Это цитата сообщения Наталия_Кравченко Оригинальное сообщение
Фото: Л. Прыгунов
Начало здесь
«Шифром гибели стих возникает...»
Сергей Чудаков продолжает генеалогию “про´клятого” поэта, отверженного обществом и государством. В своём путешествии по дну советской помойки десятки раз подвергавшийся смертельной опасности, он и тут изловчился и обманул судьбу. Спустя несколько лет он воскрес в своём бесцветном пальто уже в новом качестве и амплуа.
Из воспоминаний П. Вегина:
«Заметно пополневшего и не утратившего своей наглости, я встретил его в дверях «Артистического» кафе. Встреча была столь непринуждённа, словно мы не виделись пару дней.
- Жаль, старик, тороплюсь, у меня лекция во мхатовском училище. Кстати, если хочешь, заходи через полтора часика, девочки на моём курсе — суперкласс. Выбирай любую. Сифилиса ни у кого, за остальное не отвечаю...»
Не хотел бы я строить особенных жизненных планов
слушать краешком уха как падают листья с платанов
завершайся о жизнь и шутя на меня оброни
тихий шорох фольги легкий шелест осенней брони
1990-е годы он встречает на самом дне общества, что было, видимо, незадолго до смерти Чудакова зафиксировано Е. Рейном в его стихах:
На железной скамейке, что в скверике на Поварской,
на клеенчатой сумке в разгаре московского лета
он лежал, привалившись откровенно больной головой,
все еще не признавшей козырную масть камуфлета.
Что-то он бормотал: “Ипполит, Ипполит, Ипполит”, —
из античных ли штудий, а может, из собственных версий,
но все слышалось мне: “и болит, и болит, и болит”,
так он пальцем крутил, словно в мозг добиваясь отверстий.
А быть может, был прав этот заокеанский поэт,
схоронивший его невзначай посреди перевала...
Он остался на той половине дороги, и нет
эпитафии лучше, хоть эта судьбу переврала.
Поздний час и буфет закрывают
алкогольный кончается бзик
шифром гибели стих возникает
на полях недочитанных книг
Последние датированные в книге стихи написаны были в 1973 году, уже после тюрьмы, суда и больницы. Что писал Чудаков потом и писал ли вообще, неизвестно. Его еще встречали в 90-х; он тогда сдавал свою однокомнатную квартиру каким-то кавказцам, сам ютился на кухне. По мнению Олега Михайлова, из-за квартиры его и убили, но достоверно никто ничего не знает. Сергей Чудаков исчез.
Люди которым я должен деньги умирают
Женщины которых я любил дурнеют
А над Москвою осенние листья сгорают
И незримые зимние вьюги как призраки веют
Мне 30 лет я полон весь пустотою
Я разминулся с одною единственной тою
Предположим сейчас она школьница пятого класса
Золотиста как ангел с разбитого иконостаса
Ты здоровый подросток ты нимфа не нашего быта
Я прочел о тебе в фантастической книге “Лолита”
Засушите меня как цветок в этой книге на сотой странице
Застрелите меня на контрольных следах у советской границы
Я за 10 копеек билет в кинохронику взял без скандала
Я на тайном свиданье с чужою страной в темноте кинозала
Я увидел тебя и в гортани немые сольфеджио
Да, ты в классе но только не школы а просто колледжа
Вот одетая в джинсы ты сжала в ногах мотороллер
В иностранную осень вписался оранжевый колер
Слава богу, что ленту цветную снимал оператор бедовый
Кожуру апельсина срезая спиралью как образ готовый
Люди которым я должен живите подольше подальше
Женщины вас я любил не дурнейте никак не дурнейте
Время своё среди вас исчерпал я и прожил
Дайте побыть на другом пусть хоть призрачном свете
«Обычай негуманный — воскресать...»
Финал был страшен.
Олег Михайлов пишет: “Когда умерла его сумасшедшая мать, Чудаков — уже в свободные времена демократии — решил сдать свою однокомнатную квартирку на Кутузовском проспекте каким-то кавказцам...”
Кутузовский проспект, где жил С. Чудаков
Так у него и мать была жива все эти годы! “Вдовая кондукторша”, качавшая колыбель в магаданском лагере... И она видела, как жил ее сын. Хорошо, что она не увидела, как он кончил...
