ЧАС ГЛОБАЛЬНОГО УДАРА
В последнее десятилетие в США выдвигаются различные варианты «быстрого глобального удара», предусматривающего поражение в течение одного часа любых целей на планете с помощью неядерных ракетных систем. В качестве средств для такого удара рассматривались МБР и БРПЛ с обычными боеголовками.
В ходе испытаний этот аппарат (см. рис. выше) пролетел чуть менее 4 тысяч километров, причем меньше, чем за один час. Власти США уже давно намеревались создать «Прогрессивное гиперзвуковое оружие». Новая военная программа предусматривала создание именно этого уникального аппарата, который позволит армии США уничтожать объекты, расположенные в любой точки Земли меньше, чем за один час
В частности, предполагалось разместить по две БРПЛ с неядерными боеголовками на каждой стратегической подводной лодке типа «Огайо». При этом, согласно условиям нового Договора СНВ, стратегические ракеты с обычными боезарядами должны включаться в общее количество носителей стратегического ядерного оружия, ограничиваемых Договором.
Позднее появилось предложение размещать ракеты средней дальности (2000–3000 миль) с обычными боезарядами на ударных подводных лодках класса «Вирджиния».
ВВС и ДАПРА начали разработку системы FALCON, которая должна поражать цели на расстоянии 9000 миль. Предлагается также использовать сверхзвуковой летательный аппарат HTV-2 с дальностью свыше 4000 миль. ВМС проводили работы по созданию системы ArcLight на базе первой ступени ракеты-перехватчика SM-3.
Следует отметить, что в упоминавшемся выше докладе «Модернизация ядерной стратегии» предлагается развернуть 12–20 МБР с неядерными боеголовками (Hypersonic Technology Vehicle-2) в Калифорнии или других регионах США, чтобы они могли, не пролетая над территорией России и Китая, поразить шесть ракетных шахт в КНДР и Иране. По оценкам авторов доклада, США обычными высокоточными средствами поражения смогут без применения ядерного оружия уничтожить 100% всех необходимых целей в КНДР и Иране.
Существенное значение имеет и баланс обычных вооружений. В период холодной войны СССР и Организация Варшавского договора обладали значительным превосходством над США и Североатлантическим альянсом в сухопутных вооруженных силах, но уступали Западу в военно-морских вооружениях. Ныне же США и американские союзники многократно превосходят Российскую Федерацию во всех компонентах обычных вооруженных сил. Согласно последним официальным данным, 22 страны НАТО, участвующие в ДОВСЕ, имеют в Европе 11 624 танка, 22 788 ББМ, 13 264 артиллерийские системы калибра 100 мм и более, 3621 боевой самолет, 1085 ударных вертолетов, а Россия – 3660 танков, 7690 боевых бронированных машины (ББМ), 4634 артиллерийские системы калибра 100 мм и более, 1542 боевых самолета, 365 ударных вертолетов. Таким образом, Североатлантический альянс превосходит Российскую Федерацию по всем типам вооружений, которые включены ДОВСЕ: в 3,2 раза по танкам, в 2,3 раза по ББМ, в 2,9 раза по артиллерии, в 2,1 раза по боевым самолетам и в 2,7 раза по ударным вертолетам.
К тому же в 2007 году Москва объявила о моратории на выполнение ДОВСЕ, а в 2011 году прекратили соблюдать условия этого Договора и страны НАТО. Следует напомнить, что 7 из 29 государств – членов Североатлантического альянса не являются участниками ДОВСЕ, в том числе Эстония, Латвия и Литва, непосредственно граничащие с Российской Федерацией.
ДОВСЕ сыграл определенную роль по снижению уровня военной напряженности в Европе. За 20 лет его действия стороны ликвидировали свыше 70 тыс. единиц вооружений. Однако за последние годы в Европе произошло несколько войн, в том числе на территории бывшей Югославии и бывшего СССР.
