В вечность Христову впала, как Волга,
Жертвенной девичьей жизнью святой,
Первая Царская агница Ольга
Светит Руси путеводной звездой...
 [510x700]
Если бы карты легли на стол судьбы чуть-чуть по-другому, то эта голубоглазая умная девочка со вспыльчивым характером могла бы стать русской императрицей. Теоретически могла, по большей части, конечно. Ситуация на начало XX века с появлением у Николая II только дочерей заставила его рассматривать в числе других возможность изменения закона о престолонаследии, чтобы дать возможность взойти на трон женщине.
Дальше разговоров, впрочем, дело не продвинулось: у царя родился наследник. Девочка Ольга тем временем росла и превращалась в интересную девушку, которая должна была бы стать женой короля или принца какой-нибудь европейской страны, рожать детей, заниматься благотворительностью и спокойно умереть на склоне лет в собственной постели, оставшись в памяти исключительно у историков и любознательных особ, состоящих в retro_ladies...
...Если бы те самые мифические карты не привели ее в подвал Ипатьевского дома, ранним июльским утром обменяв жизнь семьи последнего российского императора на бессмертие.
Из всех дочерей Императора только ей одной посчастливилось танцевать на взрослых, не «розовых» балах( «Розовыми» или «детскими» назывались балы, где присутствовали девочки 13 - 15 лет.) .. Из всей их дружной сестринской четверки с затейливо – чарующим ароматом вензеля – печати – подписи: «ОТМА», только она одна успела испытать нежное прикосновение крыльев Первой любви. Но что оно принесло ей, это легкое, невесомое прикосновение? Острое, ни с чем не сравнимое ощущение счастья, пленительную очарованность жеста, взгляда, в которых отразился неясный трепет сердца, или – горечь боли и разочарования, так знакомой всем нам от первого мига создания мира, нам, дочерям Евы и наследницам Лилит?
Никто ничего не знает доподлинно. Имя ее Возлюбленного точно до сих пор не установлено никем из историков. Только - догадки, фантазии, легенды..
«Святая тайна души молодой девушки» (*Фраза Государыни Александры Феодоровны из письма мужу, Императору Николаю Второму. ) осталась с нею навсегда. Ее дневники почти не уцелели – она сожгла их, практически все, во время одного из обысков в страшном екатеринбургском заключении. Последний из них, предсмертный, кажется предельно скупым, зашифрованным, безликим. Но в нем столько боли и желания жить, такая жажда обретения потерянной навсегда золотой нити спокойного, гармоничного семейного мира, в котором она выросла и который потеряла… Тогда, в феврале 1917 - го года.. А, может быть, многим ранее, осенью 1905- го…
 [278x426]
Ее письма к отцу - Императору хранятся в архивах за семью печатями и замками. Возможно, архивариусы и исследователи думают, что публиковать большими тиражами наивные рассуждения молодой девицы «царского роду – племени», проходившей почти всю жизнь в кисейных платьях и кружевных косынках (связанных часто собственноручно) совсем – совсем не интересно. Конечно, они правы. Стремительный 21 век, с его высокими технологиями, виртуальными мирами и странным, диссонансным на фоне всего этого, чересчур резким падением вниз Души, не греховной, нет, а просто - измученной противоречиями и страстями телесными – этот век так далек от неспешности начала двадцатого, где проходила ее Жизнь,где писалась на скрижалях Памяти ее личная Судьба, что и совсем уже не удивляешься видимой ненужности Судьбы этой, нам, ленивым и нелюбопытным, насмешливым, твердым, рассудочным потомкам! Все уходит бесследно, золотою пылью в песок Времени, Вселенной, Вечности. А Вечность – так холодна! Но .. Но мой взгляд снова останавливается на обрывках писем и документов, а душа обжигается строчками воспоминаний, делящих ее Путь на «до» и «после».. И я задумываюсь. И начинаю плести незатейливое кружево из бесхитростных, давних воспоминаний, писем, картин, книг, этюдов, обрывков цитат…
 [243x300]
Какою же она была, старшая Цесаревна, любимая дочь императора Николая Второго, сестра милосердия Царскосельского лазарета, русская принцесса из светлой сказки с печальным трагическим концом?
