Сегодня умерла Мама известного всему миру Человека Михаила Ходорковского. Помянем ее небольшим отрывком из интервью The New Times

БОРИС МОИСЕЕВИЧ, ВАШ СЫН ИНТЕРЕСУЕТСЯ, ЧТО ПРОИСХОДИТ В КОРАЛЛОВЕ, В ИНТЕРНАТЕ ДЛЯ ДЕТЕЙ-СИРОТ, КОТОРЫЙ ОН ОРГАНИЗОВАЛ И КОТОРЫМ ВЫ ЗАНИМАЕТЕСЬ?

Борис Моисеевич: Каждый раз. Он меня достал: «Держи лицей, держи лицей». Я говорю: «Вот твои друзья (из Фонда Ходорковского. — The New Times) пошлют меня куда подальше, скажут: денег нет». — «Тогда раздевайся до трусов, а лицей держи».

ДАВНО СЫН ВАМИ КОМАНДУЕТ?

Б.М.: Ну, как взял меня на работу. Он мой начальник.

Марина Филипповна: Но не мой.

Б.М.: Он спровоцировал меня (заняться сиротами). Я же, по идее, из таких же, как коралловские, — из беспризорничков. Отец погиб… Мать на заводе с утра до ночи — война. А сестрица лежит, говорит: «Боря, хочу кушать». Она на четыре года моложе. Побираться с гитарой пошел по вагонам. Пел: «Артиллеристы, Сталин дал приказ...» А потом руку протягивал: «Граждане пассажиры, помогите, кто сколько может». Ну и — в основном старухи — вот так вот кусок разломят: «На, сынок». Я бабок этих до конца дней своих люблю... Вот в Кораллове, после того как Дом отдыха закрылся, персонал остался там жить. Ну, я пошел к своему отпрыску, говорю: «Миш, тут магазина нет, больницы нет, телефона нет. Ничего нет. Давай мы эту землю возьмем». Он говорит: «А зачем она тебе?» — «Ну посмотри, как старухи живут — ни газа, ничего».

М.Ф.: Вся инфраструктура была уже совершенно разрушенная, нечистоты текли по оврагу в озеро. Вообще ужас.

Б.М.: Он говорит: «Ладно, давай». Я договорился с администрацией района, они место выделили, мы построили им дом. Этот дом я принимал, в строителя превратился...

М.Ф.: А еще по 10 соток земли им дали, поскольку в Кораллове все что-то сажали.

БОРИС МОИСЕЕВИЧ, А ВЫ ИЗ КОММУНИСТОВ ВЕДЬ, НАВЕРНОЕ?

М.Ф.: Боже сохрани нас.

Б.М.: Комсомольцем — да, был, и верил во все это дело. В армии был секретарем комсомольской организации. Потом я работал в ВИГМе — институте гидромашиностроения, там тоже был активным комсомольцем. А потом меня моя супруга решила переправить на «Калибр»: «Давай вместе, потому что ездить далеко». Это был 65–66-й год. Ну ладно, я перешел туда. А сначала на старом заводе подал заявление в партию. Пришел в партком, а мне говорят: «Не будем мы своими кад­рами кормить чужую организацию». Я говорю: «А что, у нас партия разве по организациям? В такую партию я вступать не хочу». И на этом вопрос закрылся. С тех пор я в партию вступать не стал.

А КАК ВЫ ПОЗНАКОМИЛИСЬ?
М.Ф.: Мы учились вместе в техникуме машиностроения и приборостроения. Я инженер-механик по холодной обработке металла...

Б.М.: А я примерно то же самое, только конструктор.

Б.М.: Я пришел из армии, управы на меня не было никакой... Смотрю — идет. Она тоже ничего была в молодости. И сейчас ничего, но старая, стерва. А когда помоложе, то, конечно... (Смеются.)

М.Ф.: Но стерва была всегда.

Б.М.: Точно! Я вижу, значит, надо ее прихватить. И всех от нее быстренько отшил, я здоровый был.

М.Ф.: За мной ухаживал заместитель директора, и они меня оба ждали у дверей. А я с первого этажа из окна туалета вылезала и бежала в другую сторону.Он два года под окнами стоял. В конце концов моя мама сказала: «Ну слушай, пожалей уже».

И СКОЛЬКО ЛЕТ ВЫ УЖЕ ЖАЛЕЕТЕ?

М.Ф.: 52 года.

Б.М.: Притом, учтите, у нас полное несов­падение. Она интеллигентка, а я подзаборный. Я до сих пор не умею пользоваться вилкой и ножом.

М.Ф.: Это его хобби — делать вид, что он не умеет...

А ЧТО У ВАС ЗА СЕМЬЯ БЫЛА?

М.Ф.: Дворянская. Мне недавно сказали, что в Харькове до сих пор действует дедушкин завод. Дедушка был очень состоятельным человеком... патриоты были, не уехали.

А ЧЕМ ВАШИ РОДИТЕЛИ ЗАНИМАЛИСЬ?

М.Ф.: Папа — инженер. Работал в министерстве. Во время войны это был Наркомат минометного вооружения, потом Министерство приборостроения.

А МАМА?

Б.М.: А мама ее портила мне нервную систему. Сидим вот так за столом, когда уже поженились, я ем, мама на меня смотрит и говорит: «Посмотри на него. Вы разные люди, вам надо разойтись».

М.Ф.: Потому что он пирог с мясом запивал ананасовым компотом. (Смеются.)

Б.М.: Вот я ее спрашиваю: «Мать тебе говорила — вы должны разойтись. Чего ты...»

М.Ф.: Четыре года говорила. Пока папа не ударил кулаком по столу. А папа был вообще очень сдержанным человеком. То же самое, кстати, говорят про Мишку. Он когда сердился, начинал говорить очень тихо, и тогда все лезли под стол.

Б.М.: Она мне иногда говорит: «Если б мы своевременно развелись, тогда сейчас бы не было нагрузки на страну».


КАК ДОЛГО ВЫ РАБОТАЛИ НА "КАЛИБРЕ"?

М.Ф.: Я в 91-м ушла.

Б.М.: Я ушел, когда мне 60 исполнилось. Это 93-й.


© «The New Times»