Я рос в самой обычной семье и, как и всем подросткам, мне так же, не хватало острых ощущений. Мои друзья в большинстве своем, были самые последние люди. Это и наркоманы, и совсем спившиеся уроды, да и просто отбросы общества. Я их всех ненавидел, но каждый день приходил в этот чертов подвал, где мы обычно тусовались и вместе с ними напивался, курил траву… пока еще только траву, хотя забегу вперед и скажу, что за всю жизнь ничего так и не смогло заставить меня сесть на иглу.
Я помню это как сейчас, грязный подвал, сырые ржавые трубы, какой-то замызганный диван, который мы нашли на помойке и притащили сюда, на этом диване сидит человек пять, еще четверо на трубах и в углах. Я занимал самое королевское место, я сидел на спинке дивана, ногами на том, где вообще-то и следовало бы сидеть. Таким образом, я был выше всех, не то что бы я был их боссом, да даже не лидером, просто я единственный кто мог трезво соображать, когда все накурившиеся, пьянющие и надышвшиеся всякой дряни, лежали и бредили. Я никогда не напивался до не контролируемого состояния и ничего не нюхал, ни чем не дышал, колес не глотал, но зато траву я курил в огромных количествах. Потом она мне надоела, и я перешел на более экстравагантные способы помутнения разума. Я уже и не помню того множества названий, психотропных препаратов и растений, которые употреблял в то время, знаю лишь только одно, что их было действительно большое разнообразие. Их доставал мой друг, у которого кажется тоже был какой-то друг, который то ли работал в больнице, то ли еще чего, в общем так или иначе он был фармацевтом и был хорошо знаком со всякого рода психотропией.
У меня даже остались записи того времени, я сам этого не помню, но узнаю свой корявый подчерк, к тому же запись была сделана в моей тетради по химии:
«Где я? Это что психушка? Я буду здесь жить? Какие они все уроды, мне смешно на них смотреть. Бегают и прыгают по столам как обезьяны, кидаются какими-то бумажками… здесь и девочки и мальчики, в одной палате. Они что-то говорят, как-то общаются между друг другом, но я ни хера не могу понять…»
Там записан еще какой-то бред, но это уже не важно. Примерно в таком состоянии я пребывал около года. Я помню, что занимался легкой атлетикой, но когда это было не помню, по моему класса с пятого и наверное по девятый, а потом бросил, сами понимаете почему. Мои родители были в разводе, а я жил с матерью и отчимом, которого не очень-то любил, хотя отца я просто ненавидел.
А однажды случилось вот такая вот вещь… моего друга, который поставлял мне психотропные препараты, сбила машина. Кажется, это был грузовик (мне никогда не везло с друзьями и вскоре вы поймете почему). Он скончался на месте, а я, когда узнал об этом был накурен (если так конечно можно выразиться) ракитником. Если кто не знает, его курят, после чего, наступает полная расслабуха, эйфория, не знаю как еще назвать это состояние, короче тебе на все по фиг. Я был укурен ей вдоволь и когда мне сообщили о смерти моего друга счел это за шутку, когда меня все же убедили в том, что это правда, то я подумал, что ему наверное там очень хорошо, и даже лучше чем мне. Ему больше не надо будет глотать колеса, теперь он может обойтись без них. А я нет, я не могу. Так или иначе его смерть я перенес очень легко, абсолютно не переживая. Я даже не поехал к нему на кладбище, не пошел на поминки, потому как, не знал его родителей, да и не хотел знать. Меня вообще ничего не волновало, я каждый день пребывал в нирване, а может даже и гораздо более спокойном состоянии, и мне было на все по барабану.
Но в один прекрасный день, мои запасы наркоты подошли к концу и я не вольно вспомнил своего друга. Хотя я и был совершенно трезв, вел себя я как последний псих. Помню как мне пришла в голову мысль, что нужно позвонить корешу, что бы тот принес еще колес каких-нибудь или травы может какой экзотической. Чего-то он гад, уже давно не появляется. Но вдруг я вспомнил, что он умер. Тогда, я немного разочаровано, подумал, что надо бы сходить к нему на тот свет и сказать, что бы тот нашел своего друга и принес мне какой-нибудь дури. Но немного погодя я все же осознал, всю нелепость своей мысли и всю безвыходность ситуации. Я не помню, что я делал, но к счастью, от какого-то навязчивого страха я не побежал по всем своим старым знакомым-наркоманам. Кажется я сел в угол и заплакал, хотя я не помню когда это было, то ли в тот день о котором я говорю, то ли в тот день когда я понял всю реальность смерти, спустя столько времени я склонен думать, что плакал я тогда из-за того, что понял всю реальность… Понял что есть на самом деле, я увидел жизнь какая она есть, без задурманивания мозгов.
На этой строчке кончается мое детство и начинается юношество.