ГЛАВА 3. МИНУС-ЦИВИЛИЗАЦИЯ: ОТКРЫТОЕ ДОСЬЕ
Племя Шеддим
 

В Торе, текстах Талмуда, в темных каббалистических изысканиях встречаются глухие, намеренно темные упоминания о таинственном племени Шеддим. Эти существа похожи на людей, но они — не люди. Происхождение их неизвестно доподлинно — будто бы стали они плодом каких-то загадочных экспериментов с человеческой сущностью. И ставились эти опыты, как говорят еврейские мистики, ради создания существ без морали и нравственности, сострадания и способности делать различие между добром и злом. Шеддим — наказание человечеству, каратели человеческой цивилизации, призванные принести ей беды, страдания и ужас. Шеддим по древней легенде отличаются необыкновенным могуществом, покоящимся на уме, силе и темных колдовских способностях…

Чем больше времени проходит со дня падения СССР чем дальше заходят нынешние мировые процессы, тем крепче становится наше убеждение, мы имеем дело не просто с Западом, не просто с европейской и американской цивилизациями. Нет, среди действующих лиц социодинамики появилась Минус-цивилизация, родившаяся из преисподней человеческого общества. Самое мрачное и опасное порождение психоистории.

Это не американцы и не евреи, не масоны и не сионисты, как упорно продолжают заблуждаться многие. У этих существ нет родины. Они стали зловещей сетью-системой, которая пронизывает мир. Они — носители самого чистого духа «добывания трофеев», мировые пираты и мародеры. Мы называем их Античеловечеством.

Еще недавно Минус-цивилизация воевала вместе с Американской цивилизацией против СССР. И многие из нас считали, будто есть только один главный враг — США. Как мы ошибались! Но теперь, когда СССР пал, скрытая раньше за американскими небоскребами Минус-цивилизация вышла на поверхность. И повела свою войну против всего творческого, созидательного человечества. Цель ее заключается в установлении полного контроля за психоисторией, в подчинении человечества ее нуждам и задачам, лежащим «по ту сторону добра и зла».

Но Тень появилась в нашей Реальности не вчера. Ей уже не один век от роду. И следы ее мы можем отыскать в истории. Античеловечество чувствуют многие умы. Что ж, брат-читатель, давайте полистаем наше открытое досье.
Тайна Венеции

Сегодня, наверное, каждый знает о том, что Соединенные Штаты, в 1991 году нас победившие, генетически происходят от Британии точно так же, как Ева — от Адамова ребра. А от кого берет начало темная сторона правящей элиты Британии, определившей судьбы мира эпохи индустриализма?

Далее, друзья, мы представим вам обширную работу, подготовленную по этому непростому вопросу Шиллеровским институтом знаменитого американского мыслителя и диссидента Линдона Ларуша.

…Великобритания, островная торгово-финансовая, мореходная и промышленная империя, выступает преемницей знаменитого города-государства Венеции, могущество которой зиждилось также на финансах и сильнейшем флоте. Жемчужина Северной Италии, построенная на топях и лагунах, Венеция была почти островом. Рано, очень рано венецианцы начинают заниматься выгодной торговлей между Востоком и Западом, используя свой флот и торговые пункты-фактории на самом главном море древности — Средиземном. Венецианцы с их деловым стилем становятся основоположниками «трофейной» линии развития Западной цивилизации, оттачивая искусство уничтожения конкурентов чужими руками, стравливания своих соперников между собой, подрывая их изнутри. Они пускают в ход обман, интриги и шпионаж. В Европе эпохи Возрождения слово «венецианец» стало синонимом храброго, богатого и дьявольски умного, но неразборчивого в средствах человека, стоящего по ту сторону добра и зла, отвергающего мораль. Использующего для успеха и яд, и кинжал наемного убийцы, и заговор, и подкуп.

Первым уничтоженным конкурентом Венеции стала Восточная Римская империя или Византия — православное государство, которое также имело сильный флот и властвовало на Восточном Средиземноморье, объединяя Грецию и Малую Азию, а в лучшие времена — и Ближний Восток. Его жители нарекали себя ромеями — римлянами. Чтобы уничтожить державу ромеев, венецианцы использовали французских и немецких рыцарей, спровоцировав их на Четвертый крестовый поход. Крестоносцы вообще-то собирались в очередной раз освобождать Палестину от мусульман. Поскольку своего транспортного флота у них не было, они наняли его у Венеции. Но денег у западных рыцарей было мало, и тогда венецианцы предложили им «бартерную сделку». Крестоносцы в оплату транспортных услуг Венеции согласились разгромить христианское государство, конкурента Венеции — Византию, взяв штурмом Константинополь. Ну а потом венецианцы обещали доставить славных воинов в Палестину.

В 1214 году Константинополь пал. Крестоносцы-католики учинили резню и грабеж великого православного города, Второго Рима. Этот удар оказался смертельным для Византии. После она лишь слабела и нищала, пока не пала жертвой турецкого нашествия в пятнадцатом веке.

Разгром Константинополя стал чудовищным преступлением с точки зрения морали даже того жестокого времени. Христиане массой убивали и грабили христиан. Зато Венеция получила все, что хотела: конкурент был сметен чужими руками. Прибыли от посреднической торговли между Востоком и Западом рекой потекли в Венецию. Особенно от перепродажи пряностей, которые в Европе ценились на вес золота. Венецианские агенты и купцы проникали к монголам, доходили до Индии. Венецианцы не брезговали вкладывать деньги и в торговлю христианскими невольниками, сотрудничая в этом коммерческом проекте с арабскими пиратами, турками-сельджуками и татарами. Тогда, до открытия Америки с ее золотыми залежами, в Европе было очень мало монеты, почти вся она собиралась в Венеции.

В XIII-XIV веках Венеция становится центром европейских финансов. Именно город-государство начал первым кредитовать другие страны, таким образом вмешиваясь в их внешнюю и внутреннюю политику. Венеция считалась республикой. Но на самом деле там царила классическая олигархия, где властью и правами пользовались лишь очень богатые кланы. Именно они выбирали правителя — дожа, формировали высший совет государства.

Но вот наступает поворотный XV век. Испания и Франция, покончив с феодальной раздробленностью, превращаются в великие державы, намного превосходящие Венецию по своей мощи. Португальцы находят путь в Индию вокруг Африки. Турки-османы в 1453 году захватывают Константинополь и водружают знамя ислама над Балканами, Грецией и Малой Азией. Теперь они угрожают Европе. Испанцы в 1492 году снаряжают экспедицию Колумба и открывают Америку.

В это время Венеция налаживает активную торговлю рабами — совместно с турками, становится международным центром работорговли. Но главные торговые пути мира уходят из Средиземного моря, Венеция начинает терять значение. Наступает бурный и кровавый век шестнадцатый…

Венеции приходится нелегко. В 1494 году на земле Италии начинается война между католиками: испанцами и французами. Италия ведь богата и плодородна. К тому же, именно в Италии, в Риме, находился тогдашний политико-религиозный центр европейского мира. В Вечном городе располагалась резиденция Папы Римского. Папы тогда пытаются вести сложную игру. Им не хочется чужого владычества в Италии, хоть испанского, хоть французского. Папы изначально хотят властвовать над королями. Они пытаются лавировать между новыми силами. Но у них есть старый враг — Венеция. Венеция не нравится всем. В начале шестнадцатого века Папа, испанцы и французы решили сообща разгромить Венецию, составив Камбрейскую лигу. Но в 1509-м лига распалась. Папа не пожелал торжества иностранцев в Италии. Это оказалось роковой ошибкой. Коварная Венеция нанесла ответный удар.