Какою она была, эта воздушная фея в газовом платье, с розовою лентою в волосах, та самая маленькая девочка, которой при рождении акушерка предсказала счастливую судьбу, ибо головку новорожденной густо покрывали светло - русые колечки - кудри.
Я пытаюсь догадаться и написать, нарисовать штрихи и зигзаги ее Судьбы для Вас. И начинать мне приходится с самого страшного.
Цесаревна и Великая княжна Ольга Николаевна Романова умерла в одно мгновение, вместе с родителями, получив пулю прямо в сердце. Перед смертью она успела перекреститься. Ее не докалывали штыками заживо, как остальных ее сестер. Если это можно считать счастьем, то - да, старшей дочери последнего Государя России крупно повезло!
Но обратимся к началу столь «необычно - счастливого пути» порфироносного ребенка. К рождению его и младенчеству. К первым главам жизни.
 [428x480]
Она появилась на свет 315 ноября 1895 года в Царском Селе. Была веселой, подвижной девочкой, любимицей отца, который первое время сравнивал ее «достижения» с «достижениями» дочери своей сестры Ксении - Ирины. И записывал в дневнике, не скрывая гордости: «Наша Ольга весит чуть больше». «На крестинах наша была спокойнее и не так кричала, когда окунали...»
Однажды, кто-то из взрослых гостей спросил шутливо, вытаскивая ее из под стола, куда она залезла, пытаясь стянуть со скатерти какой-то предмет:
- Ты кто?
- Я - великая княжна... - отвечала она вздохнув.
- Ну, какая ты княжна, до стола не дотянулась!
- Я и сама не знаю. А вы спросите папа, он все знает... Он Вам скажет, кто я.
Серьезно ответила Ольга и поковыляла на нетвердых еще ногах, навстречу смеху и улыбкам гостей...
 [700x437]
Совсем крошечными, все девочки- цесаревна были приучены матерью держать в руках иглу или пяльцы для вышивания, спицы для вязания, мастерить крохотные одежды для кукол. Александра Федоровна считала, что даже маленькие девочки должны быть чем-то заняты.
Ольга любила играть с сестрой Татьяной, родившейся 28 мая 1897 года, (Тоже в Царском Селе). Русская речь перемешивалась с английской и французской, поровну делились сладости, печенья и игрушки... Игрушки переходили от старших к младшим. По вечерам девочки затихали около матери, читающей им сказки или негромко напевающей английские народные песенки. Отцу старшие девочки радовались несказанно, но даже вечерами видели его редко, знали, что занят...
Когда выдавалась свободная минута, он брал обоих русоволосых крох на колени и рассказывал им сказки, но уже не английские, а русские, длинные, немного страшные, наполненные волшебством и чудесами…
Маленьким озорницам разрешалось осторожно гладить пышно-пушистые усы, в которых пряталась мягкая, чуть лукавая улыбка.
Они подрастали, начиналась вязкая скука уроков грамматики, французского, английского. Строгие гувернантки следили за их осанкой, манерами, движениями, умением вести себя за столом.
 [700x455]
Впрочем, все было ненавязчиво и просто, никаких излишеств в еде и лакомствах. Много чтения. Да и времени много на шалости не было, вскоре у Ольги появились младшие сестры - Мария (род. 26 июня 1899 г. Петергоф) и Анастасия (род. 18 июня 1901 г. Петергоф). Они играли все вместе и учились, играя.. Старшие присматривали за младшими.
Спали все четверо в одной комнате на складных, походных кроватях. Даже одеваться юные принцессы старались одинаково. А вот содержание письменных столов у всех было разным... любимые книги, акварели, гербарии, альбомы с фотографиями, иконы. Каждая из них старательно вела дневник. Сначала это были дорогие альбомы с золотым тиснением и застежками, на муаровой подкладке, потом - после февральской бури и ареста - простые тетрадки с карандашными записями. Многое было уничтожено во время обысков в Тобольске и Екатеринбурге, многое , как я уже не раз говорила, неизвестно, или - бесследно пропало...
Девочки много занимались спортом: играли в мяч, катались на велосипеде, хорошо бегали и плавали, увлекались новомодным тогда теннисом, верховой ездой, по утрам обливались холодной водой, вечером принимали теплые ванны. Их день всегда был расписан по минутам строгой Императрицей - матерью, они никогда не знали праздной скуки.
