По ночам в раннем детстве он
часто летал…
Просыпался с улыбкой,
растрёпанный снами,
И с балкона свой след в синем
небе искал,
И следил с восхищением за
журавлями.
Рисовал облака и ковёр-самолёт –
Так хотелось до звёзд дотянуться
руками!
И ещё точно знал, что его где-то
ждёт
Белый конь со звенящими ветром
крылами.
Но с годами всё выше лежал
небосвод,
Глубина выцветала… смывалась
дождями,
И казалось, что зря этим небом
живёт
Невзлетевший Икар с голубыми
глазами.
Он привык, что у Осени нет
выходных…
И что вечность, в итоге, короче
мгновенья…
Что враги милосерднее самых
родных…
И что счастье – написанные
стихотворенья…
… А она не болела немой высотой,
Если честно, она её даже боялась,
И всё прятала крылья свои за
спиной,
Даже злилась на них, потому что
стеснялась…
Ей и было с рожденья всего
ничего –
23… 25… может больше немного,
А вот сердцу в груди душно и
горячо,
Если ветром в лицо не дышала
дорога.
Но, увы, и её не сбывались мечты
–
С каждым годом всё дальше
заветные дали,
Даже редкая радость – беспечные
сны
От осенней печали её не спасали.
И всё чаще стояла она у окна,
Согревая озябшие плечи руками,
И хранила тепло её крыльев стена
–
На обоях рисунки вразброс со
стихами…
… Их никто не сводил – они просто
нашлись,
Как находится главная в жизни
пропажа,
И сверкнула пронзительно синяя
высь,
И ему показалось – приблизилась
даже…
А в её удивлённо-бездонных
зрачках
Отразились все дали, все краешки
света,
А потом на ресницах, как на
лепестках
Задрожали росинками лучики
лета.
Им так нравилось просто
обнявшись стоять,
И смотреться в глаза, и касаться
губами,
И друг другу бессвязное что-то
шептать,
Заблудившись дыханьем,
сплетаясь словами…
Ах, какое же счастье – однажды
найтись,
Бесконечность дождей разменяв
на улыбки,
И по Осени, за руки взявшись,
пройтись,
И наслушаться тела, как голоса
скрипки…
Она крылья ему отдала, а взамен
Он её научил не бояться паденья,
И уже не хватало ни неба, ни стен
На рождённые ими
стихотворенья…
…А потом был полёт в дальний
край навсегда,
Хоть в свой дом и любили они
возвращаться,
Два серебряно-сильных, ревущих
крыла
Не смогли сквозь грозу ни лететь,
ни держаться.
И огромная птица – беспомощный
борт
Завершал чьи-то судьбы
дописанной строчкой,
И растерянно замер аэропорт
Над экраном радара и маленькой
точкой.
Кто-то плакал навзрыд, кто-то
громко кричал –
По-живому кромсала истерика
страха,
Она жалась к груди, он её
обнимал,
И шептал: потерпи… ты же
храбрая птаха!
Побелевшие губы шептали в
ответ:
Я трусиха, родной мой…, но это не
важно –
Всё равно без тебя и меня тоже
нет,
А когда ты со мной – ничего мне
не страшно…
… Был сентябрь особенно светел и
тих,
И курносая кнопка с косой и
бантами
На стене выводила коротенький
стих,
Посвящая его своим папе и маме.
Ей сказали – они далеко в вышине,
И над ней проплывают теперь
облаками…
Но всегда возвращаются к дочке
во сне,
Чтоб обнять её крылья своими
крылами…
Сказоч-Ник
 [показать] |
|
|