Чтобы подорвать власть Папы и могущество великих католических стран, она переносит войну в сферу идей, и это оборачивается одной из самых долгих и разрушительных трагедий в истории человечества…

Семя конфликта было брошено в почву в шестнадцатом столетии. За два века до того Папа Пий Второй и выдающийся богослов Николай Кузанский выдвигают идею концепцию человека как образа и подобия Божьего, имеющего Божьи способности. Эти идеи совершенно не вязались с работорговым бизнесом и идеологией «трофеизма». Ведь нельзя же, в самом деле, торговать людьми, коль они — суть образы Господни!

И Венеция начинает борьбу. Выходец из богатейшего венецианского рода, выпускник Падуанского университета Гаспаро Контарини, был глубоким знатоком философии Аристотеля. В учении этого философа он особо выделял положение о том, что люди от рождения делятся на рабов и господ, и эти отношения естественны, природны. Идеи добра и справедливости есть некое умозрение, существование их нельзя проверить органами чувств. Это было оправданием олигархического строя, психологии «добывания трофеев» и работорговли.

Контарини пошел дальше. «… «По существу я понял, что даже если я полностью покаюсь в свои грехах и даже более того, это ничуть не поможет мне заслужить себе счастье или даже удовлетворение от того, что грехи отпущены… Я пришел к твердому убеждению, что никто не в состоянии оправдаться собственным трудом или очиститься от желаний своего сердца». В другом письме он сравнивает человека с червяком…» (Цит. по Schiller Institute Bulletin No. 4 Part III).

Иными словами, человек — не образ Божий, а Зверь. Каяться ему необязательно, главное — собственные желания. Контарини становится основателем весьма влиятельного среди венецианской знати общества «Спиритуали» и основоположником так называемой «чёрной аристократии» Венеции, послом сначала при Папе Римском, а затем — и при дворе императора Священной Римской империи Карла Пятого, под властью которого пребывали Испания, Австрия, Германия и Голландия, север Италии и новые колонии в Южной Америке. Потом он становится членом Совета трех — высшего органа власти в Венеции, Наконец, он получает титул кардинала.

Признание человека зверем, а не подобием Божьим породило длинную цепь последствий, и в конце этой цепи — Гитлер, и Троцкий, концлагеря и мировые войны, технологии манипуляции человеком. И еще многое другое…

Именно Венеция в борьбе с Папой и новыми централизованными государствами в начале шестнадцатого века поддержала раскол в католической церкви и способствовала появлению протестантизма. Благодаря Реформации Европа почти полтора века будет истекать кровью, полыхать пожарами междоусобных войн.

Венеция добьется своего: западные народы окажутся расколотыми и примутся ожесточенно резать друг друга на религиозной почве точно так же, как потом красные и белые в России будут яростно уничтожать друг друга в аду Гражданской войны. Горы трупов более чем на целый век завалят Германию и Францию, Англию и Нидерланды. Аж до 1648 года, до окончания Тридцатилетней войны. Венеция поддержит как Реформацию, так и Контрреформацию. Страшные жертвы принесет тогда и Россия — ей придется пройти сквозь Смуту и попытку обращения в католичество в самом начале семнадцатого века.

Что же такое Реформация, взорвавшая Европу почти пять веков назад? Это — религиозное течение, вожди которого заявили: мы не хотим подчиняться Папе Римскому. Мы обойдемся без монахов и монастырей. Мы сами будем читать Библию и не станем платить подати Риму.

Реформация-Протестантизм была разных толков. В Германии — лютеранство. В Англии — англиканство, где главой церкви выступает король. В Швейцарии возобладал кальвинизм, породивший выборность священников в общинах и создание мрачного строя, в котором правили духовные вожди. Они запрещали яркие одежды, смех и музыку, поощряли доносительство, жгли на кострах еретиков и требовали от народа только одного: усердного труда и молитвы. Из кальвинизма развились английское пуританство, давшее жизнь Соединенным Штатам, и французское гугенотство, затем погибшее во Франции, но выжившее в Голландии.

Реформация вызвала целую череду религиозных и гражданских войн. В Германии — целых три войны в одном шестнадцатом веке. Кстати, именно в Германии граждане Мюнстера пытались осуществить полный коммунизм — включая и общность женщин. Пока их силой не утихомирили. Во Францию Реформация резню между католиками и гугенотами. Вспыхивает гражданская бойня. Расколотая по религиозному признаку страна едва не разваливается на части. Обильно кровь льется и в Англии. В Нидерландах вспыхивает восстание протестантов против испано-католического владычества, которое затем перетекает в большую войну. Апофеозом Реформации стала Тридцатилетняя война в Европе 1618-1648 годов, сопровождавшаяся зверствами, голодом и разорениями, гибелью трети населения Германии.

Реформация породила Контрреформацию со стороны католической церкви и императора Священной Римской империи. Именно тогда возник Орден иезуитов. Свирепствует инквизиция: в Европе на кострах погибают сотни тысяч людей. Поощряется доносительство, доносчиков поощряют частью конфискованного у сожженных имущества. Поощряется «стукачество» малолетних детей на родителей. Впрочем, заживо людей охотно жгли и протестанты. Можно смело сравнивать события тех времен с нашими революцией, Гражданской войной и репрессиями. Сотни тонн золота, выкачиваемого из Америки испанцами, идут на поддержку войн католиков против протестантов. Католичество пытается перейти в наступление и распространиться на новые земли взамен потерянных. В начале семнадцатого века католическая Польша стремится обратить в католицизм и Россию, в которой полыхает страшная Смута, в ходе которой от пуль, клинков и голода погибает свыше миллиона русских, а экономика переживает тотальное разорение.

Именно венецианцы были среди тех, кто умело направлял и Реформацию, и Контрреформацию, управляя конфликтом к своей вящей выгоде. В ход шли и золото, и идеи. Тот же Гаспаро Контарини, будучи философом, вещал: человек не может спасти душу покаянием или тяжким трудом. Это здорово смахивает на жестокую доктрину предопределения Кальвина, согласно которой люди с рождения обречены попасть либо в рай, либо в ад. Кальвин учил, что никто не знает своего предопределения, но можно догадаться о своей загробной судьбе. Ибо тот, кто богатеет — тот любимец Господа.

Став кардиналом и одним из высших иерархов католической церкви, Контарини сыграл заметную роль и в Контрреформации. Именно Контарини возглавил делегацию императора Карла Пятого на переговорах с немецкими протестантами-лютеранами в Регенсбурге в 1541 году. Реформация и все последующие события стали ярким примером того, что можно натворить, вовремя вбросив в общество поджигательные идеи. В итоге кровавых полутора веков была разрушена и отброшена назад Германия, подорвана мощь Испании — сердцевины Священной Римской империи. Ее американское золото досталось в основном голландцам и англичанам. Задержался и взлет Франции.
«Черная аристократия» в Британии

В это время Венеция начинает скрытую не только от современников, но, как оказалось, и от потомков, колонизацию Англии. Вернее, Голландии и Британии одновременно. Но Англия была для венецианцев все-таки важнее. Получилось нечто похожее на сюжет из голливудских фильмов ужасов, в которых страшное инопланетное существо переходит в тело человека, подменяя его разум своим. В Англию тянутся деньги венецианцев, а самое главное — идет имплантация в нее венецианской культурно-идейной «матрицы».

