[показать]

Некоторых испугало (а некоторых, понятное дело, обнадежило) сообщение «Интерфакса» о грядущем появлении в России «Основ государственной культурной политики» — документа, регламентирующего духовную жизнь общества. Копья ломаются вокруг следующей цитаты.

«Краеугольным камнем основ государственной культурной политики должен стать тезис «Россия не Европа». «Россия должна рассматриваться как уникальная и самобытная цивилизация, не сводимая ни к «Западу», ни к «Востоку». Документ подписан первым заместителем министра культуры РФ Владимиром Аристарховым и направлен на рассмотрение в администрацию президента. В документе говорится: «Представляется целесообразным включить в разрабатываемый документ тезис об отказе от принципов мультикультурализма и толерантности. Сохранение единого культурного кода требует отказа от государственной поддержки культурных проектов, навязывающих чуждые обществу ценностные нормы». Авторы проекта считают необходимой защиту традиционных ценностей российского общества. «Никакие ссылки на «свободу творчества» и «национальную самобытность» не могут оправдать поведения, считающегося неприемлемым с точки зрения традиционной для России системы ценностей. Это не означает ограничения свободы слова и прав граждан, но требует отказа в государственной поддержке лицам и сообществам, демонстрирующим противоречащее культурным нормам поведение», — пишут составители проекта. «Отсутствие мировоззрения либо насаждение чуждых ценностей, в том числе средствами псевдоискусства, ведет к психическому неблагополучию, которое проявляется через рост преступности, алкоголизма, наркомании, через рост числа самоубийств и брошенных родителями детей, через рост заболеваемости и смертности». Цель государственной культурной политики авторы документа видят в сохранении единства российского общества и борьбе с чуждыми ценностями».

Для начала хотелось бы всех успокоить (в последнее время вообще почему-то хочется всех успокоить): документ этот не окончательный, вариантов много, творческой группой по его окончательному созиданию руководит Владимир Ильич Толстой, человек, по моим представлениям, почти такой же умный, как его прапрадед, и такой же хитрый, как тезка. Он не допустит явного идиотизма. Публикацию проекта скорее можно назвать вбросом, толчком для общественного обсуждения. Обсуждения никакого пока нет, и это понятно, потому что для адекватной дискуссии документ сначала надо перевести с государственного языка на человеческий. Автор его — Владимир Аристархов, который в девяностые работал в строительстве просто, а сейчас переброшен на строительство культурное. Человек как человек, в армии служил с 1987 года по 1989-й. Как и я. То есть у нас с ним есть что-то общее. Поэтому я, как могу, попробую разъяснить его формулировки. У нас ведь давно уже язык не поясняет, а прячет мысль или правду. Уничтожение Докку Умарова называется его нейтрализацией, киевское временное правительство — хунтой, вооруженные силы без опознавательных знаков на чужой территории  —  отрядами самообороны или зелеными человечками. Сейчас зеленые человечки входят на территорию культуры, и это естественно — они могут существовать только за счет экспансии, а экспансия у нас теперь лозунг дня. Культура не может же оставаться в стороне, когда вся страна испытывает патриотический подъем с температурой 96,6. Так что предлагаемый проект — не руководство к действию, Боже упаси, а своеобразный рапорт: мы тоже. Ну и кто бы сомневался.

Надо для начала разобраться с тем, чего нам не надо: о культуре, как и о Боге, проще всего говорить апофатически. Кто не знает этого слова — посмотрите в словаре, духовно обогатитесь. Смысл слова определяется его употреблением в языке, учит Витгенштейн. Кто не знает Витгенштейна — посмотрите в вики. Нам не нужны мультикультурализм и толерантность. Означает ли это, что в современном российском обществе возможна только одна культура — российская — и невозможны, допустим, татарская, еврейская, тувинская или голливудская? Нет, не означает. Мультикультурализм и толерантность, то есть многообразие и терпимость, в современной российской языковой практике означают гомосексуализм, педофилию и разгул бендеровского (sic! иначе давно не говорят) нацизма, что, в свою очередь, приводит к росту самоубийств, наркомании и социальному сиротству. Сказанное в документе всего лишь означает, что Министерство культуры не будет поддерживать гомосексуальную педофилию под маской националистической хунты. Лично я могу только поддержать такую практику.

