Погуляв по окрестностям усадьбы Н.А.Некрасова в Карабихе и познакомившись с жизнью поэта на Ярославщине, отправляемся на экскурсию по залам ее Большого дома и Восточного флигеля.

По пути к усадьбе установлен памятник Некрасову.



Первоначально бронзовый бюст стоял напротив Большого дома. Случилось это в 1960 году. Создателем выступил ленинградский скульптор Л.Ю. Эйдлин. В 2000-м памятник был демонтирован в рамках реконструкции. Открыт вновь в 2011 году на площадке Восточного флигеля.

В музее проводят экскурсии: «История усадьбы Карабихи. Н.А. Некрасов в Карабихе», «В гости к Дедушке Мазаю», «Парки усадьбы Карабихи – весна, лето, осень», «Заповедный уголок», «Некрасовские места ярославского Заволжья», «Игры-потехи, забавы-утехи».

Приглашаю пройти в Большой дом.


Карабиха. Большой дом.Вид со стороны парадного двора. Фото В.Юрасова

Сама экспозиция начинается со второго этажа. Комнаты Большого дома, как впрочем, и Восточного флигеля, смежные.

Прекрасные интерьеры, особенно для любителей старины. Конечно, мало что сохранилось от прежней обстановки. Мебель и прочие вещи сотрудники музея кропотливо собирали по бывшим разоренным усадьбам. И пусть большинством из этих предметов владели не сами Некрасовы, в них все же присутствует дух времени. Даже обои делали по специальному заказу по образцам позапрошлого века. Некоторые вещи подарили родные семьи поэта.

На первом этаже Большого дома посетителей встречает владелец имения — Н.А.Некрасов.



А мы поднимаемся по лестнице на второй этаж Большого дома и попадаем в гардеробную.


Парадная лестница на второй этаж Большого дома

Гардеробная

В гардеробной нас встречает вешалка, или гардеробная стойка, типичной для XIX века конструкции (подобные вешалки мы встречали у Чайковского в Клину и у Римского-Корсакова в Санкт-Петербурге. Выступающая вперед перекладина совмещает в себе две утилитарные функции. Во-первых, это барьер для тростей. Во-вторых — дополнительная опора, препятствующая опрокидыванию вешалки под тяжестью многочисленных пальто.



Снимаем верхнюю одежду и обувь, оставляем все в гардеробной и проходим в приоткрытую дверь кабинета.

Кабинет Николая Алексеевича Некрасова

Мы в помещении, которое служило кабинетом сначала для Николая Алексеевича, а впоследствии — для его брата Федора.

Рабочее место поэта здесь как бы спрятано. Действительно, первое, на что обращаешь внимание, входя в кабинет, — это распахнутая дверь, ведущая на балкон. Вспоминаешь внешний вид дома, и становится понятно, что кабинет — центральное помещение второго этажа.

Слева и справа от двери расположены парные трюмо с трехчастными зеркальными полотнами и консольными полочками. Внешний вид трюмо эклектичен, а в резном декоре обрамления верхних овальных зеркал просматриваются асимметричные детали, характерные для стиля рококо.



И лишь потом взгляд устремляется налево, в угол, где расположено рабочее место поэта. Но вновь наше внимание отвлечено от мебели. Его оттягивает на себя живописное изображение головы лошади (Н. Е. Сверчков, 1856 г., копия). Чудесный, выразительный портрет.

В этой комнате есть выход на балкон.



С балкона открывается прекрасный вид на парадный цветочный партер перед Большим домом. Как утверждают смотрительницы музея, партер восстановлен в том виде, в каком он был во времена Некрасовых.

И только теперь нам предстоит рассмотреть три мемориальных предмета мебели, которые принадлежали Некрасову, ранее находились в его санкт-петербургской квартире, а после смерти поэта были перевезены его братом в Карабиху.

Первая мемория — двухтумбовый письменный стол из карельской березы (Н. Штанге, Санкт-Петербург, 1860-е гг.). Тумбы представляют собой, с одной стороны, основательные, а с другой — ажурные конструкции. В каждой из тумб три небольших выдвижных ящика скомбинированы с точеными ножками, которые дополнительно укреплены Н-образными проножками. Столешница покрыта красным сукном. Интересно, что красивый сам по себе материал, имеющий неповторимый и очень декоративный рисунок, — карельская береза — скрыт под слоями черного лака. Декоративности столу, помимо точеных ножек-проножек, придает плоская резьба, выполненная в стиле русского узорочья.