Ольга и Татьяна во время летнего отдыха в финских шхерах любили разыскивать маленькие кусочки янтаря или красивые камешки, а на полянах Беловежья и Спалы (Польша) - грибы и ягоды.. Они ценили каждую минуту отдыха, которую могли провести вместе с родителями или в уединении – за чтением и дневниками.
Так об руку с неразлучной красавицей сестрою Татьяной и младшими сестренками, к которым она относилась с материнской нежностью и строгостью, Ольга Николаевна, старшее дитя в дружной и любящей семье , незаметно для себя пленительно превращалась из полненькой, живой девчушки с несколько широким лицом, в очаровательную девушку - подростка.
 [349x700]
Юлия Александровна Ден, друг Государыни Александры Феодоровны, вспоминала позднее, уже в эмиграции: "Самой старшей из четырех сестер- красавиц была великая княжна Ольга Николаевна. Это было милое создание. Всякий, кто видел ее, тотчас влюблялся. В детстве она была некрасивой, но в пятнадцать лет как -то сразу похорошела. Немного выше среднего роста, свежее лицо, темно-синие глаза, пышные светло-русые волосы, красивые руки и ноги. К жизни Ольга Николаевна относилась серьезно, была наделена умом и покладистым характером. На мой взгляд, это была волевая натура, но у нее была чуткая, хрустальная душа". Преданный друг Царской семьи Анна Танеева – Вырубова вспоминая о старшей дочери Царя, как бы дополняла Юлию Александровну Ден:
«Ольга Николаевна была замечательно умна и способна, и учение было для нее шуткой, почему она иногда ленилась. Характерными чертами у нее были сильная воля и неподкупная честность и прямота, в чем она походила на мать. Эти прекрасные качества были у нее с детства, но ребенком Ольга Николаевна бывала нередко упряма, непослушна и очень вспыльчива; в последствии она умела себя сдерживать. У нее были чудные белокурые волосы, большие голубые глаза и дивный цвет лица, немного вздернутый нос, походивший на государев».
 [510x540]
Когда Ольге исполнилось восемнадцать лет, пришла пора решать вопрос с ее замужеством. В ноябре 1915 г. Царица писала мужу: «Жизнь – загадка, будущее скрыто завесой, и, когда я гляжу на нашу взрослую Ольгу, мое сердце наполняется тревогой и волнением: что ее ожидает? Какая будет ее судьба?» Рассматривалось несколько претендентов на руку Ольги, в том числе наследник румынского престола, будущий король Кароль II. Однако Царственные родители не собирались принуждать дочь.
По воспоминаниям министра иностранных дел С.Д. Сазонова, Александра Федоровна говорила: «Господь… устроил мою судьбу и послал мне семейное счастье, о котором я и не мечтала. Тем более я считаю себя обязанной предоставить моим дочерям право выйти замуж только за людей, которые внушат им расположение».
Пьер Жильяр описывает следующий случай: «В начале июля, когда мы были однажды наедине с Ольгой Николаевной, она вдруг сказала мне со свойственной ей прямотой, проникнутой той откровенностью и доверчивостью, которые дозволяли наши отношения, начавшиеся еще в то время, когда она была маленькой девочкой:
– Скажите мне правду, вы знаете, почему мы едем в Румынию?
Я ответил ей с некоторым смущением:
– Думаю, что это акт вежливости, которую Государь оказывает румынскому королю, чтобы ответить на его прежнее посещение.
– Да, это, быть может, официальный повод, но настоящая причина... Ах, я понимаю, вы не должны ее знать, но я уверена, что все вокруг меня об этом говорят, и что вы ее знаете.
Когда я наклонил голову в знак согласия, она прибавила:
– Ну так вот! Если я этого не захочу, этого не будет. Папа мне обещал не принуждать меня, а я не хочу покидать Россию.
– Но вы будете иметь возможность возвращаться сюда всегда, когда вам это будет угодно.
– Несмотря на все, я буду чужой в моей стране, а я русская и хочу остаться русской!»
