Двадцать третьего декабря 1942 года в Нуази-ле-Гран во Франции, слушая чтение своих стихов, в богадельне близ Парижа, устроенной Матерью Марией (Кузьминой-Караваевой) Бальмонт умер.
Нить Ариадны
Меж прошлым и будущим нить
Я тку неустанной, проворной рукою;
Хочу для грядущих столетий покорно и честно служить
Борьбой, и трудом, и тоскою,-
Тоскою о том, чего нет,
Что дремлет пока, как цветок под водою,
О том, что когда-то проснется, чрез многие тысячи лет,
Чтоб вспыхнуть падучей звездою.
Есть много несказанных слов
И много созданий, не созданных ныне,-
Их столько же, сколько песчинок среди бесконечных песков
В немой Аравийской пустыне.
1894
Похвала уму
Безумие и разум равноценны,
Как равноценны в мире свет и тьма.
В них — два пути, пока мы в мире пленны,
Пока замкнуты наши терема.
И потому мне кажется желанной
Различность и причудливость умов.
Ум английский — и светлый и туманный,
Как море вкруг несчетных островов.
Бесстыдный ум француза, ум немецкий —
Строительный, тяжелый и тупой,
Ум русский — исступленно-молодецкий,
Ум скандинавский — вещий и слепой.
Испанский ум, как будто весь багряный,
Горячий, как роскошный цвет гвоздик,
Ум итальянский — сладкий, как обманы,
Утонченный, как у мадонны лик.
Как меч, как властный голос — ум латинский,
Ум эллинский — язык полубогов,
Индийский ум, кошмарно-исполинский,—
Свод радуги, богатство всех тонов.
Я вижу: волны мира многопенны,
Я здесь стою на звонком берегу,
И кто б ты ни был, Дух, пред кем мы пленны,
Привет мой всем — и брату, и врагу.
Душа

Душа откуда-то приносится Ветрами,
Чтоб жить, светясь в земных телах.
Она, свободная, как вихрь владеет нами,
В обманно-смертных наших снах.
Она как молния, она как буревестник,
Как ускользающий фрегат,
Как воскрешающий — отшедших в смерть —
кудесник,
С которым духи говорят.
Душа — красивая, она смеется с нами,
Она поет на темном дне.
И как приносится, уносится с Ветрами,
Чтоб жить в безмерной вышине....
Когда слушаешь Бальмонта — всегда слушаешь весну. Никто не окутывает душу таким светлым туманом, как Бальмонт»
Блок
Константин Бальмонт написал 35 книг стихов, 20 книг прозы и 12 книг переводов.
В переводах Бальмонта русский читатель получил целую поэтическую библиотечку мира: Байрон, Блейк, Шелли, Уайльд (Англия), Эдгар По, Уитмен (Америка), Бодлер (Франция), народные песни, Кальдерон, Лопе де Вега (Испания), народные сказания, Мицкевич (Польша), Руставели, народный эпос (Грузия) — всё это его подарки русской литературе. Того, что написал Бальмонт, хватило бы не на одну человеческую жизнь, а на целую литературу небольшого народа.
Бальмонт принадлежал к типу людей, который англичане называют self-help — сделавший сам себя.
За этим стоял подвижнический труд, горы книг на разных языках — ежегодно проглатываемые библиотеки — невероятная эрудиция! Бальмонт читал в подлинниках Сервантеса, Шекспира, Гёте, Ибсена, Руставели, переводил с 30 языков, был знаком с восточной философией, скандинавской мифологией, культурой майя, японскими хокку и танка.
Я шел в ночи пространствами чужими,
Полями, виноградниками, в даль.
Моя душа была как в едком дыме,
Меня вела незрячая печаль.
Я потерял, давно и безвозвратно,
Желанных снов раскидистый узор.
Чужая ночь дышала ароматно,
Не с ней вступал я в детстве в договор.
Не этих звезд мне ворожили звенья,
Я потерял в путях свою страну.
Прилив ушел, и я, как привиденье,
Средь раковин морских иду по дну.