Он мог обмануть советскую власть, но не новый беспредел. Некогда кавказцы порвали ему рот, позже они же — по одной из версий гибели Чудакова - растворили его на одной из московских помоек. Не осознав последствий, он сдал им (оставаясь жить на кухне) свою квартиру на Кутузовском проспекте. Что произошло дальше — представить несложно.
“... Конец был предопределен. Сперва он сам, хорошо подогретый жильцами, подходил к телефону; потом голос с акцентом отвечал, что Чудаков спит; а дальше интересующегося Чудаковым грубо обрывали: “Такой здесь не проживает”. Ясно, что его, споив, заставили подписать заявление о передаче квартиры и зарыли в каком-нибудь Одинцове.
Как и у его французского предшественника Франсуа Вийона, дата и место смерти Сергея Чудакова неизвестны”.
Ботинки истлевают на ногах
ног хватит в целом лет еще на сорок
доказано что вещи это морок
а человек – живой упругий прах
Смотри тускнеет сморщилась жена
и школьницы свежее год от года
ну чем теперь поможет Бог – разводом
дежурной смесью водки и вина?
Пять или шесть всего лишь тысяч книг
пять или шесть всего лишь тысяч мнений
запутанный и озаренный миг
полусмертей полувыздоровлений
Вот жизнь. Здесь междометье «так сказать»
уместно, жест бездарный, выкрик птичий.
Спасенье в том, что отменен обычай
свирепый, негуманный – воскресать.
Последние стихи Сергея Чудакова
Стихи, которые вы сейчас прочитаете, взяты, с любезного разрешения издательства «Водолей», из подготовленной им к семидесятилетию со дня рождения поэта книги «Чудаков С. Имяреку, тебе». Собрание стихотворений. М., Водолей Publishers, 2007.
К сожалению, по не зависящим от издательства причинам, проект был заморожен и эта книга так и не вышла…
***
В летнем небе вспыхнула звезда
в местном клубе крутится кино
нас уже не тянет никуда
нам идет сидеть и пить вино
В нашем деле некуда спешить
нашим рекам некуда впадать
хорошо селедку потрошить
а потом как следует поддать
Жил поэт и вот был сослан он
далеко на самый край земли
в виде наказанья телефон
в хижину его не провели
И к душе покой и благодать
подступили как десятый вал
даже что-то начал он писать
а потом торжественно порвал
Он мечтал что будет он богат
и услышав славы смутный гул
старенький и голый он халат
на груди цыплячьей запахнул
Все чем был он подлинно велик
больше ты не слушай никого
и переведи на свой язык
жизнь его и смертный час его
Мореплаватель егерь и пахарь
Или узник в холодном краю
Человек остается как сахар
Нерастаянный в этом чаю
А лицо перепачкано мелом
И по мерке подогнан футляр
Человек застрелившийся в целом
На остывший похож самовар
* * *
Пусть палачи усердие утроив
наглядно убеждаются опять
что авторов а также их героев
не до конца удобно расстрелять
И вот к чертям не досаждая богу
они доехали а мы еще в пути
всю жизнь пройти не поле перейти
я помолюсь им и они помогут
Метель и дождь безумной жизни хаос
глядишь на солнце а в итоге мрак
и человек с его обычным хамством
побил жену и побежал в кабак
Он лишь статист одной из многих серий
сказать спокойной ночи малышам
пока там ключ от номера берет Сергей Есенин
и пайку в камере глодает Мандельштам
ПАМЯТИ ЛУИ ВАШКАНСКОГО
Вот и кончилась эпоха
для посаженных сердец
начинается эпоха
пересаженных сердец
Раньше был бомбометатель
мифов века демиург
а теперь нарыв метафор
режет ножиком хирург.
Кровь и гной – металл из тигля
плещет, рвется убежать,
как ужасно сердце тигра
в тело кролика сажать.
Пам, красотка, ай-ай-ай,
сердце ваше цело
но оно в другой трамвай
молча пересело.
Я слегка обескуражен
тем, что я не пересажен,
Я хотел бы пересесть
в мир, который где-то есть.
Сердце в уровень мотора,
наливающего ртуть,
поместите в мир, который
существует где-нибудь
Из-под ног теряю почву,
подбородок мну в горстях
Я искусственную почку
пьяный позабыл в гостях.
