Они жили долго и счастливо….

Мир наш причудлив. Нелеп, строен и томителен. Он обречен и он вечен, он раздираем страстями и он стремится к единству. Куда ни брось взор - всюду распря, спор, напряжение, не мир. Войны, мор и глад. Этого всего много, через край. Секса, порнухи, унылого и безлюбого «траханья» - этого как раз в изобилии и на любой вкус.
Я - про другое.
Я хочу рассказать о любви. О настоящей. Она прошла стороной, лишь слегка коснувшись моей души, но верю, что и меня сделал другим человеком.

История эта проста, трогательна и невероятна, как все правдивые истории.


Однажды ко мне, совсем тогда молодому и беспечному студенту-филологу, зачастил приходить в гости маленький, чистенький, седой и синеглазый старичок.
Это был дальний родственник моей рано умершей бабули. Она рассказывала мне о нем, просила помочь, если когда его встречу. Я ничего почти не запомнил с того давнего разговора, только что бабуля, сколько ее помню, не проронившая ни слезинки, тихо плакала, когда вспоминала его имя.

Старичок от угощения всегда отказывался, только пил очень крепкий чай с кусковым сахаром вприкуску. Когда откусывал - всегда непонятно мне, стыдливо прикрывался ладонью. Лагерная привычка, как я потом узнал. Он задавал мне, зеленому еще пацану, странные вопросы. «Расскажи мне про планеты, про Солнце», - просил он. «Расскажи про Африку…», и я в меру отпущенных мне познаний рассказывал. Он сидел согнувшись в кресле и выцветшие уже, бледно-синие глаза его горели неуемным любопытством. Ему хотелось это знать. Ему было это важно. Ему было это интересно. После 34 лет кромешного ада.

Он почти всю жизнь сидел. В тюрьме, в лагерях, на поселениях от Колымы до Казахстана. За что? Он что убийца, насильник, вор, диссидент, шпион? Нет и нет! Расскажу за что- не поверите. Посмеяться захотите - не надо, ибо это ужас из ужасов, который врагу не пожелаешь. Он был совсем молоденьким мальчишкой, то ли бундовцем, то ли анархистом, он потом уже и сам не помнил. Однажды, в знак молодеческого протеста и дурачества, он с крыши сарая написял на головы проходящих мимо комиссаров.

Его стащили с крыши, зверски избили и отправили в тюрьму, потом пришили политическую статью и начались его скитания по лагерям. На долгие 34 года!!! Холод, голод, рабство на лесоповале, побои, побег, снова карцеры и побои, злые бесноватые овчарки, еще более бесноватые охранники. Об этом, впрочем, уже писали Шаламов и Солженицын. Если читали, вы поймете -даже в аду есть свой ад, и имя ему - Гулаг.

Он не успел ни на кого выучиться, только читать и писать. Да еще копать землю, засыпать на ходу, выживать в 40-градусный мороз на лесоповале, прикрывать живот и лицо, когда избивают прикладами. Уже потом, на поселении, он научился точать сапоги и делать валенки. Жизнь с ее другими познаниями, соблазнами, радостями прошла мимо. Теперь, уже глубоким стариком, он хотел знать про эту другую жизнь. Про планеты и африканских зверей, откуда берется молния и сколько есть на свете языков. Ему, представьте, это было важно и интересно.

Он восхищенно слушал примитивные мои уроки, но всегда ровно через час, никогда не глядя на часы, тихо говорил : «… спасибо, я должен идти, моя голубка Соня, ждет меня… « Только один час он мог пробыть без нее, никак не более.
А она, Соня, его голубка, и того меньше.

Уже будучи глубоким стариком, он не мог спокойно пройти мимо, чтобы не прикоснуться к ней, а она любила, когда он читал в кресле у окна, подойти и поцеловать его старую, седую голову. Я сам это видел.

Они полюбили друг друга с детства. И больше не расставались. Когда его посадили, везде, где только можно было, Соня ездила за ним. Жила где придется, ела, когда было что, как жила - не помнит. Но ради чего жила - знала, ради Него конечно. Единственного, кого любила. Иногда не видела годами, но была рядом. И тоже голодала, холодала и мучилась вместе с ним и рядом с ним.

Не надо сейчас поминать жен декабристов, кои поехали в глухие Сибири за графьями и князьями-мужами. Не надо. Трогательно это и по-божески, но не сравнить с нечеловеческим муками Гулагского палачества. Никто Волконских и Трубецких не забивал до смерти сапогами и прикладами, никто не травил овчарками, и никого из них блатные не заставляли спать носом у параши.


Соня и Айзек хранили свою любовь в любом захолустье, среди сибирских лесов и болот, среди бесконечной зимы, холода, грязи, безнадежности, бездетности, голода, неустройства, всеобщего осатанения.

Бог не дал им детей. И расписаны они тоже не были. Да и зачем им было это? Только перед самой смертью они расписались, чтобы другому осталась крошечная квартирка и небогатое имущество.

Когда Айзек умер, Соня, абсолютно здоровая старушка, просто легла на опустевшую кровать, закрыла глаза и отказалась жить, потому, что без него это было незачем. Она почти беззвучно повторяла слова древней молитвы, которую маленькой девочкой слыхала от бабки: » ….ханешоме лох, вехагуф шеллох…душа моя и сердце принадлежат тебе….» и на второй день это самое сердце перестало биться и упокоилось там, в горних высях, рядом с его сердцем.

Над любовью время не властно, хотя время, кажется властно над всем. Потому, что сгорают, погибают, разрушаются и герои и страсти, и кипучая кровь и ясная любовь под неясным небом. Любовь-привычка - в тысячу раз выше романтических всплесков и «знойных африканских страстей». Такие страсти ничего не стоят, ибо они недолготерпеливы, они корыстны - в них человек любит только себя и свои чувства, а не другого человека.

Айзек умирая думал не о своей ушедшей, горестной и единственной жизни, а о том, кого он оставляет на земле. В свою очередь, Соня идет за ним, как только «оттуда” раздается его призыв, она откликается, отзывается, не страшась того, что отклик этот означает ее смерть. Жизнь ей не нужна, раз ушел тот, кого она всю жизнь любила и который любил ее.

«…Такая долгая, такая жаркая печаль!…»- говорил Гоголь о чувстве старика к своей подруге. «…такая глубокая, такая сокрушительная жалость…» - такое было чувство у нее к нему. И лучше не скажешь.

Потому, что всегда рядом, потому, что вместе. Прикоснуться, прижаться, еще раз посмотреть в глаза. Вот такая простая история.

………………………………............................................................................................

О чем бы мы не говорили с тобой- мы всегда говорим о любви…. Когда ты рядом, любовь моя - склоняюсь к ногам твоим. Когда тебя нет - как последний глоток кислорода, ловлю в телефоне твой тихий голос… Ты здесь, и я здесь. Ты уйдешь - и мне на этой земле делать нечего.
И молю Бога, чтобы все случилось как в древнем сказании о Филимоне и Бавкиде: « …жили они долго и счастливо и умерли в один день…»