[500x500]

- Сергей Викторович, добрый день.

С. Лавров:

- Здравствуйте.

Баранов:

- Наши читатели задают вам риторический вопрос. Сергей Викторович, интересно, смог ли господин Керри ответить на вопрос нашего президента: «Вы хоть понимаете теперь, что вы натворили?»

С. Лавров:

- Знаете, я с ним на эту тему говорил много. Когда мы обсуждаем Сирию… Он очень приятный в общении человек. Мы с ним с января говорили по телефону больше 30 раз. И 4 раза встречались лично. И наверняка это не последняя встреча, не последний телефонный разговор. Но когда мы с ним имеем возможность, начинаем говорить про Сирию, они обязательно говорят: про Сирию – да, но вот сейчас надо сделать что-то. Я говорю: подожди, до этого же были такие-то шаги. Мы в июне 12-го года вместе с Хиллари Клинтон, европейцами, китайцами, арабами и турками, кстати сказать, приняли Женевское коммюнике, в котором говорится: надо запустить переходный политический процесс, который должен сформировать какую-то структуру совместную правительством и оппозицией на основе взаимного согласия и правительства, и оппозиции. Когда мы все это одобрили, Россия принесла эту бумагу в Совет Безопасности, говорим: давайте одобрим это все резолюцией Совета Безопасности. Американцы сказали «нет», потому что там не сказано, что Асад должен уйти, и не сказано, что если он не уйдет, то будут санкции против него. Я говорю: а где здесь написано, мы же в Женеве с вами 7 часов сидели. Категорически отказались.

Год прошел, потом петух клюнул насчет химического оружия, мы помогли с этим химическим оружием разобраться. И вот тогда, когда резолюция, утверждающая российско-американскую схему с согласия сирийского правительства, предполагавшую вывоз и уничтожение запасов химического оружия, вот в эту резолюцию мы настояли, чтобы вставили отдельный раздел, утверждающий вот то коммюнике. Сейчас они говорят, что это коммюнике нарушает Асад. Самое главное, что этот принцип обоюдного согласия… Это как на Донбассе, принцип прямого диалога. Вот от этого уходят. Только на Донбассе власть уходит от диалога, а здесь оппозиция уходит. Это вот наши западные коллеги.

И когда мы с ним обсуждаем эти вещи, я говорю: Джон, ну зачем же вы наступаете на те же грабли? 2003 год, Ирак. – Я был сенатором, я голосовал против. Я говорю: здорово. - И Обама был против. - Прекрасно. А Ливия? – Да, Ирак был ошибкой. – А Ливия уже при вас.- Ливия при Хиллари была, там была ошибка тоже.

Но ошибка не потому, что они нарушили мандат Совета Безопасности, который предполагал всего лишь закрыть небо и не давать авиации летать. Они же с этого неба бомбили просто и, в конце концов, зверски убили Каддафи. Как бы к нему ни относиться. Это тоже военное преступление. Он говорит: тоже была ошибка. Я говорю: Ливию теперь посмотри, там террористы, оттуда идет поток боевиков, оружия, вплоть до Мали, до Чада, до Центральной Африки. Он говорит: ошибка была в том, что мы после этих бомбардировок не ввели туда наземные войска и не консолидировали обстановку, не подавили террористов. Я ему сказал: вы войска уже вводили в Афганистан для борьбы с терроризмом и в Ирак для борьбы с тем же терроризмом. Потом вы оттуда благополучно ушли, оставив и тех и других, как у Жванецкого: он вошел в ее положение и оставил в ее же положении. Только в гораздо более плохом положении были оставлены Ирак и Афганистан, на грани развала одна страна и во второй гражданская война продолжается.

Они говорят: это была ошибка, но кто старое помянет, тому глаз вон. Вот какая у них логика. Поэтому давайте сейчас заниматься тем, чем мы хотим. Мы тоже хотим Сирией заниматься. Но давайте подходы-то вырабатывать с учетом хоть какого-то урока, извлеченного из прошлого опыта.