Шестнадцатый век в Англии — самое мрачное время. Особенно правление Генриха Восьмого (1509-1547 гг.), возглавившего Реформацию и оторвавшего Альбион от католической церкви. В это время начинается предкапиталистическое развитие Англии. Становится очень выгодным не хлеб сеять, а разводить овец и поставлять шерсть в соседнюю Голландию, где работает множество текстильных мануфактур. Но где взять землю под пастбища на небольшом острове? И лорды принимаются массой сгонять свободных крестьян с земли, захватывая общинные и монастырские угодья. Крестьяне лишаются имущества, превращаются в толпу людей без собственности и всяких средств к существованию. Их недовольство жестоко подавляется наемными войсками. Происходит нечто, поразительно напоминающее советские раскулачивания и коллективизацию 1929 года.

Массы лишенных собственности свободных крестьян превращаются в нищих и бродяг — пауперов. Им приходится воровать, чтобы не умереть с голоду. Власть применяет против них жесточайшие законы, за всякую кражу карая виселицей. Казнят даже 14-летних детей. По совершенно официальным данным при Генрихе Восьмом из трехмиллионного населения страны перевешали 72 тысячи человек — два с половиной процента всех англичан. Семьдесят две тысячи англичан погибли в муках удушья, со страшно выпученными глазами и вываленными языками. То были самые настоящие массовые репрессии, чистой воды геноцид. Если перенести уничтожение одной сороковой части населения на 190-миллионный СССР сталинских времен, то получится четыре с половиной миллиона душ. Справедливости ради отметим, что при Сталине было казнено гораздо меньше народу. Сталин забирал людей в основном на великие стройки, откуда был шанс вернуться. Английская же петля убивала стопроцентно. Кстати, при внучке Генриха, королеве Елизавете, когда законы против бродяг применялись на всю катушку, в стране было казнено уже 90 тысяч человек. Сколько же народу перемерло от недоедания и нищеты — не считал никто. Что это, если не массовые репрессии?

Так в Англии закладывались основы капитализма. В сгоне крестьян с земли и в их казнях была своя жестокая логика. Развивающийся капитализм требовал массы дешевых рабочих рук, ратей покорных пролетариев, согласных работать по 12 часов в сутки за гроши — нет, еще не на фабриках, а пока только на мануфактурах, безмашинных предприятиях, основанных на мускульной силе. Нужно было откуда-то набирать матросов на парусные корабли, где труд также был каторжным. Обладающие своей землей крестьяне туда ни за какие коврижки не пошли бы. Сначала надо было устроить «коллективизацию и раскулачивание», истребив самых строптивых, готовых сопротивляться. Что и произошло. Западный капитализм строился на людских костях.

Кстати, потом англичане будут загонять нищих в так называемые работные дома, где несчастные обрекались на рабский, бесплатный труд. По сути дела, то был настоящий ГУЛАГ, трудовые зоны-колонии. Именно в Англии будет применяться детский труд, и над детишками, обреченными идти на текстильные фабрики, будут стоять надсмотрщики с плетьми.

Правда, опыт показал, что именно такое жестокое обезземеливание крестьян обеспечивает самый быстрый путь от старого, традиционно-аграрного общества к индустриальному строю. Те, кто не воспользовался английским примером — Россия, Австрия, Франция — здорово отстали от британцев в экономическом развитии в семнадцатом-девятнадцатом столетиях. Англия в итоге становится «мастерской мира», главным фабрично-заводским и банковским центром планеты. (США — это отдельный случай. В Северной Америке не было феодально-патриархального общества, которое нужно было ломать. К тому же, в Америку прибывал уже переработанный Реформацией человеческий материал).

Словом, Сталин, проводя жестокую индустриализацию 1930-х годов и массой лишая крестьян собственности, никаким особым деспотом и садистом не был. Он всего лишь за десять лет сделал то, что те же англичане делали век с лишним. Индустриализация страны — дама жестокая. Сначала требует человеческих жертвоприношений, и лишь затем, смягчаясь, превращается в щедрую красавицу. Прежде чем придти к «правам человека» и к гуманизму, Запад тоже прошел через свой «сталинизм».

Кстати, при Генрихе Восьмом террор свирепствовал и в верхах. Знатным людям тоже рубили головы налево и направо по подозрению в заговорах против короля.

Любой серьезный исследователь скажет: в XVI веке Англия меняет свой лик. Страну словно перекодируют. Рождается жестокий олигархический режим, скрещенный с разбойничьей, хищнической, типичной экономикой «добычи трофеев». Уже после Генриха, во второй половине столетия, англичане дают миру пример коммерческого пиратства под государственной «крышей». Сыны туманного Альбиона строят быстроходные, хорошо управляемые парусники, вовсю грабя караваны испанских судов, идущих с грузом серебра и золота из американских колоний. Пираты получают звания лордов. Сама королева Елизавета вкладывает свои деньги в разбой на океанских путях.

Мы же отметим: перекодировка Британии, разрыв Генриха Восьмого и с католицизмом, и с испано-германо-американской империей Карла Пятого Габсбурга — дело рук Венеции. Ведь Габсбургам очень важно было держать под контролем крайне уязвимый стратегический маршрут, связывающий их европейские и американские владения. Поэтому они были заинтересована в добрых отношениях с Британией. Именно поэтому они сделали супругой Генриха (первой по счету) испанку — Екатерину Арагонскую. Однако король увлекся англичанкой Анной Болейн и хотел развестись с первой женой. Этому противились и Габсбурги, и Папа Римский — ведь католичество запрещало разводы. Однако на сторону короля стала венецианская партия при английском дворе. Тогда ее олицетворял лорд Томас Кромвель — один из членов венецианского движения «Спиритуали», покровитель тех, кто выступал за разрыв с Римом. Консультантом же Генриха по бракоразводно-половым вопросам выступил родственник Контарини — венецианец Франческо Зорзи. Именно он на основании какого-то старинного манускрипта доказал, что Папа не мог позволить Генриху жениться на Екатерине Арагонской, и потому брак с самого начала был незаконным. А потому, мол, и никакого развода не нужно.

Прибыв в Лондон в 1529-м и оставшись там до конца дней своих, Зорзи создал венецианское лобби в Англии. Зорзи при этом был почитателем и глубоким знатоком каббалы и черной магии. В 1536-м он даже написал книгу «К проблемам тайного письма» — настоящее руководство для начинающего колдуна. Деталь мелкая, но любопытная.

Поэтому совершенно не случайно, что именно с этого времени венецианцы переводят капиталы из Венеции в Британию. Город на каналах и лагунах стал бесполезен: мировые торговые пути и эпицентр мировой политики бесповоротно ушли из Средиземного моря в Атлантику. Теперь венецианцам нужен выход в океаны и новый остров — поближе к гуще европейских событий. Они переносят в Британию многовековой опыт коварства, заговоров, финансовых и политических манипуляций. И представление о человеке как двуногом звере — тоже.

