Евреи бывают разные. Бывают евреи степные. По степи носятся на лошадях.
Бывают евреи южные, черноморские, те все шутят, все норовят иносказательно.
На двух-трех языках часто говорят, на каждом с акцентом от предыдущего.
А на своем не говорят. Все на чужих стараются. И волосы красят, и имена меняют, а их все равно распознают.

Некоторые ездят все время, переезжают, а не богатеют, потому что богатство — это земля, а она требует оседлости.
А вообще богатые евреи есть. Но их немного. Меньше, чем думают. А все равно думают. От бедности.
А раз все равно думают, значит, им надо. Вот из них многие и делают вид...

Есть евреи государственные. Но тут у них не получается, потому что под подозрением всегда, как бы не у себя дома, хотя не у себя дома хочет жить каждый, кому плохо. Но этот каждый себе прощает, а другому — нет.


Есть евреи лабораторные. Тогда о них думают хорошо. Особенно если они бомбу делают, чтобы все жили одинаково или одинаково не жили вообще. Лабораторных евреев любят, ордена дают, премии и названия улиц в маленьких городках.

Лабораторный еврей с жуткой фамилией Нудельман благодаря стрельбе пушкой через пропеллер бюст в Одессе имеет и где-то улицу. Талант им прощают. Им не прощают, если они широко живут на глазах у всех.

Есть евреи-больные, есть евреи-врачи. Те и другие себя ведут хорошо. Евреи-врачи себя неплохо зарекомендовали. Хотя большей частью практикуют в неопасных областях — урологии, стоматологии. Там, где выживут и без них. То есть там, где у человека не один орган, а два, три, тридцать три или страдания в области красоты.

Где евреям тяжело — в парламентах. Им начинает казаться, и они сатанеют: мол, не ради себя.
Но остальные-то ради себя. А кто ради всех — и выглядит глупо, и борется со всеми, и опять высовывается на недопустимое расстояние — один. В стране, которую, кроме него, никто своей родиной не считает, он, видите ли, считает. Он желает, чтобы в ней всем было хорошо. Вокруг него территория пустеет. Он ярко и сочно себя обозначил и давно уже бежит один, а настоящая жизнь разместилась совсем в другом месте…

И тут важно успокоиться и сравнить будущее свое и не свое. И дать судьбе развиться. Принять место, что народ тебе выделил и где он с тобой примирился. Если ты еврей афишный, концертный, пасхальный и праздничный — держись этого. Произноси все фамилии, кроме своей.
А тот, кто хочет видеть свою фамилию в сводке новостей, произнесенной Познером, должен видеть расстояние между Познером и новостями. Самое печальное для еврея — когда он борется не за себя. Он тогда не может объяснить за кого, чтобы поверили. И начинает понимать это в глубокой старости.

А еще есть евреи-дети. Очень милые.
Есть евреи марокканские, совсем восточные, с пением протяжным на одной струне.
Разнообразие евреев напоминает разнообразие всех народов и так путает карты, что непонятно, кто от кого и, главное, зачем произошел.
Немецкие евреи — педантичные.
Русские евреи — пьяницы и дебоширы.
Английские евреи — джентльмены с юмором.
Да! Еще есть Одесса, одна из родин евреев.
И есть одесские евреи, в любом мусоре сверкающие юмором и весельем.

Очень большая просьба ко всем: не замечать их.
Не устраивать им популярность.
Просто пользоваться их плодами, но не проклинать их корни.
P.S. Умоляю, купи чего-нибудь поесть. Я уже не могу это все писать.