784), генерал-адъютант императрицы Екатерины II (1784). Родился в Ангальт-Дессау. Сын Вильгельма-Густава наследного принца Анхальт-Дессау от морганатического брака с дочерью купца - Иоганне Софии Герре (дети от этого брака утратили титул принцев). Служил в прусской армии, с 1752 флигель-адъютант, во время сражении при Лоосе был тяжело ранен и взят в плен австрийцами. По возвращении из плена вновь поступил в прусскую армию. За отличия в сражении при Цорндорфе [25 августа 1758] награжден высшей прусской военной наградой - орденом «За заслуги». В 1763 произведен в полковники, был назначен командиром Вильдауского пехотного полка. В 1776 вышел в отставку в чине генерал-майора. В 1778 вступил в саксонскую армию в чине генерал-лейтенанта. Во время войны за Баварское наследство 1778-1779 командовал саксонским корпусом в составе объединенных прусско-саксонских войск. В 1783 был приглашен императрицей Екатериной II на службу в Россию. В апреле 1784 принят на русскую службу с чином генерал-поручика и назначен генерал-адъютантом и шефом Финляндского егерского корпуса при дивизии, находящейся в северных губерниях. «Желая ближе узнать страну», Ангальт в 1783-1786 совершил инспекторскую поездку по России, изучая жизнь страны, особое внимание уделяя вопросам народного образования, торговли и промышленности. По возвращении в Санкт-Санкт-Петербург (1786) представил императрице доклад, за который был награжден орденами Святого Александра Невского и Святого Андрея Первозванного. С 1786 генерал-инспектор войск в окрестностях Санкт-Петербурга, Эстляндии и Финляндии. С 8 ноября 1786 главный директор Сухопутного шляхетного корпуса. В одной из своих речей, сказанных при выпуске кадетов из корпуса, Ангальт сказал: «Благоговейте к храму вашего воспитания. Да будут первым побуждением и первым началом всех ваших поступков: честность и доброе имя». Особое внимание Ангальт уделял физическому развитию кадетов, в том числе фехтованию, верховой езде, танцам и др. На собственные деньги Ангальт значительно увеличил библиотеку Корпуса, а также улучшил физический и натуральный кабинеты. В 1787 по его просьбе Екатерина II передала Корпусу библиотеку генерала Еггерса (около 7 тысяч томов); предоставил ее в пользование жителей Санкт-Петербурга. Сад Корпуса в праздничные дни был также открыт для посетителей. Нередко Корпус посещала императрица Екатерина II; в одно из таких посещений она назвала Корпус «разсадником великих идей». Приказал разрисовать стену, окружавшую сад Корпуса, изображениями исторических лиц, стран, животных, птиц, эмблем и символов мира, поместить на ней поучительные изречения на русском и иностранных языках. Собрание этих надписей было издано в 1790 на французском языке (в 1791 издано продолжение; на русском языке - «Искусство учиться, прогуливаться, или Ручная энциклопедия для воспитания, составленная графом Ангальтом», 1822). Ангальт ввел в употребление в Корпусе т.н. сверхкомплектные тетради, в которых кадеты записывали свои воспоминания, выборки из других сочинений. За 7 лет управления Корпусом в него было принято 511 и выпущено 230 человек. С 1788 Ангальт состоял одновременно президентом Вольного экономического общества, которому передал коллекцию образцов русских деревьев. Умер в Санкт-Петербурге 22 мая 1794 года. После смерти Ангальта в зале Общества был установлен его мраморный бюст. Только после смерти графа стало известно, что все свои средства он тратил на помощь нуждающимся. Похоронен Ангальт на иноверческом Волковом кладбище Санкт-Петербурга.

[568x699]
1736
Фрэнсис Эгертон (Francis Egerton, Duke of Bridgwater)
строитель первого Британского канала. Умер 8 марта 1803 года.

[526x699]
1740
Гаспаро Пакьяротти (Гаспаро Пакьеротти; Gasparo Pacchierotti)
знаменитый итальянский певец-кастрат (сопрано). Родился в Фабриано (Анкона). Около 1770 прославился в Италии и пел на самых выдающихся сценах; в 1778, 1785 и 1790 гастролировал в Лондоне, где встретил горячий прием, а в 1792 совершенно покинул сцену и жил в Падуе, занимаясь благотворительностью. Пакьяротти был очень некрасив, но его чудное пение, отличавшееся изящным вкусом и тонкостью исполнения, заставляло забывать о его наружности. На его вокальном методе основана известная школа А.Калегари «Modi generali del canto…». Умер в Падуе 28 октября 1821 года.