Это цитата сообщения ГалаМаг Оригинальное сообщение

Два поэта: Б.Садовской и А.Блок

Давно интересуюсь судьбой Садовского (1881–1952). Был он весьма заметной фигурой в истории литературы Серебряного века. До революции вышло у него 12 книг – поэзии, прозы, критических и полемических статей, исследовательских работ о русских поэтах. После 20-х годов писательская судьба покрыта завесой. От расправы его уберегло полное забвение: никто не подозревал о том, что он жив. Привожу фрагмент из своих записей.

Так, в 1910 году Б.А. Садовской посвятил А.А. Блоку следующее стихотворение:

АЛЕКСАНДРУ БЛОКУ



[500x690]
В груди поэта мертвый камень
И в жилах синий лед застыл,
Но вдохновение, как пламень,
Над ним взвивает ярость крыл.

Еще ровесником Икара
Ты полюбил священный зной,
В тиши полуденного жара
Почуяв крылья за спиной.

Они взвились над бездной синей
И понесли тебя, храня.
Ты мчался солнечной пустыней,
И солнце не сожгло огня.

Так. От земли, где в мертвом прахе
Томится косная краса,
Их огнедышащие взмахи.
Тебя уносят в небеса.

Но только к сумрачным пределам
С высот вернешься ты, и вновь
Сожмется сердце камнем белым,
И льдом заголубеет кровь.

Два года спустя Блок ответил:

БОРИСУ САДОВСКОМУ



[500x589]
Шар раскаленный, золотой
Пошлет в пространство луч огромный,
И длинный конус тени темной
В пространство бросит шар другой.

Таков наш безначальный мир.
Сей конус - наша ночь земная.
За ней - опять, опять эфир
Планета плавит золотая...

И мне страшны, любовь моя,
Твои сияющие очи:
Ужасней дня, страшнее ночи
Сияние небытия.

Два представителя Серебряного века. Почти ровесники. Однако литературный их потенциал и степень признания неравноценны. Подчеркну, что речь идет о наших днях, нашем отношение к поэтам. Имя одного знаменито, второго – предано забвению. Чувствуется, что Садовской дорожил мнением Блока. Об этом свидетельствует не только приведенное стихотворение-посвящение, но и письмо, адресованное Блоком Садовскому в декабре 1910 года. Из содержания становится ясно, что Садовского интересовало отношение Блока к его книге «Русская Камена». Отзыв был сдержанный, но как принято говорить – положительный. Достаточно краткой выдержки, чтобы уловить его тональность: « …по-моему, эта книга настраивает душу лучше многих прекрасных стихов тем именно, что возвращает чистейшие юношеские переживания любящим поэзию».

Каковы были на самом деле взаимоотношения поэтов сказать трудно. В Записках Садовского рассказано о первой встрече и последующем его знакомстве с Блоком следующим образом: «Впервые я виделся с Блоком в ноябре 1906 года на вечере у Брюсова. Тогда он казался свежим юношей цветущего здоровья. В его улыбке и взгляде было нечто от Иванушки-дурачка. Весной 1911 года в Петербурге зашел я к Блоку утром и застал его за непочатой бутылкой. — «Садитесь, будем пить коньяк». Мне надо было узнать, скрипит ли железный ангел на колокольне Петропавловского собора. Блок вызвался навести справки и вскоре меня уведомил, что ангел действительно скрипит». Возникает по прочтении некая доля недоумения и, пожалуй, досады. Задевает нотка снисходительности. Однако в Дневнике А.Блока сохранилась заметка, датированная 13 ноября 1912 года
«… Борис Александрович Садовской, значительный, четкий, странный и несчастный».

Время шло. С обоими поэтами был знаком К.И. Чуковский. Теперь уже в его Дневнике от 1 апреля 1920 года появилась запись: «…Я спросил как-то у Блока, почему он посвятил свое стихотворение Шар раскаленный золотой, - Борису Садовскому, которому он так чужд. Он помолчал и ответил: - Садовской попросил, чтобы я посвятил ему, нельзя было отказать».

Думается, что «чужд» далеко не равнозначно слову «плох», поскольку сам Корней Иванович находился в дружеских отношениях с Садовским. Главное, что Блок следил за публикациями собрата по перу. Поразило иное – высокое чувство сострадания Блока. Не смею назвать его жалостью. Трагическая судьба Садовского, изломанная в 35 лет болезнью (сифилис) и последствиями ее лечения, воспринималась далеко не однозначно. В январе 1941 года, в ответ на поздравления К. И. Чуковского по поводу сорокалетия литературной деятельности, Садовской писал: «Мы не виделись 25 лет. Это теперь такой же примерно срок, как от Рюрика до 1914 г. Я все это время провел „наедине с собой“, не покидая кресла, и приобрел зато такие внутренние сокровища, о каких и мечтать не смел. Былые мои интересы (Вы мне о них напомнили в письме) перед нынешним то же, что горошина перед солнцем: форма одна, но в содержании и размере есть разница». Ему повезло. Сохранил он ясность ума и творческую работоспособность до старости. Убеждена, что вскоре состоится новое "открытие" Садовского и не последнюю роль в этом сыграет доброе отношение к нему Блока и Чуковского.

Серия сообщений "Садовской Б.А.":

Часть 1 - Серебряного века силуэт. Б. А. Садовской
Часть 2 - Современники о Б.А.Садовском
Часть 3 - Два поэта: Б.Садовской и А.Блок
Часть 4 - Б.А.Садовской. Встреча с С. Есениным