Вторая мемория — кресло Некрасова (неизвестный мастер, Северо-Запад России, 1860-е гг.). Сиденье, прямоугольная вставка в спинку и накладки на локотники мягкие, обиты сафьяном. Напомню, что сафьян — кожа козы, отлично выделанная, обладающая безупречной лицевой поверхностью, обычно выкрашенная в один из ярких цветов. По нижнему краю сиденья проложена бахрома ярко-красного цвета. Можно предположить, что ранее она лучше подходила к цвету сафьяна, который мог выгореть, выцвести от времени и от использования. В деревянной раме кресла просматриваются те же мотивы, что и в точеных элементах стола, но в отличие от стола проножки кресла изогнуты. Как и стол, деревянные части кресла покрыты черным лаком.



Наконец, третья мемория. Это корзина для бумажного мусора (неизвестный мастер, Северо-Запад России, 1860-е гг.). Стилистика корзины эклектична. Так, восьмигранная форма может отсылать нас к мавританскому стилю. С другой стороны, каждая грань представляет собой пластину с прорезным (на тканевом фоне) деревянным декором в виде двуглавого грифона, держащего герб с инициалами «НН» в центре.

Есть малонаучная версия, объясняющая возможную связь грифонов и инициалов — с именем Некрасова. Корзина могла быть сделана на заказ по типовому для мастера проекту (назовем его дизайном с грифонами). При этом в резной узор могли быть вписаны инициалы заказчика, то есть НН.

Но продолжим осмотр кабинета. Перед нами авторская копия портрета Николая Алексеевича Некрасова работы И. Н. Крамского (Санкт-Петербург, 1877 г.).

Портрет является центром симметричной композиции, притягивающим к себе большое количество фотографий и объединяющим вокруг себя два шкафа с библиотекой Некрасова.



Шкафы исключительно живописны. Нижние, глухие части дверок представляют собой необыкновенно фактурные филенки. Здесь и выпуклые вазы с пышными букетами цветов, и растительные гирлянды, и резьба различного рисунка по контуру филенки, и декоративно проработанные угловые «накладки», и картуши.



В разрыв полукруглого фронтона, украшающего верхнюю часть шкафов, помещена квадратная ваза-урна, стоящая на квадратном же постаменте. По фризу проложена бесконечно вьющаяся растительная резьба.



В углу кабинета организована зона для отдыха за чаепитием и чтением газет.



Обратим внимание на стулья. Их сиденья выполнены в технике плетения из соломки (соломка наверняка новодельная), а спинки оформлены в виндзорском стиле.



Осмотр кабинета завершаем взглядом на люстру.



История Большого дома тесно переплетена с судьбой не только Николая Алексеевича, но и его брата Федора.

Спальня Федора Алексеевича Некрасова...

Интерьеры спален нечасто воссоздаются в музейных экспозициях, а кровать в музеях является одним из самых редких предметов мебели.

Вот и сейчас в помещении мужской спальни представлен женский туалетный столик , или трюмо-комод (1830-е гг.). Чтобы разрешить возможное когнитивное противоречие, добавлю, что перед нами вещь не мемориальная, а типологическая. Рассмотрим столик поближе.



У столика комода имеются два широких ящика со ступенчато изменяющейся (для удобства сидения) в середине глубиной. От трюмо — зеркало в прямоугольной раме с двумя стойками по бокам (вероятно, для дополнительных свечей). Зеркало возвышается на надстройке с ящичками для драгоценностей, называемой в мире итальянской мебели словом alzata. Форма ящичков надстройки повторяет форму ящиков комода.



Но есть в спальне и некрасовская мемория. Это столик (1880–1900 гг.), ранее использовавшийся в столовой как закусочный, а сейчас приспособленный под витрину.