В 1583 году в старой Венеции шла яростная борьба между старыми и молодыми торгово-аристократическими домами. Молодые понимали, что роль старой Венеции исчерпана, она утрачивает свое значение. Молодые выдвинули план: уничтожить одновременно и папство, и Габсбургов, с помощью Франции отдав Германию на растерзание протестантам. Старики считали, что нужно просто нейтрализовать папство и взять его под контроль. И тогда «младовенецианцы» решили перевести свои финансы в Голландию и Англию.

Идеологом «младовенецианцев» стал монах Паоло Сарпи — еще одна зловещая фигура европейской истории.

Вольнодумец и гомосексуалист, антихристианин, считавший Библию лишь сборником забавных анекдотов, Сарпи посеял зерна розенкрейцерства — виртуальной предтечи тайных обществ. Сарпи считал, что вера в Бога иррациональна и умному человеку просто не нужна. Сарпи стоял у истоков Просвещения. Его другом был знаменитый Джордано Бруно, сожженный по приговору инквизиции в Риме, в 1600 году.

В советские времена нас в школе учили, что Бруно — мученик науки, атеист, пропагандист учения Коперника и автор гениальной догадки, что разумная жизнь есть и на других планетах. Но одному из авторов этой книги довелось учиться на историческом факультете университета. Он помнит, как украинская деревенская дивчина Ира Брайко, взявшись писать курсовую работу по Бруно и прочитав протоколы допросов вольнодумца, была потрясена до глубины души. Оказывается, главным пунктом обвинений против Бруно была пропаганда им самой разнузданной сексуальной распущенности и сатанизма. Более того, сей «мученик науки» бравировал этим на следствии. За это его и сожгли заживо в 1600-м. Вот каковы были «птенцы Сарпи»!

Сарпи стал властителем умов после 1606 года, когда Папа Римский собрался судить в Венеции двух католических прелатов. Сарпи развернул энергичную и эффективную пропагандистскую войну против Папы. Из под его пера выходят памфлет за памфлетом, которые тотчас переводятся в Англии. Сарпи защищает главенство государства над Папой. Завоевав известность, Сарпи написал еще несколько работ, подвергающих сомнению саму необходимость существования Церкви.

Параллельно с этой интеллектуальной агрессией идет экономическое проникновение «младовенецианцев» в Британию. Не рассчитывая особенно на королей, они ставят на протестантски настроенный купеческий класс. Сначала лорд Лестер основывает Венецианскую компанию в Британии. Этой компании Венеция уступает несколько важнейших торговых маршрутов (Лорд Лестер в то же время был и крупным жертвователем в пользу пуританского религиозного движения в Англии. Изгнанные потом с родных островов, пуритане создадут Соединенные Штаты). В 1581 году под контролем венецианцев в Британии возникает Левантийская торговая компания, которая укрепляется в Восточном Средиземноморье, получая важные привилегии (капитуляции на языке тех времен) у турецких властей.

Затем обе эти компании сливаются, и на их основе в 1600 году поднимается громадная Ост-Индская компания (ОИК) — уникальнейшее образование, имевшее свои армию и флот, спецслужбу и дипломатию. Именно эта компания обеспечит англичанам экспансию в Индию, положив начало великой Британской колониальной империи. Первым управляющим ОИК стал Томас Смайт — питомец Падуанского университета, одного из центров венецианского влияния.

Пройдет еще 80 лет до полного утверждения в Англии «венецианской партии», но «интеллектуальная империя» воцаряется здесь необратимо. Сарпи удается создать в Британии мощную, как теперь принято говорить, «фабрику мысли» и «лоббистскую группу» одновременно, определившую в британском истеблишменте многое на века вперед. Британия постепенно превращается не только в колыбель индустриализма, мастерскую мира и лидера формирующегося капиталистического строя, но одновременно и в центр ростовщичества, оплот работорговли, твердыню темных культов.

«Отрицание Человека как Образа Божьего закладывается в основу «Новой Эпохи». Это была программа и замысел Сарпи. Этим по существу завершилось разрушение английской души. Венеция, венецианские методы были перенесены в Англию» (Schiller Institute Bulletin No 4 Part III).

Да, семнадцатое столетие для Англии стало веком потрясений. В 1642-1651 годах в стране бушевали буржуазная революция и гражданская война. Англичане казнили короля Карла (так что мы с убийством Николая Второго были отнюдь не первыми). К тем же временам относятся завоевание Шотландии и варварский, грабительский поход англичан в Ирландию. Все это закончилось верхушечной революцией 1688-го, после чего складывается Англия-парламентская монархия, олигархия крупных капиталистов и лордов-землевладельцев. Та Англия, которую мы знаем по XVIII-XIX столетиям.

Что представляет из себя Англия этих веков Да, бурно развиваются промышленность, финансы и торговля. Но все это зиждется на поистине рабском труде рабочих. В Англии некоторые шахтеры носили железные ошейники! Сейчас принято млеть от английской демократии, на улицах Москвы висят рекламные плакаты со словами английского политика восемнадцатого века Уильяма Питта-младшего. «Ограничение личной свободы под предлогом государственной необходимости — оправдание для подонков!» Но Питт нагло врал.

Чтобы говорить такое о туманном Альбионе XVIII-XIX веков, надо было обладать изрядной долей фантазии пополам с лицемерием. Мы все комплексуем, что у нас крестьяне были крепостными. Между тем, тогда только в военном британском флоте было несколько сотен линейных кораблей и фрегатов с десятками тысяч человек в экипажах. Формально они считались «контрактниками», фактически же были рабами. Как шла вербовка? Людей спаивали в кабаках, прикладывали палец пьяного к контракту — и наутро человек, очнувшись, обнаруживал себя на корабле, где был обязан служить лет пять. При этом царь и бог на борту — капитан, который мог вздернуть на рее любого. За малейшее неповиновение — карцер или плети. Жизнь матросов была ужасной. Тяжелейшая работа, сон урывками от вахты до вахты, скверная пища и тухлая вода, болтание в море месяцами, каждодневный риск утонуть, быть перешибленным лопнувшим тросом или сорваться с мачты. В случае войны каждый рисковал потерять руки или ноги, после чего его пинком отправляли на «гражданку» — без всяких пособий или пенсий. Свобода, говорите?

Иногда капитаны набирали себе команды, высылая на улицы ночных городов особые команды, которые хватали людей. Во времена войн с Наполеоном мобилизация во флот шла несколько другим способом: людей отлавливали на улицах армейские патрули, наплевав на всякие права человека.

А ведь был еще и торговый флот…

Рядом с армией рабов-матросов существовали работные дома (ГУЛАГ). По закону 1834 года нищих принудительно заключали в приюты, созданные по образу и подобию тюрем. Мужей разлучали с женами, матерей — с детьми. Всех сажали за тяжелую работу. Например, дробить камни или расплетать старые канаты на пеньку. Никаких денег за труд не платили. Только кормили. Что это, как не лагеря? Помимо них, в старой доброй Британии имелась целая армия пролетариев, вынужденных вкалывать за гроши и ютиться в трущобах, масса угнетенных ирландцев, лишенных земли. Попытки рабочих выступлений в Англии подавлялись пушечным огнем и клинками кавалерии (Знаменитое «Питерлоо» 1815 года). Справедливости ради заметим, что такое творилось не только в Англии. Восстания лионских ткачей во Франции в 1830-е годы тоже подавлялись артиллерийским огнем и картечью. Добавим к этому поставленную англичанами на широкую ногу работорговлю. При этом всеобщего избирательного права в Англии не имелось аж до 1928 года! То были времена господства самого мрачного, самого пещерного капитализма, помноженного на олигархический строй. Он почти полностью повторял средневековую Венецию.