Асламова:

- Вопрос от моих курдских друзей. Я имею в виду и турецких курдов, и сирийских, и иракских. Во-первых, турецкие курды взывают о том, что хорошо бы России высказать свою позицию. Потому что там происходит настоящий геноцид курдов. Я была в городе Диярбакыр, видела, что там происходит. Город просто уничтожен. Идет гражданская война в Турции, а мы никак не вступаемся за них.

Второй вопрос. Оружие просят, например, сирийские курды, говорят: почему вы даете оружие Барзани, это американская песочница – иракский Курдистан и Барзани – протурецкий политик, более того, пустивший турецкие войска на свою территорию. Но при этом вы не даете оружие сирийским курдам, которые реально воюют с ИГИЛ (запрещенной на территории России организацией).

Третий момент. Также я общалась с партизанами Рабочей партии Курдистана в горах. Они также говорили о том, что мы просим хотя бы, как Советский Союз в свое время оказывал дипломатическую поддержку курдскому вопросу, помогите нам хотя бы дипломатическим путем, если не можете помочь военным.

С. Лавров:

- Мы такую поддержку оказываем. Наверное, надо как-то побольше об этом говорить. Хотя Мария Захарова, я сам слышал неоднократно, на своих брифингах проблему геноцида курдов в Турции и в принципе позицию Турции по отношению к курдам мы регулярно озвучиваем. Мы единственное требуем - чтобы Турция вывела свои войска с территории Ирака, где они находятся, как бывший премьер-министр Давутоглу заявил, для того, чтобы укреплять суверенитет Ирака. Это абсолютно неприемлемая позиция. И в принципе то, что турки делают, это, я считаю, заслуживает гораздо большего публичного внимания со стороны наших западных партнеров. Потому что они считают, что это союзнички, мы сами между собой разберемся. Это такая очень нехорошая позиция.

Вот, например, когда Турция нарушала воздушное пространство Греции, мы несколько заявлений таких жестких сделали. Столтенберг, Генеральный секретарь НАТО, заявил: знаете, это все-таки член НАТО, мы сами разберемся. А что насчет Кипра, который не член НАТО, чье пространство нарушается Турцией регулярно? А во-вторых, что это за такая компания, дескать, если ты натовец, то ты можешь делать, что хочешь? Так же, как Евросоюз, если ты в Евросоюзе, то в Совете Европы ты неподсуден, потому что они говорят: вот права человека в Совете Европы, мы будем рассматривать их нарушение теми, кто не входит в Евросоюз. Потому что в Евросоюзе у нас есть собственный какой-то процесс по разбору этих нарушений.

Возвращаясь к курдам. Мы единственное требуем. Мы будем продолжать требовать, чтобы Турция прекратила беспредел в Ираке в отношении курдов прежде всего. Там замыслы, помимо таких неоосманских устремлений, которые явно присутствуют, там еще экономический расчет на то, чтобы позиционироваться там, приспособиться, каким-то образом зацепиться и ждать, когда будет битва за Мосул, чтобы от месторождения отломить. А там уже посмотрим, как международное сообщество отреагирует на это, потом, может быть, Ирак вообще развалится, а мы уже здесь. Это очевидно совершенно, поэтому я с вами полностью согласен, и согласен с вашими курдскими собеседниками.

Что касается Иракского Курдистана, то для борьбы с терроризмом мы поставляем оружие и в Ирак, и в Иракский Курдистан, с согласия, с ведома иракского правительства. У нас других принципов не может быть.

