Герои Ив.Толстого
[700x393]
Надгробие Михаила Васнецова. Ольшанское кладбище, Прага

Родина и чужбина расколотых семей

Иван Толстой: Судьбы и параллели. В пражской студии – искусствовед и коллекционер Евгений Деменок, наш частный гость, рассказывающий об архивных находках. Сегодня две пары судеб. Начнем со священника Михаила Васнецова и поэта Николая Бурлюка. Но сперва – стихи Николая Давидовича.

Осталось мне отнять у Бога,

Забытый ветром, пыльный глаз:

Сверкает ль млечная дорога

Иль небо облачный топаз, –

Равно скользит по бледным тучам

Увядший, тусклый, скучный ум.

И ранит лезвием колючим

Сухой бесстрашный ветра шум.

О ветер! похититель воли,

Дыханье тяжкое земли,

Глагол и вечности и боли

"Ничто" и "я", – ты мне внемли.

1910

МАТЕРИ

Улыбка юноше знакома

От первых ненадежных дней,

Воды звенящей не пролей,

Когда он спросит: "мама дома?"

Луч солнца зыбкий и упругий

Теплит запыленный порог

Твой профиль, мальчик, слишком строг

Для будущей твоей подруги.

1912

А теперь – к нашей беседе с Евгением Деменком.

Евгений Деменок: Работая над своими очерками и статьями о биографиях известных людей, которые заинтересовали меня по тем или иным причинам (в первую очередь, безусловно, в связи с Одессой и Прагой), я начал сталкиваться с совершенно мистическими совпадениями судеб. Такое впечатление, что судьба в один прекрасный момент перед людьми, которые могли друг друга не знать, не видеть, ставила одни и те же вызовы, драматические, трагические вызовы, и от их решений зависела их дальнейшая судьба и судьба их родных и близких. И вот одним из таких удивительных совпадений являются судьбы Михаила Васнецова и Николая Бурлюка. Недавно я закончил для пражского журнала "Русское слово" большую статью о Михаиле Васнецове. Михаил Васнецов заинтересовал меня сравнительно неожиданно. Пять-шесть лет назад я установил в Одессе мемориальную доску Михаилу Врубелю. Это тоже интересная история, потому что в Одессе до того, как появилась эта доска, почти никто не помнил, что Врубель связан с нашим городом, что он окончил Ришельевскую гимназию с отличием, что именно в Одессе он начинал первые наброски к своему "Демону", что он хотел в Одессе с Серовым сделать частную художественную школу по французскому образцу, которая дала бы некую альтернативу академической выучке. И в процессе написания этой статьи, которую я назвал "Забытые годы Врубеля", я разговаривал с разными людьми, в том числе с одним знакомым тележурналистом, и она сказала мне: "У меня есть знакомый, позвоните в Одесскую обсерваторию, спросите Михаила Ивановича, он собирает материалы по Врубелю, он вам поможет". Когда я позвонил Михаилу Ивановичу Рябову (удивительным образом Васнецов-старший, художник, родился в селе Рябово), он с удивлением выслушал меня и сказал: "Простите, какой Врубель? Может быть, Васнецов? Может быть, вы имели в виду Васнецова?". Так я узнал о том, что Михаил Васнецов и сам Виктор Михайлович связаны с Одессой. И постепенно, как любой исследователь, я начал накапливать материалы о Михаиле Васнецове, единственном члене большой семьи Васнецовых, который не похоронен в Москве на Введенском кладбище вместе с отцом, а похоронен здесь, в Праге, на Ольшанском кладбище, буквально в нескольких сотнях метров от того места, где мы записываем эту передачу. Эта судьба удивительна! Как выросший в художественной среде, в Абрамцево, юноша становится ученым-астрономом, попадает в Одессу, потом эмигрирует, в Праге становится священником и заканчивает свою жизнь как протоиерей, настоятель церкви на Рузвельтовой улице. Исследуя эту судьбу, я увидел, что если о пражских годах его жизни, о пражском периоде уже написано, то о периоде до эмиграции и об одесском периоде сведений крайне мало и они ошибочны. Это самое интересное, такой полудетектив – поиски документов.
https://www.svoboda.org/a/28728928.html