Румынский принц не вызвал у Великой Княжны теплых чувств, и брак не состоялся, хотя, возможно, это помогло бы Ольге избежать ее страшной участи. Записи в дневниках Ольги Николаевны свидетельствуют о пережитой ею влюбленности, по одной из версий – в офицера императорской яхты «Штандарт» Павла Воронова, героя событий Мессинского землетрясения у Сицилии 1908 г. После революции в России П. Воронов эмигрировал в Америку и в 1964 г. был похоронен на кладбище Свято-Троицкого монастыря в г. Джорданвилл, штат Нью-Йорк; на его могиле стоит иконка с ликом мученицы Великой Княжны Ольги.
 [312x480]
Начавшаяся Первая мировая война изменила облик России и жизнь императорской семьи. Как только была объявлена война, вспыхнул грандиозный патриотический подъем. Государыня и ее старшие дочери Ольга и Татьяна пошли работать медсестрами в царскосельские лазареты. «Их Величества, – вспоминает Татьяна Мельник-Боткина, – еще больше упростили и без того простой образ жизни своего двора, посвятив себя исключительно работе.
Государь лично потребовал, чтобы ввиду продовольственных затруднений был сокращен стол... Ее Величество, в свою очередь, сказала, что ни себе, ни Великим Княжнам она не сошьет ни одного нового платья, кроме форм сестер милосердия, да и те были заготовлены в таком скромном количестве, что Великие Княжны постоянно ходили в штопаных платьях и стоптанных башмаках, все же личные деньги Их Величеств шли на благотворительность».
Во всех дворцах были открыты склады Ее Императорского Величества, снабжавшие армию бельем и перевязочными средствами; оборудованы санитарные поезда имени всех членов Царской Семьи, подвозившие раненых в районы Москвы и Петрограда. Был открыт комитет Ее Императорского Высочества Великой Княжны Ольги Николаевны для оказания помощи семьям воинов, на заседаниях которого Ольга председательствовала лично. Для Великой Княжны это было очень нелегким делом: из-за своей стеснительности Ольга не любила заниматься общественной деятельностью и выступать с речами.
В одном из царскосельских лазаретов – Собственном Ее Величества лазарете – работали Государыня и две ее старшие дочери, как самые обыкновенные сестры милосердия. В этот лазарет с фронта привозили особо «привилегированных» раненых – без рук, без ног, с раздробленными черепами или с развороченными животами. Безмерную радость и утешение им приносили Государыня с дочерьми своим присутствием и работой. Правда, если из Татьяны Николаевны вышла спокойная, очень ловкая и дельная хирургическая сестра, то Великая Княжна Ольга, более слабая и здоровьем, и нервами, долгого присутствия на операциях не выдержала, и стала работать в палатах наравне с другими сестрами, убирая за больными.
 [700x413]
«Великая Княжна Ольга взяла на себя утренний разнос лекарств по палатам, и обязанность эту она выполняла аккуратно до педантизма. Принесет, бывало, лекарство, улыбнется ласково, поздоровается, спросит, как вы себя чувствуете, и уйдет неслышно. … Мне говорили – раньше она работала и в перевязочной. Но ужасный вид искалеченных людей сильно расшатал ее хрупкую нервную систему, и она совсем отказалась от работы в перевязочной», – вспоминал один из офицеров, находившийся на лечении в Дворцовом лазарете.
«Великую Княжну Ольгу Николаевну все обожали, боготворили, – писала жительница Царского Села С. Я. Офросимова, – про нее больше всего любили мне рассказывать раненые… Великие Княжны... исполняли все, что им приказывали доктора, и даже мыли ноги раненым, чтобы тут же, на вокзале, очистить раны от грязи и предохранить от заражения крови. После долгой и тяжелой работы Княжны с другими сестрами размещали раненых по палатам».
Сохранились также воспоминания о Великой Княжне Ольге офицера 10-го Кубанского батальона С. П. Павлова, после ранения более года находившегося в Дворцовом лазарете: «Великая Княжна Ольга, говорили, была похожа на Государя. Не знаю. При мне Государь ни разу не приезжал в лазарет: он был на фронте. Но если Великая Княжна Ольга была похожа на Государя, то синие глаза Княжны говорили о том, что Государь был человек исключительной доброты и мягкости душевной.