Что касается сирийских курдов, они получают поддержку. Они получают и поддержку с воздуха. Причем, надо об этом прямо сказать, мы активно убеждаем, и не без успеха, сирийское правительство, что они должны с курдами сотрудничать, а не пытаться в этом конфликте как-то их еще немножко ограничивать в их будущей роли в сирийском государстве. Конечно, никто, наверное, не радуется, когда взяла и Партия демократического союза приняла какой-то манифест о федеративном округе и т.д. Но это связано с позицией Турции. Потому что когда мы договорились, что Женевские переговоры по Сирии должны быть инклюзивными, не по-русски говоря, а по-русски говоря, они должны быть всеохватывающими по составу участников. И когда группа, представляющая 15% населения Сирии, эта Партия демократического союза, исключена из этих переговоров только потому, что одна страна, Турция, наложила на это вето, американцы и прочие наши партнеры говорили, когда мы возмущались и требовали, чтобы эти курды приехали. Но нам говорили так: знаете, если сейчас курды приедут, то группа переговорщиков, которая в Эр-Рияде образовалась, этот комитет по переговорам, они покинут переговоры и не будут сотрудничать. А они и так не сотрудничают. Они сейчас взяли и ушли. И Де Мистура пошел у них на поводу, хотя мы ему поручили до начала Рамадана собрать очередной раунд, он сейчас собирается это делать через две недели, а то и после Рамадана. Только потому, что вот эти капризные ребята выдвигают ультиматум. И если говорили, что приход курдов приведет к такому варианту, то это и без всяких курдов происходит. Они просто проявили свою сущность.

Я очень надеюсь, что второй случай дезертирства, когда ушел радикал Аллюш из «Джейш аль-Ислам», каковая организация однозначно является экстремистской, террористической, но ее пытаются выгораживать, наверное, в расчете на то, что она позволить ослабить Асада, как они всегда рассчитывают: вот используем террористов, а потом посмотрим, что с ними делать. Это путь в никуда. Но было дезертирство еще и нормальных, умеренных персонажей из этой вот группы комитета по переговорам. Я думаю, что мы постепенно избавимся от крайних таких представителей, но, конечно, надо что-то делать быстро. И курды обязательно должны быть в этом процессе. Потому что обсуждать Конституцию и обсуждать какую-то структуру, совместно формируемую правительством и оппозицией, без курдов – это будет просто провал переговоров.

- Перейдем к вопросам нашей аудитории и репликам, которые звучали в ваш адрес.

- Вопрос от нашего читателя. Вы в тройке самых уважаемых политиков России. Есть ли планы на перспективу?

С. Лавров:

- Знаете, я никогда, вот честно скажу, я в своей жизни никогда планов не строил. И, наверное, так случилось, что все как бы шло само собой. Мне все предлагали работу в одном месте, потом в другом месте. Но все это в рамках МИДа, но сначала предложили работать в Шри-Ланке, после Шри-Ланки предложили работать в Управлении международных экономических организаций. После этого предложили, Владимир Федорович Петровский, покойный, царствие ему Небесное, был замминистра, когда Козырев ушел еще в МИД РСФСР, в 1990 году, мне предложили занять место начальника Управления ООН. Потом после… Еще, кстати, в ходе этих событий после путча и до Беловежских соглашений, наверное, это уже не секрет, я думаю, что Андрей Козырев не будет слишком обижен, он меня пригласил на Старую площадь, я тогда сидел в МИД РСФСР, осенью 1991 года, и предложил стать его заместителем. Я сказал, что я не готов и не испытываю такого желания. Он говорит: почему? Я говорю: я всего год работаю начальником управления. Я людей привел с собой, которых я знал, на которых я опирался. А ты, говорит, всех приводи с собой в МИД РСФСР. Они не пойдут. Почему? Я говорю: ну потому что они присягали державе. И не пойдут они туда. Он стал достаточно так эмоционально говорить, что вот вы все там спрятались за эту советскую вывеску и там сидите и не знаете, что произойдет, перепугались. А у нас тут полно… Тогда, помните, РСФСР обхаживали, вообще все республики обхаживали западные визитеры. У нас, говорит, здесь столько делегаций. Я говорю: пожалуйста, у нас есть вот решение, которое тогда Горбачев с Ельциным тогда совместно приняли, что МИД СССР оказывал помощь МИДам союзных республик. Хочешь переводчиков – он тебе присылает переводчиков. Транспортом помочь – пожалуйста, помогаем транспортом. Действительно, республиканские МИДы были очень маленькие. Конечно, они не справлялись. Но мы им помогали. Но тогда я вышел из его кабинета, он был достаточно обижен или расстроен, не знаю.