(ПРИМЕЧАНИЕ: В Америке ХIX века со свободой личности положение было ничем не лучше. Вот как описывает порядки на хлопкопрядильной новоанглийской фабрике «времен Ральфа Уолдо Эмерсона» современный писатель Брюс Стерлинг: «Именно в те дни в Америке начало формироваться общественное мнение по поводу регламентации интеллектуальной жизни страны. Новоанглийская бумагопрядильня была не просто фабрикой. В ее бараках, где была организована тщательная слежка и где чрезмерно пеклись о респектабельности, царила нравоучительная атмосфера, за которой почти не было видно стремительного вращения жужжащих прялок» (Б.Стерлинг. «Будущее уже началось» — Екатеринбург, «У-Фактория», 2005 г., с.54)

Да Британия, по сути дела, и была такой супер-Венецией Нового времени. Существуя на островах, не боясь ничьих наземных вторжений, Британия имела маленькую сухопутную армию, но зато очень большие флот и деньги. Англичане в восемнадцатом веке совершенно по-венециански предпочитали воевать чужими руками, субсидируя своим золотом европейских государей. А чтобы в Европе не образовалась какая-нибудь грозная сила, способная бросить вызов англичанам, они умело стравливали континентальных европейцев между собой, создавая и поддерживая враждебные друг другу лагеря. В этом, кстати, англичане полностью предвосхитили внешнюю политику Соединенных Штатов в ХХ веке.

Англичане не пожалели денег на помощь Турции, помогая ей воевать с Россией. Англичане удачно участвуют в Семилетней войне 1756-1763 годов. Покуда русские молотят пруссаков, британцы выбивают французов из Индии и Канады. Единственная крупная неудача для них — откол от империи Северной Америки в 1776 году. Но ее потеря не стала для Альбиона смертельным ударом. Даже Наполеон, официально будучи врагом англичан, во многом действовал им на руку. Ведь он крушил европейские государства налево и направо, из Египта его вовремя вышибли — и все складывалось как нельзя кстати. Разгромив французский флот при Трафальгаре в 1804-м, британцы совершенно не опасались наполеоновского вторжения через Ла-Манш. При тогдашней технике такая операция была невозможной. С Наполеоном на благо Англии воевало «пушечное мясо» — австрийцы и русские. Когда русский император Павел Первый, наконец, сообразил, что довольно таскать каштаны из огня для англичан и почти договорился с Наполеоном о взаимодействии, Англия профинансировала гвардейский заговор в Петербурге. Во главе его стоял английский посол. И русский царь Павел был задушен.

Венеция, господа, Венеция во всей ее красе…

Под стать звериному английскому строю была и английская философия тех времен — звериная философия Локка, Гоббса и Юма. Томас Гоббс рисует историю человеческих обществ как войны всех против всех, и только власть тиранического государства-Левиафана обуздывает людей.

Джон Локк учил английскую знать что человеческий разум — отнюдь не создание Божье, а лишь «чистый лист», который пассивно регистрирует животные ощущения.

«Он определенно больше уважал счетчик казны, чем человека, и открыто защищал ростовщичество как необходимый институт для защиты тех, чьи состояния были «вложены» в деньги. Его теория государственного управления напоминает суждения владельца казино, для которого закон — это условие для того, чтобы озверевшие игроки дрались за денежные суммы, размер которых затем определит их значимость в обществе. «Свобода» Локка существует во имя «собственности»…» (Schiller Institute Bulletin No.4 Part IV.)

Дэвид Юм проповедовал: у человека нет души. Есть только «связка» изменчивых восприятий. Именно поэтому Юм отрицал необходимость морали и традиции. Важен только гедонизм, удовлетворение собственных желаний. Юм сам не чурался педерастии. Кстати, уже тогда это пристрастие стало весьма распространенным среди английской аристократии. Английская порнография тех времен поражает своей грубостью и натуралистичностью. То были зерна, брошенные в английскую почву еще Паоло Сарпи.

Вся эта философия была отнюдь не только игрой пресытившегося ума.

Философию и политику Англии, этой сверх-Венеции, олицетворяют и другие фигуры — Иеремии Бентама, шпиона и философа-утилитариста, а также некоронованного короля Британии, Уильяма Петти. Здесь мы открываем одну из самых грязных страниц в западной истории: роли Англии в чудовищной Французской революции 1789-1804 годов.

В 1780 году тридцатидвухлетний Бентам был приближен Уильямом Петти, лордом Шелбурнским. Фактически «дожем Британии» тех времен. В то время формировались Интеллидженс Сервис — британская разведка, и Форин Офис — министерство иностранных дел. На самом деле — тоже разведка и спецслужба. Оно и понятно: обе службы создавались на базе Секретного комитета Ост-Индской компании, и занимался этим Уильям Петти.

Философа приглашают на службу в Форин Офис. Чем же понравился Бентам лорду Шелбурнскому?

Для Бентама нет никакой разницы между человеком и животным. Бентам утверждал «только боль и удовольствие управляют нами: мы хотим избежать первой и гонимся за вторым». Принцип полезности, принцип достижения наивысшего удовольствия и удовлетворения — ключ ко всей жизни. Уильям Петти был без ума от Бентама. Он на свои деньги печатает его книги на английском и французском языках, распространяя их в Европе. Потом они попадут в Америку.
Альбион против всех

Петти и Бентам готовят революционный взрыв во Франции — единственной европейской страны, которая могла быть тогда соперником Англии. В 1780-х годах Франция — самое сильное государство Европы, самый мощный соперник Англии. Во Франции живет 25 миллионов человек, что по тем временам — громадная цифра. В этом смысле французы уступают только России (около 30 миллионов), да еще Китаю с Индией. Хотя в Семилетней войне 1756-1763 годов англичанам удается подорвать морскую мощь Франции, она все равно оставалась страной потенциальных возможностей. У нее было будущее

Великая Французская революция стала самым страшным и кровавым событием западной истории вплоть до потрясений ХХ века. Она глубоко поразила воображение современников. Лишь Первая Мировая война и русская смута 1917-1922 годов затмили ту революцию по числу жертв. Прямое ее продолжение — почти двадцатилетние Наполеоновские войны, которые закончатся лишь в 1815-м, совершенно подорвав экономику и жизненные силы Франции, отяготив ее будущее. В общей сложности в кровавой каше от гильотин, картечи, пуль, штыков, эпидемий и голода погибли не менее трех миллионов французов.

В результате революции 1789-го к власти прорвались «блестящие мыслители». Адепты Просвещения, педерасты, враги христианства и сторонники религии Разума, во многом повторявшие в своих книгах и программах масонские установки. И эти гуманисты развернули террор, во многом предвосхитив Ленина, Троцкого и Свердлова. Французы казнят короля и королеву, и только наши большевики превзойдут их в 1918 году, убив еще и царских детей. Особенно прославятся массовым уничтожением людей крайнее революционное крыло революционеров, якобинцы, которые в 1793 году сделают диктатором невзрачного закомплексованного человечка — Робеспьера.

