Утро Мари Старски не задалось. Дома не оказалось свежей клубники, а это означало, что недельная диета, которую так хвалила Риммочка фон Юшке, летит в тартарары. Ну, как это могло произойти? Эта Галя, которая служила в доме Мари, с тех пор,как вернулась из отпуска, никак не может войти в форму и постоянно делает что-то не так. То свежевыжатый сок красного сицилийского грейпфрута не достаточно охлажден, то купит Эрнесту, карликовому пинчеру Мари, не тот корм, который необходим миниатюрным собачкам, а теперь вот, клубника... Ну, почему нельзя было озаботиться покупкой клубники заранее?
Но портить себе настроение и устраивать скандал Мари не стала. С недавних пор, с тех самых, когда у нее открылся талант поэтессы, от стресса она лечилась непременно стихами. Это действительно помогало ей.
На самом деле поэтессой она стала по неволе. Но обо всем по порядку.
Конечно же, есть на свете люди, которые помнят Мари Старски по тем временам, когда она жила в городе Самаре, и звали ее просто Машей. Честно говоря и Самара тогда называлась Куйбышев. И фамилия у Маши была самая обычная Петрова. Но повороты судьбы бывают настолько стремительны и непредсказуемы, что и из куйбышевской Маши в один прекрасный день может вылупиться Мари.


