После первого шока и потрясения, вызванных страшной новостью из Мордора о том, что Таисия Повалий не вернется в Украину, патамушта здесь опасно, а останется в Москве, боль все же немного улеглась. 
Разве что временами покалывало от дум насчет повалийного самца – Лихуты… 
Типа, а как же он? 
Тоже не вернется?
И вопрос самому себе - А нам его тоже будет не хватать?...
И ответ самому себе – А хз… А кто такой этот самый лихута?
А потом горе практически кончилось. 
Поскольку вспомнилось, что Ани Лорак, например, ведь тоже не пропала. 
А нашла классную нишу. 
Первой начала бомбить разные рашкинские птицеводческие хозяйства. 
Так что теперь она при курях и двужелтковых яйцах. 
Потамушта у рашкинских курей от песен Лорак резко повышается яйценоскость.
Так и Тая, ежели чего, когда продаст последний депутатский значок, тоже может пойти туда же… 
В смысле ударить по молочному направлению. 
Фермы в рашке еще есть. Так что удои поднимать надо…
А там, глядишь Потап с Настей могут подтянуться – привесы мяса увеличивать…
Но надо торопиться.
Это сейчас Тимати типа перебирает – еду в Одессу, не еду в Одессу… 
А как нужда начнет яйца дверью прижимать, так сразу к комбайнерам юркнет...

В связи с чем вспомнился как всегда очень правильный провидческий Шендерович. 
Который давно предвосхитил нынешнее развитие рашки вниз:

«Песня
В вышеописанное время — когда советская власть в стране еще была, а еда уже кончилась, — я со своим юмором поехал по совхозам. Вместе со мной, иллюстрируя известный постулат насчет горы и Магомета, тронулись в путь еще десять голодающих артистов: за пару-тройку концертов для тружеников села нам обещали по несколько десятков яиц, по три курицы и залейся молока.
Деньгами в ту осень можно было заинтересовать только нумизматов.
Среди фокусников, дрессировщиков и прочих мастеров искрометной шутки поехала по совхозам известная народная певица с двумя подручными баянистами. Ее патриотический номер завершал нашу целомудренную программу.
«Гляжу в озера синие…» — тянула певица, протягивая к народу белы рученьки ладошками вверх. Потом одну переворачивала ладошкой вниз и проводила ею направо, бесстыже любуясь воображаемыми просторами: «В полях ромашки рву…»
Отпев, она кланялась поясным поклоном, уходила за кулисы, снимала кокошник, вылезала из сарафана — и, отоварившись, мы ехали за следующими курицами.
Ехали в рафике, по классическому бездорожью — и певица, вся в коже, замше и драгметаллах, только что со своими кокошниками и баянистами вернувшаяся из Германии, в такт колдобинам повторяла:
— У, блядская страна!
Баянисты, покрякивая на ухабах, пили баночный «Хольстейн».
В следующем совхозе певица нацепляла кокошник, протягивала руки в воображаемые просторы — и все начиналось сначала:
— Зову тебя Россиею…
И через полчаса, на очередной рытвине:
— У, блядская страна!
Из-за совпадения ритмики это звучало как вариант куплета»…

Всем хорошего безповалийного дня!!!