Тем не менее ежегодно в середине декабря представители 56 государств – участников ОБСЕ собираются в Вене для обмена информацией об их вооруженных силах, военной организации, личном составе и основных системах вооружения и техники. Страны также обмениваются информацией о планировании в области обороны и бюджетах на протяжении года. Этот всесторонний обмен информацией проводится в соответствии с наиболее важным инструментом в области мер укрепления доверия и безопасности (МДБ) в регионе ОБСЕ – Венским документом 2011 года.
Вместе с тем ни ДОВСЕ, ни Венский документ не затрагивают наиболее важные элементы современного военно-стратегического баланса. Решающую роль сегодня играют высокоточные системы поражения, беспилотные летательные аппараты, а также информационные системы, обеспечивающие разведку, боевое управление и командование войсками, от которых зависит успех на поле боя. Не учитываются и ударные системы морского базирования, такие как крылатые ракеты и палубная авиация, весьма эффективно применявшиеся в военных конфликтах последних десятилетий.
 [показать]НАТО постоянно совершенствует разнообразные средства воздушно-космического нападения. Фото с официального сайта компании BAE Systems (Великобритания) |
АДАПТИВНЫЙ ПОДХОД
Все большую роль в военно-стратегическом балансе играют системы ПРО, предназначенные для перехвата баллистических и крылатых ракет различных классов. Однако США вышли из Договора в одностороннем порядке в июне 2002 года. Администрация Джорджа Буша-младшего объявила о намерении создать эшелонированную ПРО наземного, морского, воздушного и космического базирования. При Буше-младшем Пентагон планировал развернуть 44 ракеты GBI. Кроме того, намечалось развернуть Третий позиционный район с 10 двухступенчатыми перехватчиками GBI в Польше (а также РЛС в Чехии).
Администрация Барака Обамы в 2009 году радикально изменила приоритеты противоракетной обороны, сделав упор на ПРО на ТВД. Было принято решение ограничить количество противоракет GBI 30 единицами. В то же время администрация Обамы объявила об отказе от разработки ряда систем стратегической ПРО, в том числе KEI, MKV и космической программы, а также от Третьего позиционного района в Восточной Европе. Одновременно был провозглашен Европейский поэтапный адаптивный подход (ЕПАП), который должен быть осуществлен в четыре этапа реализации вплоть до 2020 года.
ЕПАП предусматривает развертывание на четвертом этапе (после 2018 года) усовершенствованных перехватчиков SM-3 Block 2B, которые могут осуществлять «ограниченный» перехват МБР. Отсюда возникли опасения, что США могут развернуть в дальнейшем эшелонированную стратегическую ПРО.
Как заявил директор Агентства по ПРО Патрик О`Рейли, «прежде всего программа SM-3 Block 2B предназначена для перехвата МБР, и именно с этой целью она разрабатывается». Это первый эшелон обороны американской территории. По словам помощника министра обороны Брэда Робертса, «целью четвертой фазы Адаптивного подхода является защита территории США».
Кроме того, предусматривается размещение перехватчиков SM-3 на кораблях ВМС США, оснащенных системой «Иджис». К 2020 году в общей сложности 94 таких корабля будут оснащены несколькими сотнями противоракет. При этом группировка кораблей, приписанных к Атлантическому флоту США, может возрасти до 20. Из них примерно треть может находиться в Средиземном и Северном морях. Возможен периодический заход этих кораблей и в прилегающие к берегам России моря – Черное, Балтийское, Баренцево, а это означает прямую возможность осуществлять перехват российских МБР на среднем участке полета.
Большой резонанс вызвал доклад экспертов по вопросам ПРО, подготовленный в апреле 2012 года под эгидой Национальной академии наук (НАН). Группу экспертов возглавляли Дэвид Монтагю, бывший президент ракетного подразделения компании «Локхид», и Уолтер Слоукомб, бывший заместитель министра обороны в администрации Клинтона.