Французская революция даст примеры садистского геноцида. Во имя религии Разума людей будут не только пачками обезглавливать на гильотинах. Другие «контрреволюционеры» будут погибать в затопляемых баржах. Их станут толпами расстреливать из пушек — картечью. Якобинец Фуше, впоследствии — министр полиции Наполеона, в 1793-м самым жестоким образом расправится с Лионом, устроив массовые расстрелы людей картечными залпами из пушек и разрушение процветающего центра текстильной промышленности. Именно в ту революцию начнутся первые опыты по промышленному использованию кожи казненных контрреволюционеров. Параллели между революциями во Франции и России 1917 года просто пугающи. У нас любят вспоминать о том, как в голодную годину по стране рыскали отряды красных рабочих, отнимая у крестьян хлеб. Но за сто тридцать лет до того точно так же по Франции двигались отряды парижских санкюлотов, проводя продразверстку и отнимая зерно. Нам все время внушают, будто только русские могли додуматься воевать с собственным крестьянством, вырезая тамбовских пахарей и донских казаков. Но ведь задолго до того французские революционеры бросали войска на подавление сельского населения Вандеи, которая, по воспоминаниям современников, дымилась кровью.

Нам говорят: вы, поганые русские, громили собственные церкви, превращали их в склады и убивали священников с монахами. Но совершенно то же самое делали и французы 1790-х годов. Точно так же они истребляли под корень дворян и воевали не качеством, а количеством, бросая в бой против европейских армий многосоттысячные массы плохо обученных войск, заваливая врагов трупами. Революционные комиссары тоже впервые появились в ту революцию. Хотя идеология французских революционеров совсем не была коммунистической. Ее формировали идеи масонства, Просвещения, воинствующего безбожия европейских философов, среди которых был и Бентам. Гибель людей и капиталов во Франции тогда достигала неописуемых размеров. А к человекоубийству добавится и фантастическое воровство революционных вождей.

Англичане во многом управляли этой революцией. Свою они пережили полутора веками ранее, отлично зная ее алгоритм. «Свержение монарха и установление республики — революционный хаос и кровь, разочарование в революции — правление военной диктатуры — восстановление монархии». Это — ритм жизни почти всех революций.

Инвестиции во французскую революцию окажутся для англичан крайне удачными. Великая революция и ее войны настолько подорвут и обескровят Францию, что в XIX веке она теряет первые позиции в Европе, уступая в военном и экономическом плане и Англии, и Германии. Развитие ее затормозится.

Но как же делались эти инвестиции? Метод подрыва Франции, примененный английской супер-Венецией в восемнадцатом столетии, до боли напоминает способы, коими затем разрушат Советский Союз. Англичане первыми поняли, яркие идеи служат материальной силой, способной спускать под откос целые царства. Они еще в последней четверти восемнадцатого века применили «стратегию непрямых действий», подорвав французскую экономику.

Для начала Петти с помощью Бентама развернул мощную пропаганду экономического либерализма во Франции, необузданной свободы торговли и монетаризма. Словом, того, что нам так хорошо известно по делам отечественных любимцев Запада. Даёшь полную свободу ростовщичества и банковского процента! Не надо защищать свою экономику покровительственными таможенными пошлинами — пусть ваши производители конкурируют с импортными товарами. Нет — всяким монополиям. Даешь полную открытость и прозрачность рынков всех стран!

Англичане не зря проповедовали такие взгляды двести пятьдесят лет назад. Они были им выгодны. Обладая самой развитой промышленностью, самым угнетенным рабочим классом и доступом к самому дешевому сырью мира, они не боялись никого. Поток недорогих английских товаров забивал экономику любой другой страны, убери она высокие ввозные пошлины. И англичане не жалели сил для пропаганды своего архилиберализма.

Либеральный монетаризм стал болезнью умов. Захватил он и Францию. В 1775 году министром финансов в этой стране становится швейцарский банкир-протестант Жак Неккер, весьма тесно связанный с англичанами. Неккер начинает либеральные реформы которые очень быстро приводят к разрушению финансов страны и к затяжному экономическому кризису. Одновременно в умах французской знати и интеллектуалов вовсю высеваются революционные идеи. Дочь Неккера, г-жа де Сталь, держит знаменитый салон, пропагандирующий угодные Уильяму Петти идейки. Затем в Бовуде возникает клуб революционных писателей, кадры для которых готовят Иеремия Бентам, Этьен Дюмон из Женевы и англичанин Сэмюэл Ромилли.

А дальше все катится по знакомому нам сценарию. Слабый, похожий на Горбачева Людовик Шестнадцатый решает поиграть в демократию и ровно за двести лет до созыва Горбачевым Съезда народных депутатов собирает парламент — Генеральные Штаты. Они превращаются в революционную говорильню, обращаются к стихии уличных демонстраций. Об экономике забывают начисто: все бредят только свободой. Это так знакомо нам по событиям 1990-1991 годов. Из Англии по особым каналам идут деньги в помощь самому радикальному революционному клубу — партии якобинцев, ее вождям, Робеспьеру и Дантону. Якобинский клуб с подозрительной быстротой обзаводится секциями по всей стране. Деньги революционерам переводит Ост-Индская компания, и этим делом дирижирует Уильям Петти. Революционеры 1790-х годов были такими же патологическими ворами, как и наши демократы 1990-х, и тоже продавались очень хорошо. Герой первого этапа революции, Мирабо, брал взятки даже от свергнутого короля. Якобинец Дантон купался в роскоши. Английские деньги оказались очень кстати. Революции вообще выносят наверх самые отвратительные человеческие отбросы…

Сорвавшись с места, кровавый каток революции понёсся по Франции.

Что случилось дальше, и какие выгоды от сего пожала Англия на сто лет вперед, мы уже знаем. Обратим внимание на некоторые любопытные моменты.

Бентам был в восторге от Французской революции. Он пишет письмо одному из членов Национальной ассамблеи Франции, предлагая свои услуги для организации новой тюремной системы. Он предлагает «Паноптикон» — проект настоящего ГУЛАГа, учреждения рабского труда, далеко опережая и НКВД, и гитлеровцев с их концлагерями. Более того, он хочет сам возглавить дело. Бентама так любили во Франции, что осенью 1792 г. якобинцы сделали этого интеллектуального изувера почетным гражданином. «Я был бы плохим мыслителем и негодным гражданином, если бы, оставаясь сторонником монархии в Лондоне, не стал республиканцем в Париже», — писал довольный этим философ. (Schiller Institute Bulletin No. 4 Part V).

