[262x250]
На вопросы обозревателя “МН” отвечает один из архитекторов Евросоюза известный французский экономист Жан Пизани-Ферри.

Европейский союз лихорадит. Растущая безработица, которая в некоторых странах Европы уже сейчас достигает чудовищных 25%, различный уровень экономического развития входящих в него стран, а самое главное - диаметрально противоположные интересы его членов привели к тому, что курс евро на мировых биржах становится все более непредсказуемым. А значит, сбережения миллионов россиян, предпочитающих хранить их не в рублях, а в твердой валюте, оказались под угрозой. Стоит ли в спешном порядке избавляться от евроденег? Ожидает ли еще вчера сверхблагополучную Европу дефолт? Сохранится ли евро как единая валюта Евросоюза или страны-участницы вернутся к валютам национальным? За ответами на эти вопросы мы обратились к известному французскому экономисту, директору исследовательского института BRUEGEL Жану Пизани-Ферри, который в конце октября посетил Москву.

- Господин Пизани-Ферри, Евросоюз никак не оправится от кризиса, который обрушился на него три года назад. Многие склонны винить в этом Грецию. Как вообще получилось, что страна со столь большими экономическими проблемами вошла в монетарный союз?

- Это сугубо наша вина. Критерии для вхождения той или иной страны в зону евро были минимальными. Никто же не говорил, что нужен рынок труда, работающий определенным образом, нужна промышленность, специализирующаяся на той или иной отрасли... Во внимание принимались только два фактора - уровень инфляции и дефицит бюджета. Греция целиком и полностью этим критериям соответствовала, как и многие другие страны, чьи экономики по большому счету не были готовы к переходу на евро. Но все они в еврозону благополучно вошли, после чего вообще что бы то ни было делать для улучшения ситуации перестали. Правда, должен сказать, что с них ничего и не требовали. Большое внимание уделялось фискальной (налогово-бюджетной) политике, все же остальные вопросы оставались за бортом.

- Но как можно было не заметить громадный внешний долг Греции и не насторожиться?

- Но они же его не афишировали, до тех пор пока 16 октября 2009 года премьер-министр Греции внезапно не заявил, что реальный размер долга вовсе не тот, что они

озвучивали партнерам по ЕС, и не попросил помощи. Конечно, отдельные признаки были и раньше. Греция всегда была очень слабым государством с плохой системой управления. Политическая традиция предусматривала большие затраты для привлечения избирателей во время выборов. Экономика развивалась за счет государственных займов. До поры до времени эта система работала, но во время кризиса 2008 года дала сбой, проще говоря, Греции перестали давать новые займы, и у нее не оказалось денег, чтобы расплатиться по старым.

- В такой ситуации государство обычно обращается за помощью в Международный валютный фонд (МВФ)?

- Это было первое, что пришло в голову греческому правительству. Туда они и отправились, но МВФ их послал... в ЕС примерно с такой формулировкой: “Прежде чем вам помогать, мы хотим знать, что думают по этому поводу ваши партнеры по валютному союзу”. Определенная логика в этом была. Не может же отдельная область России обратиться за помощью в Международный валютный фонд из-за того, что напортачила со своим бюджетом. Другой вопрос, что ЕС не является единым государством, но валюта-то у него общая, а значит, и все денежные вопросы должны решаться сообща. Примерно так рассуждали в МВФ.

- А что же думали по поводу Греции и ее проблем в Евросоюзе?

- Н-И-Ч-Е-Г-О! Никто не знал, как поступать в подобной ситуации, поскольку никаких механизмов регулирования, способных затушить пожар в зародыше, в валютном союзе предусмотрено не было. Кто-то говорил: “Это внутренняя проблема ЕС, мы должны решить ее сами, оказать помощь Греции из собственных средств”. Другие не соглашались: “Лучше привлечь МВФ, у которого наработаны механизмы выдачи долгов и их возврата”. Третьи боялись, что “если поможем Греции, то дадим сигнал другим странам, что мы такие мягкосердечные, пусть лучше объявляют дефолт”. Четвертые возражали: “Необходимо сохранить лицо и репутацию суверенов. Пусть все знают, что мы в Евросоюзе платим свои долги. Ни одно государство, входящее в него, не может быть в дефолте...” Бурная дискуссия продолжалась 7 (!)

месяцев, с октября 2009-го по май 2010 года. У наблюдавших за ней игроков валютного рынка вопросов возникало все больше, и доверие к евро - вполне закономерно - начало падать.

- Их насторожил громадный размер греческого долга? Они сомневались, что ресурсов ЕС хватит, чтобы его отдать?

- Дело совсем не в этом. Ну что такое экономика Греции - всего-то 2% от ВВП Евросоюза. Мы могли погасить его в любой момент и не заметить. Проблема в том, что в современном мире деньги больше не являются олицетворением чего-то материального (золота, серебра и т.д.). Их стоимость определяется качеством управления, способностью Центробанка той или иной страны регулировать денежные потоки. Небольшая инфляция, стабильные цены говорят о хорошей модерации. Все эти признаки были в ЕС в начале 2000-х, именно поэтому евро считалось стабильной валютой. А тут возникли сомнения в качестве управления...