Ах, давай с тобой украдкой
призаймемся пересадкой.
Ты, слегка потеребя,
насади меня в себя.
БУМАЖНЫЙ ТИГР
Хватит думать
составители бумаг
вас погубит
самый плоский в мире враг
Бумажонку
и на свадьбу и в сортир
нам печенку
ест и ест бумажный тигр
Проедает
нашу жизнь десятки лет
пропаганда
как бумажный людоед
Заменяет
нам и Запад и Восток
папиросный
или фиговый листок
Мир бумаги
здесь на все ответ готов
мы во мраке
сверхрулонов сверхлистов
В песне выход
нарисованная дверь
пойте тихо
за стеной бумажный зверь
Все дороги
в книжный Рим в бумажный Тибр
есть вам смена демагоги
этот зверь бумажный тигр
* * *
Л.Е.Ф.
Вовсю прохожим льет за шею
И водосток дудит в дуду
Я этот дождь перееврею
Пережидаю пережду
Но он какой-то постоянный
И как утопленник в реке
Весь в орденах гуляет пьяный
В мертвецки мокром пиджаке
Эвон сюрпризов и экзотик
Того гляди что некий тип
Тебе в лицо раскроет зонтик
Иль даже водородный гриб
И вот уж повествуют гиды
Как погружались мы с тобой
Из пресноводной Атлантиды
В Помпею влаги дождевой
Представь что капли отмелькают
Бредешь в нетрезвой голытьбе
И только ноги промокают
И сохнут искры в голове
* * *
Но я ещё найду единственный размер
прямой как шпага и такой счастливый
что почернеет мраморный Гомер
от зависти простой и справедливой.
У мальчика в глазах зажгу пучки огня
поэтам всем с вином устрою ужин
и даже женщина что бросила меня
на время прекратит сношенья с мужем.
* * *
У тебя особая улыбка
Ты живешь в наркотике в тоске
Из аквариума выбросилась рыбка
И лежит на шахматной доске
Наступает исполненье сроков
Сердце обрывается в груди
Шахматы—о них писал Набоков
К сожаленью проза впереди
Эти люди в клетку и в полоску
Ради смеха достают со дна
Камбалу на шахматную доску
И тогда меняет цвет она
Слушай рыбка, ты не золотая
Ты из радуг вроде райских птах
Серебром чешуек облетая
Остаешься при своих цветах
И уже наркотики галактик
Пожирая шахматным конем,
Я не брежу, я посмертный практик.
Рыбка мир! И мы с тобой умрем.
* * *
Запевают самолеты ТУ
Их на поле видно за версту
Словно пчелы очертаний странных
На бетонных сотах шестигранных
Налетает грозный аквилон
Рвет из рук посадочный талон
Нашу жизнь ведет автопилот
Наша жизнь идет наоборот
Распивай с попутчиками спирт
Затевай с попутчицами флирт
Как аквариум и как фиорд
Светится ночной аэропорт
Улетают самолеты ТУ
Преодолевают пустоту
Созерцает представитель прессы
Молодую ножку стюардессы
***
Ипполит, в твоем имени камень и конь.
Ты возжег в чреве Федры, как жженку, огонь.
И погиб, словно пьяный, свалившийся в лифт,
Персонаж неолита, жокей Ипполит.
Колесницы пошли на последний заезд.
Зевс не выдаст, товарищ Буденный не съест.
Только женщина сжала программку в руке,
Чуть качнула ногою в прозрачном чулке.
Ипполит, мы идем на смертельный виток!
Лязг тюремных дверей и сверканье винтовок.
Автогонщик взрывается: кончен вираж.
Все дальнейшее – недостоверность. Мираж.
«Я хочу тебя, мальчик», – сказала она,
Вожделением к мертвому вся сожжена. – –
«Мне осталось напиться в ресторане «Бега»,
Мне осталась Россия, печаль и снега».
Подготовлено по материалам О. Михайлова, Л. Аннинского, Е. Сидорова, П. Вегина, Г. Гецевича, А.Урицкого, В. Молодыя, К. Корчагина, С. Боровикова, В. Шохиной.
Переход на ЖЖ: http://nmkravchenko.livejournal.com/103832.html