Мария Сергеевна Петровых родилась 26 марта 1908 года в посёлке Норский Посад, что в двенадцати километрах от Ярославля. Отец был директор фабрики, мать домохозяйка. В семье - ПЯТЕРО детей, Мария была младшей. Детство её было счастливым. Любовь родителей друг к другу, к детям, крепкие традиции, достаток, стабильность. Няни, гувернантки. Старый дом, полный цветов. В Ярославле Мария закончила школу, там же ещё в детстве начала писать стихи. Посещала занятия ярославского союза поэтов, куда была принята ещё школьницей. А в восемнадцать уехала в Москву и стала студенткой Литературных курсов, из которых вырос позднее Литературный институт.
Мертвеешь от каждого злобного слова,
Мертвеешь от каждого окрика злого,
Застонешь в тоске и опомнишься тут же —
Чем хуже, тем лучше, чем хуже, тем лучше,
Тем лучше, что ты до конца одинока,
Тем лучше, что день твой начнется с попрека,
Тем лучше, что слова промолвить не смеешь,
Тем лучше, что глубже и глубже немеешь,
Тем лучше, коль в эти бессонные ночи
Ясней сердцевина твоих средоточий,
Ты смолоду знала и ты не забыла,
Что есть в одиночестве тайная сила —
В терпенье бесслезном, в молчанье морозном,
В последнем твоем одиночестве грозном.
Не отчаивайся никогда. Чит. Светлана Крючкова.
«Детство моё! Кажется, ни у кого не было такого хорошего... До 9 лет - счастье». Любовь к близким стала темой поэзии («Сказка», «Сон на рассвете»). Петровых вспоминала: «В 6 лет я «сочинила» первое стихотворение (четверостишие), и это привело меня в неописуемый восторг». В 1916 выпускала «мой журнальчик «Весенняя звёздочка»... С непрерывной сменой убеждений редактора - он же автор. Стихи и проза». Его «финансировали родственники» и иллюстрировали братья.
***
Да, всё реже и уже с трудом
Я припоминаю старый дом
И шиповником заросший сад -
Сон, что снился много лет назад.
А ведь стоит только повернуть,
Только превозмочь привычный путь -
И дорога наша вновь легка,
Невесомы наши облака...
Побежим с тобой вперегонки
По крутому берегу реки.
Дом встречает окнами в упор.
Полутёмный манит коридор...
Дай мне руки, трепетанье рук...
О, какая родина вокруг!
В нашу детскую не смеет злость.
Меж игрушек солнце обжилось.
Днём - зайчата скачут по стенам,
Ночью - карлик торкается к нам, -
Это солнце из-за тёмных гор,
Чтобы месяцу наперекор.
В спальне - строгий воздух тишины,
Сумрак, превращающийся в сны,
Блеклые обои, как тогда,
И в графине мёртвая вода.
Грустно здесь, закроем эту дверь,
За живой водой пойдём теперь.
В кухню принесём ведро невзгод
На расправу под водопровод,
В дно ударит, обожжёт края
Трезвая, упрямая струя,
А вокруг, в ответ на светлый плеск -
Алюминиевый лютый блеск.
В зал - он весь неверию ответ,
Здесь корректно радостен паркет,
Здесь внезапные, из-за угла,
Подтверждающие зеркала.
Поглядись, а я пока пойду
На секретный разговор в саду.
Преклоню колени у скамьи:
Ветры, покровители мои!
Долго вы дремали по углам,
Равнодушно обвевали хлам.
О, воспряньте, авторы тревог,
Дряхлые блюстители дорог,
Вздуйтесь гневом, взвейтесь на дыбы,
Дряхлые блюстители судьбы!..
Допотопный топот мне вослед
Пышет ликованьем бывших лет.
Это ветры! Судорга погонь
Иль пощёчин сладостный огонь.
На балконе смех порхает твой.
Ты зачем качаешь головой?
Думаешь, наверно, что, любя,
Утешаю сказками тебя.
Детство что! И начинаешь ты
Милые, печальные мечты.
Мы с тобою настрадались всласть.
Видно, молодость не удалась,
Если в 22 и 25
Стали мы о старости мечтать.
В тёмной глубине зрачков твоих
Горечи хватает на двоих,
Но засмейся, вспомни старый сад...
Это было жизнь тому назад.
1930
"Когда настанет мой черёд...", читает О. Будина.
***
Ветер воет, ветер свищет -
Это ничего.
Поброди на пепелище
Сердца моего.
Ты любил под лунным светом
Побродить порой.
Ты недаром был поэтом
Бедный мой герой.
Я глазам не верю - ты ли,
Погруженный в сон,
Преклонившийся к Далиле
Гибнущий Самсон.
То ль к Далиле, то ль к могиле,
Только не ко мне, Не к моей невольной силе,
Выросшей в огне,
Взявшейся на пепелище
Сердца моего,
Там, где только ветер свищет,
Больше ничего.
♦
Radeia