Великая Княжна Ольга была среднего роста стройная девушка, очень пропорционально сложенная и удивительно женственная. Все ее движения отличались мягкостью и неуловимой грацией. И взгляд ее, быстрый и несмелый, и улыбка ее, мимолетная – не то задумчивая, не то рассеянная, – производили чарующее впечатление. Особенно глаза. Большие-большие, синие, цвета уральской бирюзы, горящие мягким, лучистым блеском и притягивающие.
В обращении Великая Княжна Ольга была деликатная, застенчивая и ласковая. По характеру своему – это была воплощенная доброта. Помню – раз мне было тяжело и неприятно: перевязки были моим кошмаром. Одно уже сознание, что вот, мол, через 20 минут меня возьмут на перевязку, кидало меня в холод и жар: такие страшные боли мне приходилось переживать. В этот день мне как раз предстояла перевязка.
Пришла Княжна Ольга. Посмотрела на мое расстроенное лицо и, улыбаясь, спросила:
– Что с вами? Тяжело?
Я откровенно рассказал ей, в чем дело.
Великая Княжна еще раз улыбнулась и промолвила:
– Я сейчас.
И действительно, с этого времени мне начали впрыскивать морфий не за 3-4 минуты до начала перевязки, как это делали раньше, и когда он не успевал действовать, а заблаговременно – минут за 10.
В другой раз поручику Сергееву Великая Княжна собственноручно написала письмо родным домой, так как у последнего была ампутирована правая рука. Вообще про доброту Княжны Ольги в лазарете рассказывали удивительные вещи…»
Тот же офицер С. П. Павлов писал: «В лазарете довольно часто устраивались и концерты… Аккомпанировала обыкновенно Великая Княжна Ольга Николаевна, обладавшая замечательным музыкальным слухом. Для нее, например, ничего не стоило подобрать аккомпанемент к совершенно незнакомой ей мелодии. Игра ее была тонкая и благородная, туше – мягкое и бархатное. До сих пор помню один вальс, старинный дедовский вальс – мягкий, грациозный и хрупкий, как дорогая фарфоровая игрушка – любимый вальс Великой Княжны Ольги. Мы часто просили Великую Княжну Ольгу сыграть нам этот вальс, и почему-то мне от него делалось всегда очень грустно».
 [632x700]
Арест Царской Семьи в марте 1917 г. и последующие революционные события оказали сильное воздействие на Ольгу Николаевну. «Ужас революции повлиял на нее гораздо больше, чем на других, – отмечала Софи Буксгевден. – Она полностью изменилась, исчезла ее жизнерадостность».Из воспоминаний М.К.Дитерихса: «Великая Княжна Ольга Николаевна оставляла в изучавших ее натуру людях впечатление человека, как будто бы пережившего в жизни какое-то большое горе…
Бывало, она смеется, а чувствуется, что ее смех только внешний, а там, в глубине души, ей вовсе не смешно, а грустно». «Она была прирожденный мыслитель, и как позже выяснилось, понимала общую ситуацию лучше, чем кто-либо из членов ее семьи, включая даже родителей, – полагал Глеб Боткин, сын погибшего вместе с Царской Семьей лейб-медика Евгения Боткина. – Наконец, у меня сложилось впечатление, что она не питала иллюзий насчет того, какое будущее им уготовано, и, как следствие этого, была часто грустна и встревожена».
После ареста у Ольги Николаевны сильно расшаталось здоровье, она часто болела. Первой из сестер она заразилась корью; болезнь приняла тяжелую форму, перешла в тиф, протекала при температуре 40,5°. После выздоровления условия содержания Царской Семьи продолжали ухудшаться. Однако, несмотря на это, настроение у детей было бодрое и даже жизнерадостное.
 [700x544]
Последнее день рождения старшей дочери Семья Царственных Мучеников отметила в 1917 году в Тобольске. «Дорогой Ольге, – писал Царственный отец, – минуло 22 года; жаль, что ей, бедной, пришлось провести день своего рождения при нынешней обстановке».
Переехав в дом Ипатьева, Великая Княжна Ольга из самой разговорчивой, очень обаятельной и веселой девушки превратилась в собственную тень, держалась отчужденно и печально. Охранники вспоминали, что «она была худая, бледная и выглядела больной. Она редко ходила на прогулки в сад и проводила большую часть времени рядом с братом». По свидетельству одного из конвоиров, Нетребина, все последние дни с 4 по 16 июля стоявшего как раз на центральном посту при входе в помещения узников, «бывшие княгини держали себя весело, иногда разговаривали… Старшая из них была худая до отвращения, на ней были только кожа да кости. Держала себя наподобие матери...»