Тем не менее, после того, как все произошло, в апреле уже 1992 года, меня никто не уволил, а в апреле 1992 года меня и Чуркина Виталия в один день назначили заместителями министра. Тоже без каких-либо обращений. А потом… Единственный раз я отказывался от предложения, это мне Евгений Максимович Примаков, когда я уже уехал в Нью-Йорк, через полтора года стал… не уговаривать, а стал уже говорить: ты переезжаешь в Вашингтон. И тут я с ним вынужден был поспорить. Великий человек, но немножко…

- И поехали в Нью-Йорк?

С. Лавров:

- Нет, я уже был в Нью-Йорке. Из Нью-Йорка в Вашингтон переехать. Когда я стал отказываться, он говорит: ты вообще политически неграмотный, ты ничего не понимаешь. Я говорю: а почему меня? Ну ты у меня как бы лучший, считается. Я говорю: тогда за что в Вашингтон? А это главная точка. Я говорю: Евгений Максимович, вот здесь позвольте не процитировать величайшего мыслителя Примакова Евгения Максимовича. Что формируется многополярный мир, который будет противовесом одностороннему миру. И этот многополярный мир, конечно, я сказал, формируется не в Вашингтоне, где, если тебе нужно чего-то сделать, ты должен записаться на прием, а там примут тебя или нет, а формируется он в Нью-Йорке, где ты вошел в здание ООН, и тебе навстречу бегут все, и информация, и те собеседники, которые тебе нужны, и так далее, и кому ты нужен. И там можно играть, поскольку в Совете Безопасности все-таки 15 человек. И есть пятерка постоянных, а есть десять непостоянных. Есть Генеральная Ассамблея, где можно какие-то свои идеи вбрасывать и напрямую, и через кого-то. Он действительно великий человек, Евгений Максимович, он согласился со мной и оставил меня в Нью-Йорке. А потом уже вы знаете…

- Вопрос от одного нашего радиослушателя. «Добрый день, меня зовут Сергей Шеин. Я из города Перми. Как нам транслировать те успехи во внешней политике в политику внутреннюю? Считаете ли вы, что нужно установить памятник Евгению Максимовичу Примакову, но стоять он будет не в столице, а в регионах? К примеру, в городе Перми?»

С. Лавров:

- Во-первых, вы знаете, насчет сочетания, взаимосвязи внутренней и внешней политики, конечно же, для нас прежде всего важно обеспечивать с точки зрения дипломатии, внешнеполитической работы обеспечивать безопасность и максимально благоприятные экономические условия для развития нашей России. И это главное, что у нас есть в концепции внешней политики. И это то, что сохранится и в новой редакции концепта внешней политики, над которой мы сейчас по поручению президента работаем. Это означает, что мы создавать должны условия, чтобы не дискриминировали наш бизнес, чтобы наши граждане, когда они путешествуют по миру, не подвергались дискриминации, не подвергались каким-то противоправным действиям. К сожалению, это не всегда удается сделать. Потому что та же практика американцев, когда буквально воруют наших людей, в нарушение законов тех стран, на чьей территории это происходит, это и Бут, и Ярошенко, и Селезнев, и еще с десяток других людей, которых из Европы и из других стран вытаскивали. Но я убежден, что эта работа будет приносить результаты. Она уже начинает давать результат. Мы добьемся того, чтобы вот эти вопросы когда возникают у кого-то… У нас тоже, понимаете, если арестовывают какого-то кибермошенника, мы ж последние, кто будет его выгораживать. Это же люди, которые деньги воруют и в России, и в других странах. Но мы должны его слить. У нас с американцами есть консульская конвенция и другие документы, которые предполагают передачу друг другу преступников, подозреваемых в совершении каких-то противоправных действий. Но это большая проблема. Конечно, вопросы в целом безопасности наших граждан, которые ездят с туристическими поездками или просто по частным делам, это серьезный блок нашей работы.