Утверждение «Россия не Европа» — а, напротив, «самобытная цивилизация, не сводимая ни к Западу, ни к Востоку», — на деле означает, что западный путь для России не годится, поскольку из всех соблазнов свободы она прежде всего осуществляет коррупцию, а для восточного, то есть китайского, у нее не хватает трудолюбия. С этой констатацией трудно не согласиться. Поскольку никакого третьего пути, кроме автократии либо демократии, пока не придумано (компромиссные варианты вроде меритократии стремятся либо к одному, либо к другому полюсу, будем уж честны), третий путь в действительности означает кружение на месте, в вихре неразрешенных проблем, что мы и наблюдаем в русской истории вот уже седьмой век подряд, с чередованием одних и тех же революционных, репрессивных, оттепельных и застойных стадий. С этим тоже невозможно поспорить, — видите, как ясен и правдив любой официоз после честного перевода?

Правда, дальше там идет пассаж, от которого мой внутренний переводчик начинает, товарищи, дымиться. Там дословно сказано: «Никакие ссылки на «свободу творчества» и «национальную самобытность» не могут оправдать поведения, считающегося неприемлемым с точки зрения традиционной для России системы ценностей». Подождите, но вы же только что сказали, что национальная самобытность России превыше всего, в том смысле, что она отличает нас от Европы и Востока. И тут же, понимаете, вы запрещаете ссылаться на национальную самобытность, если она оправдывает неприемлемое для России поведение. Традиционная для России система ценностей — тоже не вполне ясное понятие, потому что традиции у России разные. Русский бунт, бессмысленный и беспощадный, — такая же традиция, как самодержавие, и они даже взаимно обусловлены; славу российского искусства составляют не столько соцреалистические эпопеи, сколько авангард; в российскую систему ценностей одинаково легко вписываются публичные казни и либеральные реформы, террор государственный и революционный — у Бога всего много. Но главное — почему при отказе от западного или восточного пути ссылаться на национальную самобытность можно и должно, а при защите свободы творчества нельзя? Тут напрашиваются всего два варианта: либо НАША национальная самобытность священна, а чужая ужасна, и тогда мы вступаем в фазу готтентотства, — либо цитируемый документ не имеет смысла и представляет собою ритуальный жест.

Верно второе.

От партийного постановления по вопросам культуры, говорил Пастернак, снег не начнет идти снизу вверх. Точно так же и культура по самой природе своей менее всего может регулироваться постановлениями, и никакая национальная самобытность, никакая педофилия и тем более гомосексуализм не имеют к ее развитию никакого отношения. Вне зависимости от того, будет ли Министерство культуры поддерживать патриотическое кино или, напротив, захочет вложиться в кино жанровое (неизвестно еще, какое хуже), — зрительский успех и профессиональные награды будут доставаться кинематографу человеческому. Министерство культуры не сделает патриотическую прозу хорошей, а толерантную — плохой. Терпимость останется существенной добродетелью в глазах столь пестрого и разномысленного народа, как наш, — распределенного вдобавок по гигантской и разнообразной территории. Бездарные авторы ни при какой погоде не перестанут писать доносы на талантливых, а наоборот не будет никогда, ибо в основе всякого доноса лежит не патриотизм, а банальная зависть. Все эти вещи очевидны, напоминать о них даже несколько скучно, и никакие административные меры не изменят объективного порядка вещей. Скажем, Григорий Ревзин, уволенный с должности комиссара российского павильона в Венеции, не перестанет быть Григорием Ревзиным, и ни его авторитет, ни сумма его знаний не поколеблются.

Тогда зачем?

Но ведь надо же что-то делать, понимаете? Художник выполняет свое предназначение от Бога, то есть пишет, рисует, снимает. Военный делает то, что ему прикажет начальство. Начальство изо всех сил отвлекает народ от реальных проблем страны. Все заняты делом, и даже зеленый человечек — главный фантом 2014 года — укрепляет территориальную целостность России путем присоединения к ней исконных территорий. Нечем заняться в этой ситуации только огромной армии сенаторов, депутатов и чиновников от культуры, чья лояльность определяется лишь количеством сероводорода, вбрасываемого ими в нашу духовную атмосферу.

Вообще же главная задача Министерства культуры — сделать так, чтобы культура в обществе стала важней и заметней. С этой задачей оно справляется виртуозно. А что от противного — так что же делать, если, кроме противного, почти ничего не осталось?

http://www.novayagazeta.ru/arts/63084.html