- Кризис в Греции не преодолен до сих пор - греки категорически против закручивания гаек в экономике, богатые же северные страны не спешат раскошеливаться на помощь Греции?

- Жителей северных стран понять можно. Они вот уже три года наблюдают, как греческое правительство пытается бороться с кризисом, не встречая ровно никакой поддержки у собственного народа. За это время экономика Греции упала на 20%, зарплаты снизились на 50%, но люди упорно не хотят работать в реальном секторе экономики, предпочитая сферу торговли и услуг. Они не хотят снижать цены, не хотят конкуренции... Все это не соответствует ментальности северян, их отношению к жизни. Они не понимают греков и именно поэтому не хотят давать свои деньги им в долг, потому что элементарно боятся, что Греция их не вернет.

- В этих условиях, может быть, проще Грецию из валютного союза исключить - и дело с концом?

- Давайте будем честными до конца: в кризисе, который накрыл Грецию, виновата не только она, но и те, кто давал ей деньги в долг под высокий процент. В принципе мы сами сделали ее несостоятельной, неэтично теперь умывать руки и говорить: “Идите отсюда, разбирайтесь сами со своими проблемами!”

С другой стороны, надо понимать, что уход Греции из Евросоюза может породить еще больше проблем. За минувшие годы всем стало ясно, что Греция - чрезвычайно слаба в политическом плане. Никто не захочет инвестировать в греческую драхму, а значит, ее курс по отношению к евро сразу же упадет. В результате нам все равно придется помогать Греции, чтобы поддержать ее новую валюту. Дальше - больше. Многие греческие компании, которые пока что держатся на плаву, имеют долги перед поставщиками в других государствах. Они потребуют возвращать долги в евро, доходы же компаний будут в новой драхме, рассчитаться с поставщиками они скорее всего не смогут, что приведет к длинной череде банкротств. А как быть с банковскими вкладами? Счета в греческих банках, предположим, можно конвертировать в драхму, в немецких же они так и останутся в евро? Понятно, что все предпочтут держать деньги в таких банках, чтобы защитить себя от рисков деноминации, а значит, греческая банковская система будет расшатана на корню...

Разумеется, все эти проблемы можно было бы решить, существуй в Евросоюзе хорошо отрегулированный механизм выхода из него. Но его нет! Когда валютный союз только создавался, предполагалось, что все захотят в него вступить, но никто не захочет из него выйти. Так что фактически вы покупали билет в одну сторону.

- Мы постоянно говорим о том, что в Европейском валютном союзе нет одного, не предусмотрено второго, третьего, что порождает многочисленные проблемы. Как это в принципе возможно в такой солидной организации?

- Все эти проблемы возникли из-за того, что наш валютный союз - совершенно уникальная вещь. До сих пор валюта неизменно следовала за государством. Здесь же она была создана специально, чтобы разные государства объединить. С этой функцией евро прекрасно справился: финансовые потоки внутри Евросоюза увеличились многократно. Более того, на смену связям между государствами пришли связи между частными лицами. Люди кладут деньги в банк в одной стране, делают отчисления пенсионному фонду во второй, работают в третьей, живут в четвертой... К сожалению, эта интеграция имела и обратную сторону - снижение процентных ставок после вступления в еврозону породило небывалый потребительский бум в южных странах (Испания и др.), что привело к перегреву их экономик. Все эти негативные тенденции многократно усилились во время кризиса. Мы поняли, что должен быть некий единый центр, который будет управлять денежными потоками внутри ЕС, регулировать процентные ставки, отслеживать за слиянием и поглощением банков... Беда в том, что одного банковского союза для этого недостаточно, когда речь заходит о таких непопулярных мерах как девальвация, нужна политическая воля, чтобы ее осуществить. Без государства здесь не обойтись. Если мы сможем превратить Евросоюз в федерацию, то кризис будет достаточно быстро преодолен.

- Но готово ли население ЕС переселиться в единое европейское государство? Не проще ли вернуться в рамки национальных государств с национальными валютами?

- В моей родной Франции регулярно проводятся опросы на тему “Что вы думаете о Евросоюзе?”. И вот что парадоксально - 65% французов говорят, что зря мы перешли на евро, но при этом 65% считают, что из еврозоны нельзя выходить ни при каких обстоятельствах. Точно так же и национальные правительства: когда надо принимать какие-то решения, они неизменно делают выбор в пользу тех, которые позволяют европейским странам оставаться вместе. Думаю, это такой своеобразный урок истории - создав что-то, вы уже не можете сказать: “Ах, извините, мы ошиблись!” и повернуть вспять. Да, введение евро породило много проблем, значит, нам придется их решать, только и всего.

Елена Журавлева
"Мир новостей"