Второе направление – делать все, чтобы в странах, где у нас есть интересы, правительства благоприятно, благожелательно относились к российскому бизнесу. И здесь тоже есть конкретные результаты. Конечно, здесь должно быть движение взаимное. Бизнес должен захотеть. Когда у нас «Росатом», например, он активнейшим образом работает практически по всему миру, и рекордное количество заказов, и это сразу же создает долгосрочную, устойчивую и очень прочную почву для развития отношений стратегического характера с соответствующей страной. Потому что атомная отрасль – это надолго, это крупно, это охватывает и стройку, и обучение, и потом распоряжение отработавшим ядерным материалом, и так далее. Поэтому мы в этом видим свою способность и возможность помочь внутренним реформам. Естественно, внутренними реформами и внутренним развитием все-таки занимается не Министерство иностранных дел.

А что касается Евгения Максимовича Примакова, у нас уже даже есть проект памятника. Мы об этом подумали сразу, когда случилось это несчастье, когда он ушел из жизни. И в дополнение к тем решениям, которые уже принял президент об увековечивании его памяти, есть медаль Примакова, есть стипендия Примакова в МГИМО и в МГУ, есть… имя Примакова присвоили Институту мировой экономики и международных отношений. Но мы считаем, хорошо было бы памятник сделать. И я планирую такое предложение президенту представить. Что касается места, где он мог бы быть установлен, Евгений Максимович ведь был и председателем правительства, и директором Службы внешней разведки, и министром иностранных дел, и академиком. Есть дом, где он жил. Но мы все-таки хотели бы, чтобы это произошло на Смоленской площади, на скверике, который между двумя этими – «Белградом» и Министерством иностранных дел. Мне кажется, это было бы такое место, где люди всегда могли бы видеть, отдавать дань памяти Евгению Максимовичу. Но, повторю, вопрос пока не рассматривался. Я фактически сейчас его озвучил в первый раз. Может быть, надо было сначала все-таки официально доложить эту идею.

- Чтобы закрыть вопрос про перспективу. Люди спрашивают, есть ли у вас президентские амбиции?

С. Лавров:

- Я уже ответил.

- Вы сказали, что вы плывете по течению.

С. Лавров:

- Нет, я не плыву по течению. Я считаю, что если мне доверяют эту работу, то я себя чувствую на своем месте. Может, это нескромно, но я по-честному отвечаю.

- А можно личный вопрос? Вы добились для себя права в ООН курить там, где ходите. А в МИДе вы можете курить или нет?

С. Лавров:

- Я не могу нарушать законы Российской Федерации, но считаю, что эти законы немножко пошли дальше избыточно по сравнению с тем, что делают в Европе и в других сопоставимых с нами по уровню развития странах. Есть масса способов предаваться этой, конечно же, вредной привычке без создания каких-либо проблем для окружающих не курящих. И я думаю, что надо в нашем законодательстве эти способы все-таки предусмотреть.

- Вам сейчас хочется закурить?

С. Лавров:

- Нет, не хочется. Я очень мало курю.

- Сегодня Всемирный день борьбы с курением.

С. Лавров:

- Я с утра вообще не курил.

- Спрашивают, когда вы бросите курить.

С. Лавров:

- Я очень мало курю. Я занимаюсь спортом, играю в футбол.

- Давайте о здоровом образе жизни поговорим. Звонок от одного из наших радиослушателей:

- Здравствуйте, Сергей Викторович. Очень много хорошего делаете, Министерство иностранных дел хорошо действует, в отличие от предыдущих. Хотя хотелось бы, чтобы представители, наши дипломаты были без тройных подбородков, без огромных животов, без неприятных, несовременных костюмов. Они представляют великую страну, это очень важно.

- Что скажете, Сергей Викторович?

С. Лавров:

- Вопроса не было. Была констатация.

- А вопрос такой. Вы ведь любитель сплавов. В этом году удастся?

С. Лавров:

- Надеюсь.

- На Алтай опять или куда?

С. Лавров:

- Ну, наверное. Посмотрим.

- Заставьте своих подчиненных спортом заняться, чтобы выглядели хорошо, представляя свою державу.

С. Лавров:

- Заставлять никого я не люблю. В этом корпусе, где мы находимся, есть очень хороший спортзал, там играют и в теннис, и в волейбол, и в баскетбол, и в мини-футбол. Здесь есть бассейн. Это, кстати, долгострой, с 86-го года. Но вот завершился пару лет назад, и здесь очень хорошие возможности для того, чтобы убирать второй и третий подбородки.

