[показать] [показать]NE_SINIE_VESCHI , — о целеустремлённом чайнике, который хотел летать, а остальные столовые приборы и кухонные принадлежности считали его сумасшедшим. И только Скатерть смогла его понять.
СКАЗКА О ЦЕЛЕУСТРЕМЛЁННОМ ЧАЙНИКЕ
Вот уже несколько дней Чайник на плите грезил полётами. И откуда в нём взялись такие мысли? То ли в окно на птиц насмотрелся, то ли через Гошино плечо в книжку заглянул... Но ясно было одно: спокойная посудная жизнь его больше не устраивает.
Конечно, у всех есть мечты, и порой не совсем реальные, но Чайник ещё и любил рассуждать вслух ― и успел привлечь внимание многих соседей. К тому же, давным-давно он слышал на кухне разговор о летающих тарелках ― и теперь, увидев на столе очередную тарелку, непременно спрашивал:
― Извините ― вы, случайно, не летающая?
Тарелки только обиженно отворачивались. Выглядело это забавно, потому что отвернуться у них не получалось, но Чайнику всё равно становилось грустно.
Столовые приборы силой любопытства выдвинули свой ящик и стали искоса присматриваться к нашумевшей личности.
― Такой важный, солидный, ― сказала одна из вилок. ― Да и умный, наверное. Голова! А такую чушь несёт. Или он хочет нас как-то хитро наколоть?
― Да нет, не похоже, ― ответила Чайная Ложечка.― Я недавно вертелась в его мыслях ― правда, замутнённых пересказами младшего брата, но всё равно ― создаётся впечатление, что все они и в самом деле исключительно о полётах.
― Эй, парень! ― крикнула Чайнику Вилка. ― Брось ты эти глупости. Во-первых, ― она загнула зубчик, ― это нарушает законы физики: нам никогда не преодолеть гравитацию. Тарелки, конечно, иногда летают, но знаешь, что с ними потом случается? Потому-то они и молчат. А во-вторых, в-третьих и в четвёртых, если бы у тебя и получилось взлететь ― что бы ты неминуемо встретил через несколько секунд?
Чайник замялся.
― Известно что, ― блеснула интеллектом Столовая Ложка. ― Потолок.
― Вот именно, ― подтвердила Вилка. ― Парень ты крепкий, вдребезги не разобьёшься, но всё равно ― ударишься о небесный свод, грохнешься о пол ― и что потом? Кто в тебе будет воду кипятить, в дурачке таком?
― Ну и пусть!― бесстрашно заявил Чайник. ― Пусть даже и так ― оно того стоит!
Столовые приборы представили себе масштабы трагедии и силой страха задвинули свой ящик обратно.
― Да ладно, что вы переживаете, ― успокоил всех в темноте Ножик. ― У него всё равно ничего не получится.
― С чего вы взяли? ― возразил услышавший его Чайник. ― Когда-нибудь я взовьюсь над вами, будто алюминиевый ворон.
― Никогда, ― отрезал Ножик. ― Хотя бы потому, что искусство полёта требует клюв, а у тебя носик.
― Тонко, ― оценил Чайник. ― Но я всё же буду стоять на своём.
― Да пожалуйста, ― хмыкнула Вилка. ― А мы тут в своём полежим.
* * *
И только Чайная Ложечка, хотя и была согласна с доводами родственников, решила Чайнику помочь. Выйдя погулять, она предложила ему:
― Попробуй долго смотреть на меня.
― И что с того? ― не сообразил Чайник.
― Когда я была маленькой ― ещё совсем чайненькой, ― бабушка рассказывала, что все лётчики обязательно смотрят на приборы. Я себе так и представляла: берёт человек ложку или вилку, глядит на неё, глядит... и взлетает.
― Мне бабушка тоже такое рассказывала, ― добавила прогуливающаяся неподалёку Столовая Ложка.