Согласно оценке авторов доклада, системы ПРО «Иджис», ТХААД и «Пэтриот-3», предусмотренные одной-тремя фазами ЕПАП, в состоянии обеспечить эффективную комплексную защиту американских войск и союзников в Европе, на Ближнем Востоке и в западной части Тихого океана от баллистических ракет малой и средней дальности.
В докладе НАН утверждается, что если скорость перехватчиков составит не менее 4 км/сек, то для защиты Европы потребуется всего три-четыре района ПРО наземного и морского развертывания. Наличие подобных перехватчиков также позволит обеспечить защиту от попыток помешать доступу вооруженных сил США в западную часть Тихого океана и от ударов по базам на Гуаме и Окинаве.
Если эти меры будут полностью осуществлены, то отпадает необходимость осуществления четвертого этапа ЕПАП и развертывания перехватчиков SM-3 Block 2B в Польше и других регионах. По мнению авторов доклада, четвертая фаза не нужна для ПРО на ТВД и не является оптимальной для защиты американской территории. Для защиты территории США эксперты НАН считают необходимым создание третьего позиционного района стратегической ПРО на Восточном побережье США. В этих целях рекомендуется разработка нового стратегического перехватчика с использованием 1-й и 2-й ступеней перехватчика KEI, работа над которым была прекращена администрацией Обамы еще в 2009 году.
Подробно проблема ПРО анализируется в докладе, посвященном проблеме противоракетной обороны в отношениях России и США, выдержки из которого были опубликованы в «Независимом военном обозрении».
В полицентричном мире военно-стратегический баланс нельзя, как в годы холодной войны, сводить только к стратегическим ядерным силам США и России, хотя на их долю все еще приходится более 90% существующих ядерных арсеналов. Согласно новому Договору СНВ, Россия и США остановились как по боезарядам, так и по носителям, которые все еще существенно превышают арсеналы этих вооружений, имеющихся у других ядерных держав.
В настоящее время в мире имеется помимо России и США примерно 1 тыс. ядерных зарядов, находящихся на вооружении Китая, Франции, Великобритании, Индии, Пакистана, Израиля и Северной Кореи.
Однако это вовсе не означает, что другие ядерные державы могут по-прежнему оставаться вне режима контроля над ядерным оружием. К нему должны постепенно подключаться и другие обладатели ядерным оружием. Процесс разоружения, в том числе – ядерного, должен перестать быть двухсторонним и обрести многосторонний характер. Вопросы контроля над вооружениями в ядерной сфере требуют поиска коллективного решения имеющихся здесь проблем. Это требует постепенного вовлечения в переговорный процесс других членов «ядерного клуба», подписавших Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО).
Особенно важно участие в этом процессе Китая, имеющего 55–65 МБР и обладающего потенциалом для многократно увеличения своих ядерных сил. Поскольку большинство китайских ракетных систем и самолетов дальней и фронтовой авиации имеет двойное назначение, то есть могут использоваться как с обычными, так и ядерными боезарядами, ряд специалистов считает, что ядерный арсенал КНР многократно превышает общепринятую на Западе оценку (180–220 боезарядов). Ситуацию осложняют утверждения о сети гигантских подземных тоннелей, в которых могут секретно храниться китайские ядерные вооружения. Некоторые американские эксперты утверждают, что КНР больше не придерживается минимального сдерживания, а преследует более амбициозные цели, намереваясь сравняться с ядерными сверхдержавами к середине нынешнего столетия. Эта неопределенность может помешать дальнейшим сокращениям ядерных арсеналов России и США.
Есть и более сложная задача – обеспечить в процессе дальнейших переговоров учет ядерных потенциалов, которыми располагают государства, не являющиеся участниками ДНЯО: Израиль, Индия, Пакистан, КНДР. Необходимо найти приемлемые для всех подходы к тому, как эти потенциалы могут быть вовлечены в разоруженческий процесс.
Подробнее: http://nvo.ng.ru/gpolit/2012-11-16/1_stabilnost.html