Опасения, что очередная «экранизация бессмертного романа» выльется в очередную же халтуру, оказались напрасными. Многосерийную ленту Сергея Урсуляка «Жизнь и судьба» высоко оценили даже самые пристрастные и заинтересованные зрители. И можно было бы петь исключительно дифирамбы, если бы не одно «но».

А именно - из романа исчезли огромные куски, в которых автор ставит знак равенства между фашистским режимом и сталинским строем. А ведь это у Гроссмана главное, за это роман запрещали, а самого писателя гнобили!

- Мы можем только догадываться, почему режиссер убрал основную линию экранизируемого романа, - говорит заместитель председателя Совета центра «Мемориал» Никита Петров. - «Жизнь и судьба» - хороший, достойный фильм, особенно на фоне огромного количества завиральных, приукрашенно-огламуренных картин последних лет о войне. Но без линии осмысления тождества тоталитарных режимов эффект от картины совсем не тот, каким мог бы быть.

Возможно, режиссер решил поосторожничать. Во-первых, подобные сравнения наверняка ранят пожилых людей, для которых имя Сталина по-прежнему чуть ли не святое, - и старики не раз возмущались вольной, на их взгляд, трактовкой советской истории.

Во-вторых, зритель мог усмотреть некие аналогии того времени и дня сегодняшнего. В общем, Урсуляк решил не сгущать краски, пошел на некий компромисс. Снимает же на госканале!

- Действительно, нынешние идеологические установки - не допускать подобного рода сравнений ни в коем случае! - подтвердил Никита Петров.
[показать]

- Я работал достаточно свободно, никто никаких требований мне не предъявлял, - прокомментировал, в свою очередь, Сергей Урсуляк. - Ушли некоторые линии, но они показались мне несущественными. Да и не получилось бы поставить все, что написал Гроссман, - и так слишком многофигурная композиция, сложная для восприятия. Я делал картину, исходя из своего видения романа. И для меня было важно рассказать не о борьбе со сталинским режимом, а о людях, поставленных в драматические жизненные обстоятельства. Если кому-то эта мысль о равенстве двух систем близка, он найдет ее подтверждение и в этой картине.

А вот дочь Василия Гроссмана высоко оценила картину. По ее мнению, авторам удалось сказать именно то, что хотел сказать отец.

- Фильм сделан очень серьезно и бережно, - говорит Екатерина Короткова-Гроссман. - Никаких нареканий не может вызвать у тех, кто любит эту книгу. Мне звонили многие знакомые, коллеги - особое внимание обращают, что в картине нет излишнего натурализма: «любования» ранами, увечьями, страданиями. В общем, всего того, что, к сожалению, очень часто присутствует в современных военных фильмах. Очень хорош подбор актеров, они похожи на людей того времени. Лица, движения выглядят натурально, не искусственно...

Конечно, нашлись телезрители, отыскавшие свою «ложку дегтя». Кому-то не понравился Маковецкий - «с приклеенным носом», кому-то Балуев - «слишком похож на себя в других ролях». А кто-то говорит: вот если бы вышел фильм лет 30 назад, стал бы шокирующим откровением. А сейчас - всего лишь «один из»...

Сложно не согласиться с высказываниями большинства зрителей: нельзя такой фильм каждые десять минут перебивать рекламой!

- У романа была непростая судьба, - проводит небольшой исторический экскурс литературовед Бенедикт Сарнов. - После появления первого тома, который назывался «За правое дело», автора выдвинули на Сталинскую премию. Но потом роман запретили, изъяли все экземпляры, черновики, копию и даже копировальную бумагу из пишущей машинки. Слишком откровенно, «в лоб» о тех событиях, свидетелем которых был сам автор. Гроссман обращался с письмом к Хрущеву, просил, чтобы дали возможность продолжать работу над романом. Но ему не позволили. Главный идеолог Михаил Суслов лично встречался с писателем, сказал ему: этот роман будет опубликован не раньше чем через 250-300 лет. Как мы видим, он ошибся, столько не просуществовал даже Советский Союз...


Виктория Катаева
"Мир новостей"
http://mirnov.ru/mn/14-1.php