- Вы занимаетесь спортом – плаваете или еще что-то

С. Лавров:

Я люблю игровые виды спорта.

- Например, футбол.

С. Лавров:

- Да, футбол. Но сплав это тоже достаточно серьезный, физически емкий вид спорта. И плюс занимаюсь в спортзале. Так что стараюсь дружить с разными…

- Вопросы от наших читателей. Мария Захарова исполнила русский народный танец «Калинка». Вы видели этот танец, и если да, то понравилось ли вам, как танцует Мария Владимировна?

С. Лавров:

- Видел. Понравилось.

- А сами можете сплясать?

С. Лавров:

- Знаете, я не танцор.

- Сергей Викторович, дипломатия дипломатией, но все мы живые люди. Не возникало желания дать кому-нибудь по морде во время встреч с западными партнерами? Ну, про Керри вы сказали, оставим его.

С. Лавров:

- Меня примерно об этом Ваня Ургант спрашивал, когда я был у него на передаче года три назад, когда он только-только набирал обороты. Он спрашивал, правда, хотелось ли мне нецензурно выражаться в ходе контактов с кем-то из моих партнеров? Я ответил уже на этот вопрос.

- Тут вопрос про воспитание. Как лучше воспитать в ребенке ответственность? Когда вы были маленький, то вас учили ремнем или словом?

С. Лавров:

- Ремнем никогда. Словом. Но слово бывало и такое, доброе, типа пряника, но бывало и слово типа кнута. Конечно, это неизбежно.

- Елена Чинкова из Москвы интересуется. Народ с удовольствием разбирает майки с вашим лицом. Как вы относитесь к такой политмоде?

С. Лавров:

- Чего греха таить, все мы люди, и мне, конечно, это льстит, ничего не могу сказать. Мне даже кто-то из приятелей, когда мы были в гостях у старых моих школьных знакомых, говорит: а чего ты права-то свои не оформишь, будешь деньги получать.

- Вы сейчас рассердитесь, но мы не имеем права не спросить про слово, которое не пряник. Вы подарили народу крылатое выражение вроде «такой хоккей нам не нужен» озеровский. И очень много вопросов, кто вас вывел из себя на той знаменитой пресс-конференции.

С. Лавров:

- Когда? Я не выходил из себя.

- Это было продуманное заявление, жест и сигнал.

С. Лавров:

- Я потом смотрел. Там я спокойно сижу.

- Да, но словечко сорвалось.

С. Лавров:

- Извините, не я один попадаю в ситуацию, когда думаешь, что микрофон выключен, а он включен. Кэмерон, Обама тоже попадал. Кстати, попадал, между прочим, на тему противоракетной обороны.

- Микрофон вы ему включили в это время?

С. Лавров:

- Нет.

- Вы много ездили и продолжаете ездить по миру. Есть ли у вас какие-либо гастрономические пристрастия к национальным кухням?

Вы вообще гурман?

С. Лавров:

- Нет, я могу есть практически все. Если ты находишься в стране, у которой есть ярко выраженная кухня, конечно, надо есть национальные блюда, будь то в Китае, в Японии, в Италии, в Венгрии. Да, я всеядный, если можно так сказать.

- Если бы у вас была возможность сейчас написать самому себе письмо в детство, что бы написали?

С. Лавров:

- Сережа, у тебя впереди интересная жизнь.

- Главой МИДа какой страны и какой эпохи вы бы хотели провести один день? Помимо того, что вы уже долго являетесь главой дипломатии нашей страны.

С. Лавров:

- Как интересно. Есть пара стран, которые сейчас нам кровь портят. Вот туда бы на денечек я бы попал, чтобы прекратить безобразия.

- Слушайте, это сюжет для голливудского фильма.

С. Лавров:

- А почему голливудского? У нас сейчас снимают не хуже.

- А вы в кино ходите?

С. Лавров:

- Нет, практически не хожу, но смотрю регулярно.

- Какой последний фильм смотрели?

С. Лавров:

- Сейчас не вспомню. Хочу «Экипаж» посмотреть, но он пока на DVD не вышел, а в кино как-то…

- А Сергей Лавров может позволить себе выйти в кинотеатр, пойти в кино?