Что же сие — «Паноптикон»? Схему концлагеря Бентам разработал во время поездки в Россию в 1787-м. Тогда он отговаривал русских от постройки паровых машин, убеждая использовать дешевый человеческий труд. Бентам предлагал согнать в «паноптиконы» преступников, обездоленных и слабоумных вместе с их семьями. Станки на рабской фабрике должны были питаться от центрального двигателя, в роли которого выступали бы … дети в детском блоке лагеря. Их Бентам предлагал заставлять целый день качаться на качелях и вращать карусели, передавая движение через систему шкивов на станки. В центральном производственном помещении Бентам предлагал задействовать сотни заключенных. Всего один охранник контролирует всех: это позволяет ему система из двух гигантских разнонаправленных зеркал. И, конечно, над главным входом должен красоваться большой лозунг. Если гитлеровцы писали на вратах своих лагерей: «Труд делает свободным», то Бентам предлагал иной вариант: «Если бы они трудились на воле, не стали бы здесь рабами». Ежов и Берия отдыхают…

Вот такой человек выступал властителем умов. Интеллектуальным светочем свободной и демократической Британии. Прослыл Бентам не только сторонником полной свободы для финансистов и ростовщиков, но еще и педерастом В 1785-м Иеремия Бентам пишет эссе «О педерастии», в котором призывает не считать преступлениями ни однополую любовь, ни мастурбацию, ни половые сношения с животными. Увы, в истории человечества видна четкая закономерность: носители гомосексуальных предпочтений часто выступают в роли садистов и человеконенавистников, а также — поклонников сатанистских культов. Даже в смерти Бентама есть что-то дьявольское. В 1832-м умершего философа забальзамировали и посадили в кресло в стеклянном шкафу. Голову отделили и укрепили на шее мумии бронзовую маску. А голову — положили у ног мертвеца. Долгие годы у мумии собирались английские радикалы. А нынче она выставлена в Британском музее. Кстати, один из приближенных Бентама, Дэвид Эркарт, потом выступит как один из опекунов и спонсоров Карла Маркса — основателя коммунизм

С 1830 по 1865 годы вождем британской олигархии, ее «венецианским дожем» выступает ученик Бентама и любитель спиритических сеансов (общения с духами мертвецов), лорд Пальмерстон. Это про него полтора века назад у нас пели частушку:

Вот в воинственном азарте

Воевода Пальмерстон

Поражает Русь на карте

Указательным перстом

С ходу Пальмерстон объявил Австрию, Россию и Пруссию «деспотическими странами» (тогдашний вариант «оси зла») — в противовес, стало быть, «свободной» Британии. Русские, австрийцы и немцы ведь тогда заключают Священный союз, чтобы давить распространение революции в Европе. Пальмерстон же, наоборот, делал все, чтобы разрушить и ввергнуть континент в пучину потрясений. Управление французской революцией англичанам дюже понравилось. Одновременно британцы разрушают и Османскую империю, поддерживая в 1820-х годах восстание в Греции.

В 1846-м Британия провозглашает свободу торговли и начинает грабить весь мир. Для свободы торговли очень нужно сокрушить другие империи: ведь тогда их обломки будет легче наводнять своими товарами, легче подчинять британской экономике. И вот в 1848-1849 годах по Европе проносится революционный смерч. Полыхает Франция, потрясены Италия и Германия. Едва не разваливается от национально-революционного сепаратизма Австрийская империя, в которой венгры, отделившись от немцев, принимаются за драку с хорватами. Но игру британцев ломают русские: наши войска, верные долгу Священного союза, входят в Венгрию и растирают тамошних революционеров в порошок. Правда, австрияки окажутся неблагодарными…

В 1842 году Англия выступает как крупнейший наркоторговец мира: она начинает «опиумные войны» в Китае. Англичане осуществляли массовый ввоз наркотиков из Индии, а китайцы попытались помешать наркотизации своей страны. В ответ англичане совершили бомбардировки китайских городов с моря, добиваясь свободы для наркобизнеса. Вторую опиумную войну, кстати, режиссировал английский посол в Кантоне Боуринг — бывший личный секретарь Иеремии Бентама.

Пиком агрессии против Китая становится захват и разграбление Пекина английским десантом в 1860-м. Осенью 1859-го знаменитая «Дейли телеграф» писала:

«…Мы должны высечь плетью каждого чиновника с орденом Дракона, который вздумает подвергнуть оскорблению наши национальные символы… Каждого из них (китайских генералов) необходимо повесить, как пирата и убийцу, на реях британского военного судна. Зрелище дюжины этих обшитых пуговицами негодяев с физиономиями людоедов и в костюмах шутов, качающихся на виду у всего населения, произведет оздоровляющее влияние. Так или иначе нужно действовать террором, довольно поблажек!

…Китайцев надо научить ценить англичан, которые выше их и которые должны стать их господами..»

Ох, как мешает тогда «новой Венеции» громадная Россия! И Пальмерстон умело разжигает Крымскую войну 1853-1856 годов. Ее смело можно считать «мини-мировой» войной. К этому времени во Франции воцарился император Наполеон Третий, послушная игрушка в руках Лондона. Турция полностью зависит от английских кредитов и технической помощи. Против России сообща действуют французы, англичане, турки и войска Пьемонтского короля. Австрия, угрожая 300-тысячной армией, вынуждает нас отойти с берегов Дуная, спасая Турцию. Против нас ополчился тогда почти весь мир. Пальмерстон называл целью войны расчленение России: Крым и Грузию отдать туркам, Черкассию (Украину) либо сделать независимой, либо отдать султану. Северные и западные земли России — передать Швеции, Пруссии и Австрии.

В Лондоне лютует основоположник коммунизма и друг Маркса — Энгельс. Разрушить Севастополь и уничтожить русский Черноморский флот! Оккупировать Крым и Одессу! Блокировать Азовское море и развязать руки горцам Кавказа! Взять Ригу и Кронштадт, высадить войска в Финляндии, отделив ее от Империи, и угрожать оттуда ударом по Петербургу! «…Все русские реки и гавани будут блокированы — что останется от России? Великан без рук, без глаз, которому больше ничего не останется, как стремиться раздавить врага тяжестью своего неуклюжего туловища, бросая его наобум то туда, то сюда, где зазвучит вражеский боевой клич» (Ф.Энгельс. Европейская война. Избранные военные произведения, том 2 — М., 1938 г., с 33.). Битый русскими венгерский революционный вождь, националист Лайош Кошут накануне войны заявит: «Россия — это Древо Зла Деспотизма в Европе». Мол, бей ее!

Но не по зубам оказался орешек. Русские отбивают англо-французский флот от Кронштадта, горстка смельчаков наносит поражение англо-французскому десанту и эскадре на Камчатке. Русские поражают турок на Кавказе и яростно защищают Севастополь, убивая свыше семидесяти тысяч врагов при его осаде. В этой войне Запад применяет массированные (правда, еще только пушечные) бомбардировки города, пробует метать бомбы с отравляющими веществами, тучами пускает по нам зажигательные ракеты, громит нас залпами с бронированных плавучих батарей.

Но Россия, потеряв Севастополь и Черноморский флот, все-таки выстояла…

Пушки для Англии — уже не главное. Теперь основным оружием супер-Венеция делает тайные общества. Англия поддерживает революции повсеместно — только не у себя дома.

Одной из главных ударных сил Пальмерстона становится генуэзец Джузеппе Мадзини, восторженный последователь учения Паоло Сарпи. Сын личного врача английской королевы Виктории, Мадзини в молодости состоял членом ложи карбонариев — одной из ветвей нерегулярного масонства. В 1831 году он становится основателем тайной секты «Молодая Италия». Мадзини учит: время христианства прошло, теперь бог — это народ. Каждый народ имеет право на самоопределение — в виде жестко организованного, диктаторского государства. Был выброшен страшный лозунг о праве каждой нации на самостоятельность — лозунг, который принесет распад государств и пароксизмы межнациональной резни в ХХ веке. Лозунг, который погубит и Россию. Кстати, одним из помощников Мадзини был Боуринг — бывший секретарь Бентама и посол Англии в китайском Кантоне.

При этом Мадзини признает лишь одну монархию — английскую. В 1848-м Мадзини (к тому времени — член масонской ложи «Великий Восток») поднимает восстание в Риме, изгоняющем Папу, и становится одним из трех диктаторов города. Его отряды грабили церкви. Восставших финансирует британская разведка — под личным контролем одного из ее руководителей, Джеймса Стэнсфельда. (Schiller Institute Bulletin No. 4 Part II).