Верхняя часть столешницы — новодел (крышка витрины), а нижняя часть, с резным декором по периметру, — историческое подстолье. Ритм вертикальных элементов резьбы повторяется в балюстраде, которой украшена Н-образная проножка, а форма маленьких балясинок повторяет форму больших точеных ножек.



Люстра, как и положено в спальне, небольшая, аккуратная, дающая приглушенный свет.



Из спальни проходим в зал охоты. Движемся по Г-образному коридору, в котором висит вот такая люстра.



Зал охоты

Соответствующее настроение залу придают атрибуты охотничьей жизни, как то: охотничья сумка, рожок, чучела птиц и рога добытых животных, изображения всевозможных сценок и собственно ружья.





Эти ружья вместе с настенными часами были куплены Некрасовым и подарены крестьянам-охотникам.



Остальные предметы в зале типологические, например сундук-саквояж в комбинированной деревянной и металлической оплетке, боковины которого скромно и даже несмело украшены двумя нарисованными контурными линиями разной толщины.



На сундуке покоится дорожное бюро , или дорожный секретер , красного дерева (первая четверть XIX в.). Его конструкция настолько непроста:

«Крышка откидывается на металлических кронштейнах. Планшет под откидной доской крепится на петлях с помощью латунных замочков. Ящик раскладывается на две части со скошенными боковыми стенками, соединенными двумя латунными петлями. В боковых стенках передней части имеются пазы для доски с сукном, запирающейся латунной пластинкой. Вторая часть имеет внутренний вынимающийся ящик с многочисленными отделениями для канцелярских принадлежностей. Под ним — съемная доска с отделением для бумаг. Секретер запирается на внутренний металлический замок».

Люстра из зала охоты.



Кабинет Натальи Павловны Некрасовой

Из сугубо мужского помещения мы попадаем в помещение исключительно женское, которое в свое время занимала супруга Федора Алексеевича — Наталья Павловна.

Три предмета указывают нам на то, что хозяйка помещения — дама. Первый из них — швейная машинка марки «Зингер», издали выглядящая даже воздушно.



Второй — миниатюрный, элегантный, очень аккуратный дамский письменный стол (конец XIX в.).



На утонченных, заостренных книзу ножках; с красной подушечкой — подставкой под ноги, вмонтированной в центральную проножку; с небольшим ограждением по задней стороне, в углах которого помещены оригинальные подсвечники.

Стол подлинный, принадлежал семье Некрасовых.



Третий предмет — люстра с ажурным абажуром.



Спальня Натальи Павловны Некрасовой

Альков для размещения в нем кровати оформлен четырьмя колоннами и занимает чуть ли не бо́льшую часть пространства. В помещении к сожалению нет самой кровати. Тем не менее мы будем вознаграждены за это возможностью увидеть подлинные вещи семьи Некрасова.

В глубине алькова — мемориальный туалетный столик (середина XIX в.).



И в очертаниях элементов столика в целом, и в линиях его декора — во всем присутствует форма овала с зауженной талией. Будь то зеркало, или столешница, или контуры накладной резьбы на дверцах тумб. Некоторые элементы столика зооморфны, например стилизованные под морских коньков полочки под свечи или напоминающие лапы животных тяжеловесные ножки-опоры.

Внимательный читатель заметил, что стулья с плетеными вставками в сиденье и спинке, окружающие туалетный столик, — родные братья стулу, мимо которого мы только что прошли в кабинете Натальи Павловны.



Еще один мемориальный предмет — бельевой шкаф, или комод (вторая половина XIX в.). Формы комода просты: ящики плоские, ручек нет, вместо них использовались ключи. Из декора только рисунок шпона, перетекающий с ящика на ящик, да каннелюрированные накладки на ребра.



Люстра спальни.



Гостиная

По наличию тех или иных предметов мебели можно сразу сделать вывод о том, чем могло быть занято время посетителей гостиной: игрой на рояле или в карты, рукоделием, беседами и прослушиванием граммофонных записей.

Что касается рояля старейшей фортепианной фирмы Германии «Рениш» (1870-е гг.), то он не принадлежал Некрасову.



Из гостиной есть выход на балкон, с которого открывается прекрасный вид на Нижний парк, на Большую поляну.