С. Лавров:

- Я ходил периодически в кинотеатр, последний раз где-то в «Художественном» я был, но достаточно давно.

- Сергей Викторович, всем известно, что вы пишете стихи, являетесь даже автором гимна МГИМО. Продолжаете заниматься этим? Может быть, новую книгу готовите к изданию?

С. Лавров:

- Нет, писал стихи. С момента назначения министром ни одного такого общечеловеческого произведения не вышло из-под моего пера. Писал только такие, типа, для «капустников», на дни рождения друзьям. А после назначения как-то…

- Муза вас покинула?

С. Лавров:

- Нет, наверное, просто времени меньше стало. Хотя в Нью-Йорке было тоже достаточно хлопотно…

- Люди удивляются, когда вы спите вообще.

С. Лавров:

- Ночью.

- Сплошные перелеты. Прилетаете, а там уже утро.

С. Лавров:

- Я все время стараюсь жить по времени той страны, где оказался, по тому часовому поясу.

- Организм же сбивается с ритма.

С. Лавров:

- Не знаю, получается. Все же индивидуально.

Афонина:

- Послушаем звонок нашего радиослушателя:

- Здравствуйте, Сергей Викторович. Меня зовут Валентин, я из Москвы. Ни для кого не секрет, что вы являетесь страстным болельщиком футбола и поклонником московского «Спартака». И вот сегодня в нашем с вами любимом клубе состоится совет директоров. Станет ясно, что будет следующим тренером, будет понятна вся стратегия развития клуба в будущем. А у вас есть свои предпочтения в этом вопросе? Может быть, вы могли что-то посоветовать руководству клуба? Или вообще, может быть, вы вошли бы в совет директоров?

С. Лавров:

- Спасибо большое. Честно говоря, я не знал, что сегодня совет директоров. Я после последней смены тренера стараюсь со стороны наблюдать. Я считаю, что, конечно, решать совету директоров, и здесь никакого мнения быть не может. Меня туда не приглашали, но я знаю практически всех его членов, и мы регулярно общаемся, в том числе на стадионе, когда «Спартак» играет в Москве. Я не могу предсказывать или гадать, на ком остановится выбор. Мое убеждение в том, что тренером «Спартака» должен быть человек, который олицетворяет «Спартак» (для моего поколения, по крайней мере). И таких людей немало, в том числе Дмитрий Аленичев.

- На ваш болельщицкий вкус – Бердыев: да или нет?

С. Лавров:

- Я ответил уже.

- Есть знаменитая фотография, где вы разговариваете по мобильному телефону, там у вас значок «Спартака» на обратной стороне.

С. Лавров:

- Да, мне дочка подарила этот «Айфон». Есть в Москве, я даже не знаю, как она называется, дочка отыскала, тюнинговая компания, которая в заднюю крышку вделывает любые контуры. И «Спартак», и можно чего угодно сделать.

- Он жив до сих пор?

С. Лавров:

- Жив, да.

- В наши дни в России очень остро стоит вопрос поиска российской идентичности. Что вам лично помогает осознавать себя русским человеком: язык, культура, ваше воспитание или что-то еще?

С. Лавров:

- Ну, всё вместе. Я думаю, что без языка – это вообще деться некуда. Культура – то же самое. И воспитание. Потому что воспитание – это как раз инструмент погружения в язык и в культуру. Причем погружения такого, чтобы ты себя ощущал там просто как рыба в воде, буквально говоря. И, конечно же, еще своя страна. Надо ее смотреть, надо ее видеть, надо ее почувствовать живьем. Я очень любил походы. Когда учился и в школе, вот уже после седьмого класса, регулярно мы ходили в походы. Сначала с учителем с каким-то, потом уже самостоятельно. И все студенческие годы – летом в стройотряд: Хакасия, Тува, Владивосток, Якутия. А зимние каникулы – лыжи, север: Карелия, Архангельская губерния. Это для меня сейчас, эти воспоминания самые светлые. Когда какая-нибудь заброшенная деревня в Карелии. Просто заброшенная деревня. Стоят дома. Потому что лесоразработки там закончились, и куда-то переехали люди. И какую-то собачку мы там подобрали. Сколотили такой ящичек на саночках. И собачка нам тащила тяжелый груз. Но вот эти воспоминания, они такие, знаете, всплывают какие-то мелкие детали, очень дорогого стоит. Так что это тоже… Видеть, познавать страну свою. И очень здорово, что сейчас этому уделяет большое внимание Русское географическое общество, и канал специальный сделали, и президент поддерживает эту работу и лично показывает пример. И я член Русского географического общества, стараюсь делать полезный вклад в его работу.