Тот период жизни Маши Петровой был самым обыкновенным, ничем не примечательным. Большая семья, состоящая из отца выпивохи и вечно озабоченной тем, как прокормить пятерых детей, мать. Маша была средней дочерью, старше нее было два брата, со временем превратившиеся в клонированные копии своего отца-алкоголика, а младше Маши были две сестры-близняшки, Юля и Оля, что является фактом важным исключительно для будущих биографов великой поэтессы Мари Старски.
Надо сказать, что Маша ни характером, ни внешностью не походила на своих братьев и сестер. Это часто становилось предметом семейных скандалов Петровых, в финале которых мать Маши неизбежно бывала бита нетрезвым отцом. Маша, в отличии от других, была высокой, стройной обладательницей милого кукольного личика и белокурых кудрей. Одним словом, у нее была именно та внешность, которую сегодня принято называть модельной.
Естественно, со временем Маша воспользовалась таким чудесным подарком природы и пройдя кастинг в местное модельное агентство надолго застолбила за собой место на провинциальном подиуме. Правда основным занятием, показом мод и рекламированием различных аксессуаров в местных торговых центрах, Маша занималась не так часто, как того хотела бы, но на то это и провинция, подобные мероприятия проходили в Самаре нечасто и неохотно.
В остальное же время она вместе с другими девочками украшали досуг джентельменов, способных этот досуг достойно оплатить.
Нет, нет, проституткой себя Маша не считала. Да и непосредственно до интима дело доходило не так часто, как это принято считать у непосвященных. В основном она служила милой спутницей тому или иному состоятельному господину, создавая вокруг него ореол солидности и благополучия, как какие-нибудь часы «Breguet» или туфли «Todd's».
Влюбляться Маша себе не позволяла, хотя со временем поняла, что такая работа рано или поздно закончится, ровно тогда, когда на смену подрастет новое поколение прекрасных моделей, коих в Самаре рождается превеликое множество. Впрочем, не только в Самаре.
Поэтому девушка приняла выжидающую позицию охотницы, готовой прыгнуть на первую подходящую жертву в виде приличного и богатого мужчины и выйти за него замуж. И она, надо сказать, не прогадала.
Юрочка был великолепен. Двухметровый, в полтора центнера веса, с выбритой наголо головой, он полностью соответствовал тому образу будущего спутника жизни, который вырисовывался в милой машиной головке.
Надо сказать, что и Юрочка запал на прелестницу окончательно и бесповоротно. Он делал ей совершенно немыслимые подарки, соболиную шубку, серьги с настоящими бриллиантами, поездки на далекие теплые острова, а апогеем всего этого буйства щедрости, стала маленькая, но очень прикольная машинка известного немецкого бренда, розовая, как и шикарный букет роз, который к ней прилагался.
Одним словом, очень скоро, Маша стала законной супругой известного московского бизнесмена Юрочки Акопяна и навсегда покинув город детства, переехала в очаровательный домик в ближайшем Подмосковье.
Естественно, с карьерой модели пришлось расстаться, но Маша не очень-то по этому поводу и переживала. Она считала,что жизнь ее сложилась вполне успешно, поэтому все эти хождения по подиуму и прилагающиеся к этому дивиденды, быстро забыла и считала это занятием достойной неудачниц.
Адаптировавшись в новом обществе, Маша стала познакомилась с Риммочкой фон Юшке, женой известного нефтянника. Девушки стали подругами не разлей вода. Видимо их объединило общая провинциальная юность, так как Риммочка совершила примерно такую же головокружительную карьеру от брянской фотомодели до супруги состоятельного господина.
Именно Риммочка вывела Машу в свет, познакомив с различными интересными людьми московской богемы, а также посоветовала взять псевдоним, так как Маша Петрова, ровно как и Маша Акопян, по мнению подруги, слышалось не сколько не благородно для таких леди, коими они теперь являлись.
Сама Риммочка фон Юшке тоже когда-то звалась по-другому, а именно Рита Фонюшкина, поэтому знала толк в выборе псевдонимов.
Так Маша стала Мари Суперстарски, что звучало вполне себе благородно и современно.
Но новые имя и фамилия не могли не повлечь за собой ответственности, которые они возложили на хрупкие плечики Мари.
Надо сказать, что новые знакомства, в том числе и в богемной среде, не могли не изменить и саму девушку. В то время, когда Юрочка надолго уезжал по делам, в которые Мари даже не вникала, на нее обращали внимания люди искусства, артисты, художники и даже поэты.
-Ой, я тебя умоляю, Машка- говорила ей Риммочка- Тоже мне терзания. Ты посмотри какие люди вокруг тебя увиваются. Могла ли ты даже подумать об этом в своей деревне? Ты же их только в телевизоре видела! Тем более Юрочке твоему явно не до тебя, он с моим дураком где-то в тайге нефть качает.
-Юрочка сейчас в Лондоне- возражала Маша.
-Да какая разница, тайга, Лондон...Живи сейчас! Сегодня я тебя познакомлю с таким мужчиной, с ума сойдешь!
-Да зачем мне, Риммочка, я же...
-Молчи! Я же, ты же...Живи сейчас, подруга! Ты же Суперстарски, забыла?
И подруги отправились в модный клуб, где Маша была представлена известному поэту Александру Вулканову.
Эта встреча, надо сказать, стала определяющей, в корне изменившей машину жизнь.
И пусть Мари не была до сих пор очень начитанной девушкой, но стихи, которые поэт весь вечер сначала читал вслух, а потом нашептывал ей в розовое ушко, поразили ее настолько, что девушка даже не помнила, как оказалась в одной постели со знаменитостью.
-Поэзия, Мари, это то, ради чего и стоит жить. Остальное тщета и суета- говорил Вулканов, сжимая одной рукой бокал с шампанским, а другой упругую грудь девушки.
Она слушала его открыв рот, внимая каждому слову, каждой рифме, которые проворными жгутиками ввинчивались в ее прекрасную головку, оплодотворяя вечным и прекрасным.
Одним словом, на следующее утро, Мари ехала к себе домой в такси, обретя сразу две ценные вещи: томик стихов Александра Вулканова с автографом, сделанным машиной помадой и твердая решимость во что бы то ни стало стать настоящей поэтэссой.
Это был как раз тот случай, когда не поэт берет псевдоним, а псевдоним поэта.
Вернувшись, она взяла лист, шариковую ручку и твердо решила написать свое первое стихотворение. Мари казалось, что стихотворение должно быть непременно трагичным и проникновенным, основанным на реальных событиях, которые происходили в ее жизни, чтобы произведение получилось максимально реалистичным.
Покопавшись в памяти, она поняла, что самым трагичным событием ее жизни была разлука с первой любовью. Тогда, шестнадцатилетнюю Машеньку дерзко бросил двадцатидвухлетний сынок районного ОВД Стасик, попутно дефлорировав, тем самым как бы сорвав заветный бутон из которого в последствии вырос такой прекрасный цветочек, как Маша Петрова. То есть, извините, поэтэсса Мари Суперстарски.
Первое стихотворение, которое написала Мари Суперстарски было таким:

Станиславу:

Ну, что поделать, если я красивой родилась?
Пусть смотрят люди, если очень уж хотят.
Но не смотря на эти взгляды, я одному была верна,
Другие парни пусть от зависти сгорят.

Я помню все, что ты шептал в парывах страсти и любви,
Я помню все, что в этих письмах ты мне слал,
Я помню все, кусая губы от обиды и от слез,
И помню твое имя Станислав.

Был ясный день и у реки цвели вишневые сады,
Я шла с учебы с светлой думой о тебе,
Но вдруг увидела, как ты с другой идешь из темноты,
Давно забыв наверно думать обо мне.

И я тогда пролив слезу к тебе вообще не подошла,
Ведь ты любовь мою предал, от чувств устав.
Но буду дальше гордо жить, писать стихи не о тебе,
Прощай, и будь ты проклят, Станислав.

Перечитав несколько раз стихотворение, Мари твердо решила показать его профессионалу. А именно, конечно же, поэту Александру Вулканову.
-Видишь ли, Мари- сказал тот, держа в одной руке бокал с белым французским вином, а второй сжимая круглую ягодицу девушки- Женская поэзия это отдельный жанр. Ее увлекаются многие, у кого-то получается, у кого-то не очень. Но дело не в том, душа моя. Дело в том, что нельзя быть ни на кого похожей. Будь собой. Понимаешь?
-Не очень- призналась девушка и перевернулась на живот.
-Это не страшно- ответил Вулканов- Это не страшно. Я дам тебе совет. Если не умеешь писать, пиши не понятно. Вставляй в строки нелепые слова, а рифмы в твоем случае вообще не обязательны. Ровно как и смысл.
От поэта Мари Суперстарски вернулась облдательницей вновь двух вещей.
Очередным томом Александра Вулканова с автографом и твердым пониманием того, как именно ей следует писать стихи.
Не медля ни минуты, девушка взялась за перо и написала свое второе стихотворение:

Жалость бледной папертью
Заболела выпью.
На широкой скатерти я железо выпью.
Замели проказою желтые монеты
Облепите стразами
Фильтр сигареты.
Жесть, бетон, красный закат.
Я стараюсь вырваться из плена.
Астры, гладиолусы. Капли и морковь.
Причесала волосы. Вымыла лицо.
Серебряные листья, смех предсмертной рыбы,
Покажи мне сердце олимпийский бог!
В блеске камня яхонтова
Нам играет Пахмутова.

Перечитав стихотворение, Мари опять поехала к поэту домой. Тот, надо сказать, хоть и глубоко вздохнул при виде стоящей на пороге девушки, оказался настоящим джентельменом.
-Прекрасное стихотворение- сказал поэт Вулканов- держа в одной руке стакан с красным тосканским, а во второй поглаживая бархатистую девичью ногу- Пожалуй, продолжайте в том же духе. И знаете, я завтра уеду по делам. Когда вернусь пока не знаю. Так что вы пока не приезжайте, но вы присылайте свои стихи на электронный адрес, я с удовольствием почитаю.
-Хорошо, буду присылать- пообещала Мари и перевернулась на спину.
Так Мари Суперстарски стала поэтэссой. Пока еще не очень известной, но все к тому шло.