КУРТКА LEVI'S

Я иду по торговому центру где-то под Хайфой. Он очень большой, там много магазинов с невиданными раньше товарами, а еще много светящихся витрин. И вообще, тут все светится. Мне кажется, что я нахожусь внутри большой лампочки. В магазины я не захожу, денег у меня чуть, да и не нужно мне ничего, ведь я одет в кооперативные кроссовки с Рижского рынка и джинсы неопознанного бренда, приобретенные там же. Еще на мне есть настоящая куртка "Levi's". Она попала ко мне случайно, буквально за день до моего отъезда из заснеженной ноябрьской Москвы, мне подарил ее Сева Багдасарян. Кто это? Да так, поверьте, это не имеет никакого значения. Ему привез эту куртку из Цинциннати, штат Огайо, отец.


Я иду по торговому центру и внимательно слушаю Алика Нахимова. Алик приехал восемь месяцев назад.
-Понимаешь, старичок, тебе надо ко многому привыкнуть. Я за восемь месяцев, поверь, изучил эту страну от и до. Но все мои рассказы ничего не значат, тут каждый должен сожрать свой пуд говна.
Он смотрит на меня так, что кажется, он ждет какого-то ответа.
Я не знаю, что ответить и просто киваю.
Видимо, это удовлетворяет Алика, и он продолжает:
-Тут все по-другому. Забудь Совок, он остался позади. Люди, язык, менталитет, все другое. Ты либо станешь таким, как все, либо не сможешь тут жить.
-А ты уже стал таким, как все?- спрашиваю.
Алик улыбается:
-Практически. Но мне этого и не очень нужно.
Вопросительно гляжу на него.
-Я отсюда скоро свалю.
-Куда?
-Дальше, Саша, дальше.
-Куда же дальше-то, Алик?
Алик смеется заливисто, опрокидывая назад голову.
-Понимаешь, Саша, есть те, кого достаточно вкусно покормить йогуртом и постелить мягкий матрас. И они рады, счастливы.
-То есть тебя надо покормить еще чем-то?
-Зря иронизируешь. Я женюсь, Саш.
Алик на год младше меня, хотя выглядит постарше. Наверное из-за того, что он радикальный брюнет, и щетина на его лице такая, с синим отливом. Волосы кудрявые, уложенные гелем, черная водолазка с горлышком, узкие джинсы, кроссовки. На груди, прямо на водолазке, массивная золотая цепь с массивным же Маген Давидом. Девяносто первый год. Говоришь, Алик, тут все другое? Не похоже.
-На ком ты женишься?- на всякий случай спрашиваю его. Хотя мне не так уж это и интересно.
Но Алик словно ждал этого вопроса. Его прорывает.
Он рассказывает о девушке Джессике, рожденной в Ленинграде под именем Юлия, о ее папе, владельце многих квадратных километров недвижимости, мясного производства, компании такси, аукционера чего-то там, дальше я не слушал. Я понял только, что этот папа является гарантом удавшейся жизни Алика. Повезло, ничего не скажешь. Правда при условии, что Джессика симпатичная.
Но Алик уже достает из кошелька маленькую фотографию. На ней русоволосая девушка, вполне милая. Ну, что ж, значит все у тебя охеренно, Алик.
Присели за столик какого-то кафе. Алик ловко заказал что-то на иврите у подбежавшей чернокожей официантки.
-Эфиопка- объясняет Алик- Тут их много. Девчонки есть симпатичные, но тупые.
-Угу
Приносят кофе и какое-то мороженое. Курить тут можно прямо в торговом центре. Чудно.
Молча пьем кофе. Мороженое медленно, подобно свече, оплывает краями, стекая белыми струйками по стеклу. Пьяная вишня оседая, скрывается внутри белой массы.
Молчим. Все понятно. У Алика все будет хорошо. У меня пока все плохо. Все понятно.
-Да ты не дрейфь-хлопает меня по плечу Алик.
-А я и не дрейфю.
-И тем ни менее, ты меня послушай. Я тебе плохого не посоветую, ты же мне друг детства, можно сказать.
Заявление не бесспорное, конечно. В том маленьком городке, где я родился, все дети еврейских и полуеврейских семей автоматически считались друзьями детства. Сомнительная классификация.
-Тебе, Саша, надо меняться. В корне. И начни с малого- Алик бегло оглядывает мой прикид- Ну, вот, куртка твоя. Ну, ведь сразу видно, что это турецкий самопал. Или польский. Для начала сними ее, тут все это сразу просекут. Или спори лейблочку "Levi's".
Ничего не отвечаю. Просто курю и пускаю дым, заполняя им всю эту долбанную электрическую лампочку, внутри которой я сейчас нахожусь. Мне очень хочется, чтобы дым заполнил ее, спрятав меня от всех этих витрин, вывесок и Алика. Даже от эфиопки-официантки с ее мороженым.

Через семнадцать лет, выйдя из стеклянных дверей аэропорта Бен-Гурион, я сел в подъехавшее ко мне белое такси. За рулем сидел Алик. Мне следовало бы удивиться. Но у меня решительно не получалось этого сделать.
-Ты почти не изменился, друг детства- сказал я ему. Я врал также, как он мне когда-то. Я тоже изменился. Алик выглядел уставшим и все время пытался пригладить рукой большую плешь на когда-то кучерявой голове.
-Как дела?- смущенно спрашивал он в коротких паузах между рассказом о разводе с Джессикой и о неожиданной смерти ее папы от инфаркта.
За окном мелькали пальмы, вдали виднелись белые дома Тель-Авива.
-Представляешь, у него было столько непокрытых кредитов! Все, что он оставил, дом, три автомобиля, все имущество ушло на их закрытие. Фирма развалилась. А у меня двое детей. И с Джессикой не заладилось... Но я в порядке, Саша, такси это временный вариант. Я ведь женюсь скоро...
-Алик- перебил я его.
-Что?
- А хочешь, я куплю тебе куртку?
- В смысле...- недоуменно поднял брови Алик.
- Ну, куртку куплю! "Levi's". Настоящую, фирменную.
-Я тебя не понимаю- смущенно улыбнулся Алик.
Я промолчал.

источник: http://www.facebook.com/alexander.morales69/posts/475285269192964