- Вопрос из Рязани: «Какое значение придается развитию связей между городами-побратимами?»

С. Лавров:

- Связь не прерывается. Есть, конечно, отдельные эксцессы. Киев отказался. И некоторые европейские города, в основном, по-моему, в странах таких, как… даже боюсь ошибиться. Некоторые новые члены НАТО и Евросоюза, я слышал, пара город в знак протеста прекратили или заморозили свои связи с побратимами в Российской Федерации. Мы это активно поддерживаем, но мы не занимаемся микроменеджментом. У них напрямую установлены контакты. Это разрешено всеми нашими законами. И они делают это на основе документов, которые напрямую согласовывают. Это обмены экономические, обмены… Побратимы в основном занимаются не экономикой. Экономика – это межрегиональные связи. А города-побратимы, да, какие-то хозяйственные проекты есть, но в основном это культурные, гуманитарные, образовательные вещи, обмены. И я считаю, что это прекрасная форма сотрудничества. В том числе она может в некоторых ситуациях помогать преодолевать вещи, которые затрудняют общение в случаях кризисов и конфликтов. Например, Черноморское экономическое сотрудничество – есть такая организация. Там есть Черноморский клуб черноморских городов. Нет никаких запретов в уставных документах этой организации для того, чтобы участвовал, например, в этом клубе Сухум. В принципе, на неофициальном, на низовом, на уровне вот этих городов и населенных пунктов очень многие вещи могут решаться гораздо проще, нежели на уровне официальных представителей государств. Так что иногда в рамках побратимских связей можно поискать и какие-то подходы, которые потом помогут создать условия для решения и серьезных политических проблем.

- Еще одна маленькая просьба от одного из читателей «Комсомольской правды».

- Человек написал нам везде, поэтому мы не могли не зачитать. «Меня зовут Александр Онучин, мне 16 лет. В следующем учебном году я буду учеником 11-го класса школы 1414, бывшей 607, которую вы окончили. Не могли бы вы посетить нашу школу 1 сентября в честь ее 80-летнего юбилея?»

С. Лавров:

- Во-первых, я очень рад, что этот вопрос дошел до нашего эфира. Это, действительно, прекрасная школа. Я стараюсь ей помогать. Хотя не всегда, наверное, получается. Но тем не менее, мы общаемся нашим классом. Полтора года назад и планируем в этом году сделать, у нас будет уже в следующем году 50 лет, как мы закончили школу. И день, который установлен в этой школе для встреч выпускников, это в феврале. Вот на этот день мы ориентируемся. Насчет 1 сентября – не могу обещать. Потому что я подписан на ежегодное выступление в МГИМО. И это может наложиться на обещание. Но обязательно приду и на февральские праздники постараюсь обязательно быть.

- Автор наиболее интересного вопроса получит приз от МИД Российской Федерации. Вам какой вопрос из сегодняшней «прямой линии» показался наиболее интересным?

С. Лавров:

- Насчет того, в МИД какой страны я хотел бы прийти министром на один денек. Если прикинуть, он наиболее перспективный.

- Автор получит специальный дипломатический зонт и фотографию с личным автографом министра. А мы со своей стороны хотим вам подарить от Издательского дома "Комсомольская правда" набор из 25 дисков лучших советских и российских бардов. Мы знаем, что вы любитель песен под гитару, у костра. Пожалуйста.

С. Лавров:

- Спасибо большое. Я хочу передать привет и наилучшие пожелания всем читателям «Комсомолки» и слушателям вашего радио.