Обратим большее внимание на банкетку простых и строгих форм, с характерными для классицизма перекрестиями в локотниках.



Рядом с камином организована зона рукоделия.

Каминный экран, выполненный в стиле модерн с характерными для него линиями-пузырями и линиями ириса, относится к началу XX века и не сочетается с другими предметами мебели, относящимися к предшествовавшим ему большим классическим стилям. Возможно, брат поэта, Федор Алексеевич, владевший Карабихой и доживший до расцвета модерна, поддался очарованию новомодного стиля, который просуществовал недолго, но был чрезвычайно популярен в свое время.



Перед нами дамский столик для рукоделия (первая половина XIX в.). Ранее он принадлежал княгине А. В. Голицыной и находился в имении Гагаринские Новоселки, Переславского уезда.

Утилитарный предмет мог бы быть совсем неказистым, если бы не был изготовлен из карельской березы и не имел «задумки». Так, издалека можно обмануться, оценивая на глаз высоту подстолья. Однако при ближайшем рассмотрении обнаруживается, что «нижний ящик» вовсе не ящик, а откидная крышка, а четыре темные точки на ней, издалека кажущиеся ручками, на самом деле — отверстия-выемки, в которые помещаются настоящие ручки расположенных выше ящичков. А потом оказывается, что если присмотреться еще более внимательно, то и для ручек трех самых верхних и самых узких ящичков тоже находятся выемки на откидной крышке.



Центральное композиционное место гостиной занято гигантским зеркалом-трюмо (середина XIX в.). Зеркало было привезено Федором Алексеевичем Некрасовым из дома купца Трунова. Можно только представить себе, какого высокого достатка был тот купец, который владел невероятных размеров зеркалом в золоченой резной в стиле рококо оправе, со столиком с мраморной столешницей на еще более богатых резных ножках-лапах, соединенных хитроумной резной проножкой. Трудно вообразить.

Но в этом месте моего рассказа нам придется представить себе еще кое-что. Речь о других, парных зеркалах-трюмо второй половины XIX века, которые принадлежали семье Некрасова и сейчас находятся за вашей спиной. Одно из них мы можем видеть отраженным в только что изученном нами купеческом трюмо. Мы вынуждены довольствоваться лишь отражением, так как некрасовские зеркала просто невозможно сфотографировать с близкого расстояния.



С игрой на рояле и рукоделиями мы отчасти разобрались. Переходим к беседам за чаепитиями, которые могли происходить за этим овальным чайным столиком. Его столешнице, но особенно ножкам приданы чрезвычайно прихотливые формы. Кресла (как и находящиеся в гостиной стулья) типичные барочные. Диван с фанерованной, украшенной низкопрофильной резьбой спинкой и стилизованными под рог изобилия локотниками — ампирный.



Зона игр образована ломберным столиком типовой конструкции: точеные ножки, немного отличающиеся от столика к столику формой и видом декоративной резьбы; невысокое подстолье; обитая зеленым сукном и, должно быть, складывающаяся крышка.



Последнее из перечня занятий — прослушивание граммофонных записей — было возможно благодаря присутствию в гостиной граммофона-патефона-тумбочки (начало XX в.). На то, что, наравне с каминным экраном, это более поздний предмет, нам указывают типичные для модерна линии накладного металлического декора.



Люстра.



Столовая

Столовая не порадовала нас столовой мебелью. Здесь только напольные часы да бюро-секретер (XIX в.). Дистанционно изучая бюро, по форме крышки-столешницы, край которой повторяет волнообразные изгибы ящиков, понимаем, что она выдвижная, а не откидная. Значит, рабочая зона с внутренними ящичками должна закрываться гибкой рейчатой крышкой-задвижкой, которая в мире итальянской мебели называется serrandina.



Взглядом на люстру и закончим нашу экскурсию по Большому дому Карабихи.



Из Большого дома мы с вами отправимся в Восточный флигель, где жил поэт. Об экспозициях флигеля расскажу в следующий раз.

Продолжение следует...


Источники:

https://a-les-sandro.livejournal.com/43932.html
https://club.silver-ring.ru/posts/542-usadba-karabiha-v-gostjah-u-nekrasovyh.html