― Вы не поверите, ― не преминула уколоть Вилка, ― но эта легенда всем столовым приборам известна. Должны же мы чем-то гордиться. Только вот о чайниках там ни слова не было.
Но что ещё нашему герою оставалось делать? Других советов никто давать не желал. И он стал смотреть на Чайную Ложечку... Только вместо мыслей о полёте на кухне появился мальчик Гоша. Налил себе чаю и, захватив Ложечку с собой, ушёл обратно в комнату.
― Ну что? Чувствуешь не-бо-и-чай-ну-ю лёгкость? ― поддела Вилка, когда Чайник вернулся на плиту.
― Сейчас я чувствую только пустоту, ― вздохнул Чайник. ― Правду вы говорите, бессмысленно это всё, Я сейчас виделся с младшим братом ― ему, похоже, тоже ближе по душе спокойный домашний уют. Он всё пытается меня отвлечь, разнообразить мысли всякой заваркой... но я же вижу, к чему он клонит.
― Откройте, полиция! ― раздалось вдруг откуда-то.
― Ну, всё, ― Вилка со звоном юркнула обратно в ящик. ― Говорила же я, что грядёт нарушение закона гравитации.
― Откройте, полиция! ― повторили настойчивее.
― Что открывать-то? ― с готовностью проворчал Консервный Ножик.
― Кран, кран откройте!
― Ах, кран... ― разочаровался Консервный Ножик. ― Я думал, посерьёзнее что. А всякой ерундой пусть молодые занимаются.
― Ах, это, значит, ерунда? ― повернулись к нему оба вентиля.
― Добро пожаловать, ― попробовала смягчить ситуацию Столовая Ложка. ― Вы так здорово льётесь ― наверное, старший лейтенант?
― Да какая полиция? ― фыркнула Вода. ― Политься я!
― Уф-ф, ― вздохнул Чайник. ― Что же вам в озёрах-то не сидится? Пугаете честных граждан...
― Ну, вот ещё! ― на мгновение возмутилась Вода. ― Кто только что жаловался, что чувствует пустоту? Наполнять жизнью отчаявшихся ― моё призвание.
― Ничего себе! ― восхитился Чайник. ― Снимаю крышку! ― и, в самом деле её сняв, прыгнул с плиты прямо под струю.
― Ух ты! ― позавидовала Столовая Ложка. ― Я тоже так хочу.
― Да ерунда это всё, ― сказала Вилка. ― Я пробовала, бесполезно.
― Ух, как хорошо-то! ― воскликнул Чайник, забравшись обратно на плиту. ― Чувствую прилив сил!.. О, Спичка! ― заметил он подругу. ― А ты чего молчишь? Всегда ведь загоралась новыми идеями!
Спичка развела отсутствием рук:
― Я бы и хотела, но битый час пытаюсь найти в твоих словах хоть каплю здравого смысла. А ведь я суха и рациональна ― сначала воспламеняется голова, и только потом огонь доходит до сердца.
― А вот скажи, Спичка, ― медленно и осторожно спросил Чайник. ― Есть ли у тебя мечта, которая кажется неосуществимой?
Спичка задумалась.
― Знаешь, ты первый, кто об этом спросил, ― сообщила она. ― Все почему-то считают, что если спички зажигают ― значит, это кому-нибудь нужно. А до наших собственных желаний никому дела нет ― наверное, поэтому моё сердце обычно всё и тушит...
Она вдруг резко дёрнулась, подлетела к Чайнику ближе и громко зашептала:
― Эх, гори всё синим пламенем! Открою тебе опасный секрет: все спички мечтают стать игрушками детям. Но ведь этого никогда не произойдёт! Наша мечта совершенно неразумна. Как, впрочем, и твоя ― но с твоим характером что-то может и получиться. Вперёд, Чайник! Точнее, вверх! Докажи им всем, что не разумом единым!..
Чайник чувствовал, как слова Спички греют его.
― Хочешь, полетим вместе? ― благодарно спросил он... и озадаченно огляделся по сторонам. От Спички осталась только пламенная поддержка.