И, тем не менее, несмотря на всю горечь положения, привитые Великой Княжне Ольге вера и любовь ко всем людям научили ее прощать оскорбления, злодейства и издевательства тяжелых дней заключения, породили в ее юном сердцах смирение и кроткую молитву за врагов. В доме Ипатьева впоследствии было найдено стихотворение Сергея Бехтеева, переписанное рукой Ольги Николаевны:
Пошли нам, Господи, терпенье
В годину буйных, мрачных дней,
Сносить народное гоненье
И пытки наших палачей.
Дай крепость нам, о Боже правый,
Злодейство ближнего прощать
И крест тяжелый и кровавый
С Твоею кротостью встречать.
И в дни мятежного волненья,
Когда ограбят нас враги,
Терпеть позор и оскорбленья,
Христос Спаситель, помоги!
Владыка мира, Бог вселенной.
Благослови молитвой нас
И дай покой душе смиренной
В невыносимый, страшный час.
И у преддверия могилы
Вдохни в уста Твоих рабов
Нечеловеческие силы —
Молиться кротко за врагов.
Священник Сторожев, служивший 20 мая в доме Ипатьева обеденную службу, так передал свое печальное впечатление о Великих Княжнах: “Все четыре дочери были Государя, помнится, в темных юбках и простеньких беленьких кофточках. Волосы у всех у них были острижены сзади довольно коротко; вид они имели бодрый”. Он же видел их во время службы 14 июля, за три дня до кончины. “Они были одеты в черные юбки и белые кофточки; волосы у них на голове подросли и теперь доходили сзади до уровня плеч; все дочери Государя, — добавляет батюшка, — на этот раз были, я не скажу в угнетении духа, но все же производили впечатление как бы утомленных”. “Они все точно какие-то другие, — заметил диакон, — даже и не поет никто”.
В понедельник, 15 июля, две женщины мыли полы в доме Ипатьева. Великие Княжны помогали им все убирать, передвигали в спальне кровати, перестилали постели и весело между собой переговаривались. Они не догадывались о последнем своем Часе или сила духа держала их?...... Наверное – она.
Один из чинов охраны видел Великую Княжну Ольгу в последний раз в саду при доме Ипатьева 16 июля, около четырех часов дня, на прогулке с Государем - отцом.
А через несколько часов, в ночь на 17 июля, Великая Княжна Ольга, чистая русская девушка - красавица, была убита в одной из комнат нижнего этажа дома, расположенной как раз под комнатой Великих Княжон.
Их разбудил среди ночи и провел туда Яков Юровский, который затем на их глазах убил Государя.
“Великие Княжны прислонились к стене в глубине комнаты. За первыми же выстрелами раздался женский визг и крик нескольких женских голосов”.
Они, видимо, пережили тогда последний ужас расстрела самых дорогих на свете — Отца, Матери и Брата – Цесаревича.
 [500x348]
Слева расстрельная команда, предположительно казнившая Николая и его семью; красной стрелкой отмечен Яков Юровский.
Позднее следствие обнаружило при раскопках в лесу у села Коптяки мелкие вещи, принадлежавшие Великой Княжне: книги, нательный крест и медальон с портретом Отца - с ним она никогда не расставалась…
Принцесса из древней пленительной сказки
С красивым, исконно славянским, лицом.
Виола, фиалка, Анютины глазки -
Как схожа она с ароматным цветком.
Атласное, бледно-лиловое платье,
Жемчужная нитка, сережки в ушах,
Изящный браслет на точеном запястье,
Тесьма золотая, как нимб, в волосах.
Но смотрит княжна как-то грустно и строго.
Что видит она в этот час пред собой?
В роскошном убранстве царевы чертоги?
А может Ипатьевский дом роковой?
О ней говорили, счастливая будет.
Но как же жестоко ошиблась молва!
Свинцовая пуля застряла под грудью,
Когда было Ольге всего двадцать два…
Материал взят из интернета
 [450x18]
|
|
|
|
|
|
|
|
