Попса дробит шрапнелью наши души,
Ее за это не привлечь к суду.
Часть поколенья выросла на чуши,
И новое рождается в бреду.

О, Солнышко лесное, чудо-песня!
Как мы в неволе пели, чудаки!
Пришла свобода, стали интересней
Писклявые уродцы-пошляки

Слова — ничто, есть вопли вырождения.
Тот знаменит, кто больше нездоров.
Кто выйдет петь без всякого стеснения,
Без совести, без страха, без штанов.

Где песня, чтобы спеть ее хотелось?
Слова — где, чтоб вовеки не забыть?
Ну, что горланить про кусочек тела,
Который с кем-то очень хочет жить?

С телеэкрана, как из ресторана,
Для пущей важности прибавив хрипотцы
Они пудами сыплют соль на раны,
Как на капусту или огурцы.

В халатике бесполая фигура
Запела, оголившись без причин
Противно это. Спой нам, Юра,
О женской теплоте и мужестве мужчин.

— Валентин Гафт (посвящено Визбору)