Диалектика консервативного обращения к традиции всегда вторична, поскольку является реакцией на изменения. Интересно тут другое: осуществляемое консервативной мыслью наделение традиции, исторической памяти, культурного наследия позитивной ценностью оказывается ответом на реальный или (чаще) воображаемый негативный горизонт утраты. Нагнетание страха что-либо потерять используется как инструмент мобилизации общества, которое должно встать на защиту того, над чем нависла угроза. Иными словами, ценность традиции столь велика потому, что ее у нас стремятся украсть. Вот характерный для консервативной мысли взгляд: «Лучший способ уничтожить государство – это лишить его прошлого, отнять у него историческую память». Специфика этого тезиса в том, что он, как правило, не существует сам по себе, но лишь в связке с убеждением, что это прошлое кто-то хочет отнять. Такая невротическая рамка приводит к целой цепочке бессознательных допущений: «культурное наследие – это то, чему угрожает кто-то другой», «историческая память – это то, что нужно беречь от чужих», «история – это то, что враги хотят переписать», «прошлое – это то, чего нас хотят лишить» и т. д. В свою очередь, воспроизводство этой бессознательной оптики, опирающейся на постоянное наличие внешней опасности, угрожающей национальной идентичности, становится одним из эффективных способов мобилизации. Страх и переживание внешней опасности выступают в качестве аффектов, выковывающих из множества рациональных индивидов бессознательное единство.
ДАЛЕЕ
пурпур