― Вечно она куда-то пропадает... ― Чайник продолжил рассуждать вслух. ― Купить бы книгу «Воздухоплавание для чайников» — да кто возьмёт меня в магазин? Тут уж никакая сила не поможет. А вы-то чего там, в своём ящике? Я ещё могу понять ― ложки, но вилки-то! Кому же виться, как не вам? Разве вы не понимаете: полёт создан для счастья, как человек для птицы! Почему слова не вылетают, как воробьи? А если слово не вор, то незачем и ловить. Лучше рука и в руке, и в небе!
Ящик со столовыми приборами выдвинулся силой недоумения.
― По-моему, он уже откровенно свистит, ― поделился мнением Ножик.
― Да просто бредит, ― поддержала Вилка.
― Так ему доктора надо! ― забеспокоилась Чайная Ложечка. ― Доктор! Доктор!
Из комнаты примчалась карета скорой полночи. Вы знаете, что это самый быстрый из всех несуществующих видов транспорта? Если в карете скоро полночь, она спешит завершить рейс, пока не превратилась в тыкву. Из кареты вышел врач ― высокий, стройный и хрупкий на вид. Звали его доктор Градусник.
― Нам кажется, он бредит! ― доложила Столовая Ложка. ― Всё хочет куда-то лететь, аж прямо пар из носа!
― Вижу, вижу...
Градусник подошёл к пациенту поближе, но тут же отпрянул:
― Да у вас температура! Немедленно ложитесь!
― Из лежачего не пьют! ― заявил пациент. ― К тому же, в лежачий чайник вода не течёт.
― Давно это с ним? ― озабоченно спросил доктор Градусник.
― Всю неделю соловьём заливается, ― ответила Вилка.
― Вечно она накручивает! ― возмущённо подпрыгнул Чайник. ― А ещё говорят, будто я бред несу. Водой ― да, не буду скрывать, заливался. Но чтобы соловьём? Это уже сюрреализм какой-то!
― Не горячитесь, пожалуйста, ― попробовал успокоить его Градусник. ― Вам сейчас лучше всего лежать и пить чай с малиновым вареньем.
― Да как же я лягу?! ― Чайник подпрыгнул ещё выше. ― Я даже сплю стоя! А пить чай — как вы себе это представляете? Да мой младший брат с ума сойдёт! С чего вы вообще решили, что эта чушь мне поможет?
― Честно говоря, не знаю, ― пожал стеклянными плечами Градусник. ― Но так всегда бывает: если у кого-то температура, ему нужно лежать и пить чай с малиновым вареньем.
― Температура, температура... Думаете, она мне нужна? Да хоть всю забирайте.
Чайник повернулся боком ― так, что получился радушно распахнувшим носик, ― и придвинулся к Градуснику.
― Ах, не разбивайте мне карьеру! ― испуганно воскликнул доктор и, прыгнув в карету, умчался обратно
― Да он сумасшедший! ― зазвенели столовые приборы.
― Такого интеллигентного доктора обидел!
― Однорукий бандит!
И ящик возмущённо захлопнулся.
— Ну, вообще! — продолжал кипятиться Чайник. ― Я просто хочу летать, вот и всё! Вы же видите, как чисты и прозрачны мои помыслы! А сами, набравшиеся предрассудков, вместо того, чтобы помочь, относитесь ко мне как к больному! Это даже не пренебрежение желаниями граждан ― это просто ущемление прав и свобод! Тут вам не бельевая верёвка! Я буду жаловаться в посудную лавку!
Его крики вызвали гнев богов ― на кухню прибежал мальчик Гоша и вмиг завернул разговор. Возмутитель спокойствия перестал шуметь, а, немного поостыв, даже заскучал.
― Опять пустота, ― произнёс он вслух. ― Всю умственную энергию истратил на ненужные споры... ― и Чайник медленно зашагал к мойке. ― Вентили, а давайте в прятки играть?..