Однако французы, которые в 1849-м еще не превратились в полных марионеток Лондона, выбили «младоитальянцев» из Рима, и Мадзини бежал в Лондон. Ему покровительствовал лорд Эшли, зять Пальмерстона. Мадзини нужен Англии, поскольку мутит Италию, не давая усилится в ней Австрии. За его спиной — целый ряд восстаний на Апеннинскому полуострове. Например, в 1853-м он поднимает мятеж в Милане против австрийцев, чтобы в угоду Англии отвлечь Вену от союза с русскими, тем самым облегчив англичанам ведение Крымской войны. Еще одна заслуга «Молодой Италии» Мадзини — это самое широкое использование политических убийств. Что ж, сия практика буйно расцветет в ХХ веке.

«Молодая Италия» — это всего лишь полигон, модель для серийного производства тайных обществ нового типа, жестоких и безжалостных. По этому образцу создается «Молодая Польша». Потом — «Молодая Германия», в которой успел побывать и молодой Карл Маркс. В 1835-м рождается и «Молодая Франция». Из бандитов создается «Молодая Корсика». Как грибы после дождя растут «Молодая Турция» и «Молодая Индия», «Молодая Чехия» и «Молодая Россия», «Молодой Египет» и «Молодая Армения». И даже «Молодой Израиль», который затем превращается в масонскую ложу «Бнай Брит»...

Младополяки времен Мадзини, скажем, с самого начала были направлены против России. (Польша тогда была частично в нашем составе). Они требовали восстановления Польши в средневековых границах, от Балтики до Черного моря, в включением в нее Белоруссии и Украины-Малороссии. Через этих «младо» Пальмерстон вызывает антирусское Польское восстание 1863-1864 годов, которое начинается с серии зверских расправ польских националистов над православными священниками. Уже в 1862 году Мадзини бросает клич всем своим восточноевропейским адептам: спровоцируйте восстание в России.

Были еще попытки создать «Молодую Россию» — через Герцена и Бакунина, осевших в Лондоне. Вместо этого Герцен становится духовным отцом террористической «Народной воли», которая убьет нашего царя Александра Второго в 1883 году. Герцен духовно воспитает и эсеров, и большевиков-коммунистов, ввергнувших Россию в кровавый кошмар сначала 1905-1907, а затем и 1917 годов. Так что труды Мадзини и Пальмерстона не пропадут втуне…

Лондон становится настоящей базой мирового революционного движения. Здесь, в центре масонства и британского империализма, в финансовой столице тогдашнего мира, живет и работает Карл Маркс. В 1864-м он организует созыв в Лондоне Первого Интернационала, всемирного союза революционеров.

Англия поддерживает революции везде, но давит их у себя. Ибо революции — это благо для англичан. Это — новые трофеи для них в виде новых сфер влияния…

Закроем это повествование. Оторвемся от труда Шиллеровского университета. Устало откинемся в кресле, опустив веки. Сосредоточимся.

…В 1896 году молодая, поднимающаяся Россия заключает стратегический договор с Китаем, готовясь к грандиозному броску в Азиатско-Тихоокеанский регион. Мы — страна-вселенная, бурлящая от переполняющих ее сил, мы — сами по себе, и мировой рынок русским почти не нужен. Кажется, будто никто и ничто нас не остановит. И еще никто и представить не может будущего. Что впереди у России — поражение в войне с Японией, враждебность всего мира, цепь заговоров, убийств и смут, целых три революции в 1905-1917 годах, великая война 1941-1945 и катастрофа 1989-1991 годов.

Более века назад Западная цивилизация во главе с Британией, вместе со стремительно поднимающимися Соединенными Штатами, уже создала мировую рыночную систему. Мировое хозяйство было плодом экспансии Запада. Но вне этой системы находилась необъятная, неосвоенная целина, таившая в себе сокровищ не меньше, чем Индия или Латинская Америка — Россия. Более того, Россия грозила превзойти по мощи Британию и стать сильнейшим соперником США.

Сто лет назад проблема России для Запада стала Русским вопросом. И тогда Запад начал войну против нас. Войну на полное и окончательное решение Русского вопроса. Он замыслил взломать наши сокровищницы, взорвать нашу крепость, превратить нас в трофей, раздробить на куски. И начинается для нас страшный, озаренный кровавыми пожарищами, отравленный изменами ХХ век.

На бой против молодой и не столь еще опытной России выходил коварный, умелый и очень подготовленный враг. Уже в начале ХХ века он знал, как силой идей взрывать государства изнутри, как вызывать революции и управлять ими. Он уже тогда имел четырехвековую практику создания тайных обществ, использования пропаганды, провокаций и политических убийств, бесценный опыт устройства войн и действий чужими руками. На Западе уже существовали могущественные наднациональные Проекты, в нем уже сложились международные финансовые сети.

Все это «организационное оружие» он применил против нас в ХХ столетии. В постигших нас потрясениях и катастрофах нет ничего уникального: все это уже было на Западе до того. Ибо история Запада последних четырех веков — это черное зеркало нашей жизни в двадцатом веке.

Плюйте в лицо тем, кто несет бредни об исключительной жестокости русских. Мы не придумали ничего нового. В Москве, говорите, взрывали дома со спящими людьми, чтобы переключить ненависть масс на Чечню и оправдать новую войну в ней? Во-первых, предъявите доказательства. Ведь их на самом деле нет. Не Путин взрывал несчастных на «Каширке» и в Печатниках, дом в Волгодонске. Во-вторых, американцы, чтобы оправдать войну с Испанией, в 1898-м сами подорвали броненосец «Мэн» на рейде Гаваны, принеся в жертву несколько сотен своих моряков! Американское же руководство, прекрасно зная о том, что японцы в декабре сорок первого нападут на Пирл-Харбор, не сделало ничего для отражения атаки. Оно тоже пожертвовало полутора тысячами американцев, чтобы переключить напряжение масс на выгодную США войну. А 10 мая 1940 года сами немцы нанесли бомбовый удар по своему же городу Фрейбургу, свалив вину за гибель мирных жителей на французов. Это делалось для того, чтобы оправдать вторжение во Францию…

В этой книге мы с вами прошли несколько ступеней своеобразного посвящения в истинную историю. Мы познакомились с главными действующими лицами исторической драмы, с их происхождением и устремлениями. Без этого просто нельзя понять остальные разделы нашего труда.

Опыт Британии, сей «второй Венеции», подытожен и учтен. Хотя сама Англия к концу девятнадцатого века начинает клониться к закату имперской мощи, на ее место встает новый Остров — цивилизация Соединенных Штатов, достойный преемник «второй Венеции». Америка в ХХ столетии воспользуется богатым арсеналом тайных войн, унаследованным от англичан.

Сегодня мы убеждены, что кровавый лик Венеции вновь проглядывает из преисподней. Мир снова стоит на пороге больших потрясений. Но теперь они сами мало-помалу превращаются в базу для совершенно новой, наднациональной силы, для Антицивилизации новых кочевников. Хотя часть американской элиты пытается противостоять страшной, загадочной силе, стремящейся подчинить себе не только Россию, но и саму Америку.
http://www.stormbook.ru/?module=articles&c=articles&b=4&a=17