* * *Когда свежий и полный жизни Чайник вернулся на плиту, послышался чей-то мягкий голос. Оказалось, что он принадлежит Скатерти.
― Знаешь, ― сказала она, лёжа на столе, ― я ведь тоже часто чувствую пустоту. И прямо сейчас тоже. Только не внутреннюю, как у тебя, а немножко по-другому. Знакомо ли тебе ощущение, когда на тебя ничего не давит ― и это как-то давит? Мне всё чаще не хватает этого чувства приятной тяжести ― и того, как она потом постепенно исчезает, а остающаяся лёгкость напоминает те редкие, но самые чудесные моменты в жизни ― когда меня только что встряхнули и медленно опускают на стол... Ведь это почти полёт, понимаешь?
― Вообще нет, ― признался Чайник. ― Но если ты хочешь составить мне компанию, я буду очень рад. Правда, боюсь, что столовым приборам нечего возразить. Чайникам летать не суждено, некуда, да и незачем.
― Не слушай ты их! Я видела, как твои мечты о полёте рвутся ввысь. Нужно только довериться им ― и они сами тебя поднимут.
― Да что ты, ― грустно вздохнул Чайник. ― Эти мечты мне даже крышку выбить не могут.
― Ты просто не такая увлекающаяся натура, как я, ― сказала Скатерть. ― Я вот, например, часто увлекаюсь: то кошками, то маленькими детьми... Только они почему-то увлекают меня на пол. Твои воздушные мысли куда заманчивее.
― Хочешь, я с тобою ими поделюсь? ― предложил Чайник и доверчиво снял крышку. ― Может, и правда, у тебя лучше получится.
Скатерть смело перекинулась со стола на плиту и укрыла Чайник сверху.
― Знаешь, ― сказала она. ― Если мне вдруг удастся подняться в воздух, я сразу же тебя схвачу и мы полетим вместе. Вдвоём ведь мы сильнее ― и обязательно победим эту коварную гравитацию.
― Простите, пожалуйста, ― произнесла незаметно подошедшая Спичка. ― Можно, я сгорю от стыда за вашу необразованность?
― Ах, вот ты где, ― сказал Чайник. ― А ты разве недавно не сгорала?
― То был огонь воодушевления от нарушения запрета, ― пояснила Спичка. ― А теперь совсем другое.
― То есть, тебе только повод дай? ― догадался Чайник.
― Конечно! Целый коробок жизней ― и прожить их надо так, чтобы каждый раз было мучительно больно.
― Какие мы все разные, ― заметил Чайник. ― А твой огонь стыда сможет зажечь пламя надежды?
― Лихо ты повернул, ― оценила Спичка.
Чайник почувствовал, как его донышко и в самом деле начинает греть надежда. А через несколько минут и Скатерть, успевшая к нему привязаться, ощутила трепетное воодушевление.
― Семь... в чём измеряется пар? ― задумалась она.
― В сапогах, ― уверенно сказал Чайник. ― Говорят же: два сапога пара.
― Тогда семь сапог под килем! ― воскликнула Скатерть, а Чайник почувствовал, как теряет опору под донышком...
― Мы летим! ― услышали в уютной темноте столовые приборы. Но они лежали, не шевелясь ― никто не хотел видеть, как самонадеянные авантюристы врежутся в потолок ― и только ждали с внутренним содроганием звона и грохота...
Но страшные звуки всё не приходили. Ящик выдвинулся едва-едва, и из него высунулась Чайная Ложечка. Она увидела, как Чайник, увлекаемый широко раздуваемой Скатертью, поднимается всё выше и выше и становится всё меньше и меньше.
Ложечка махала им собою, пока они совсем не исчезли из вида.
Оставленную на плите крышку вы наверняка видели в музее квартирной авиации и воздухоплавания. Ведь именно в тот день все узнали, что никакого потолка не существует. Это были просто ошибочные представления предков столовых приборов ― а на самом деле есть только белое бесконечное небо и за ним космос.