Когда Александр Великий отправлялся в Индию, он повстречал одного великого человека, Диогена. В их диалоге есть один замечательный пункт.
"Что ты собираешься делать после того, как завоюешь весь мир?"
Тот сказал: "После того, как я завоюю весь мир, я собираюсь расслабиться, совсем как ты".
Диоген принимал солнечную ванну, обнаженный. Он жил обнаженным и, лежа на песке на берегу реки, наслаждался утренним солнцем и прохладным ветерком. Диоген рассмеялся и сказал: "Если после завоевания всего мира ты просто собираешься расслабиться, как я, то почему тебе не расслабиться прямо сейчас? Неужели нужно завоевывать весь мир, для того, чтобы расслабиться? Я вот не завоевывал мира ..."

Совершив в прошлой передаче вместе с Булгаковской Маргаритой головокружительный полет, переведем дух. Сверхсветовые скорости, пятые измерения, скажет ироничный слушатель - разве все это для тихого философского музея?! А нельзя ли что нибудь поспокойнее. Ведь не все же философы жили в бочках, сидели в тюрьмах, утешаясь там философией, или строили утопические проекты, пытаясь осчастливить все человечество. А как же - ''Даруй мне тишь своих библиотек…''

Кто-то же из философов, сидел за письменным столом и писал, писал…

Для любителей тихой и вдумчивой философии в нашем призрачном философском музее всегда открыт один большой зал, зал классической немецкой философии. Здесь есть где отдохнуть, и не торопясь, поразмыслить. И один из самых почетных и любимых сокровищ этого зала - старенький зонтик великого немецкого философа Иммануила Канта, размеренная жизнь которого удивляла даже соотечественников.

Сегодня мы попробуем представить себе, что происходило на том знаменитом завтраке у Канта, на котором присутствовал… вспомнили?! - сам Дьявол. Только нельзя опаздывать. О пунктуальности профессора Канта ходят легенды. Его рабочий день начинается в пять часов утра. По нашей сегодняшней классификации, Кант - жаворонок.


Представим: в халате и в ночном колпаке профессор направляется в кабинет, где выпивает две чашки слабого чая и выкуривает трубку.

После трубки первый рабочий час был наиболее плодотворным и радостным. Если предстояли лекции, то следующий час уходил на подготовку к ним. Лекции обычно начинались… [слушайте, слушайте современные студенты, любящие поспать] - в семь часов утра!!!

После занятий в университете профессор снова облачался в халат и усаживался в кабинете. Без четверти час появлялись приглашенные на обед друзья - коммерсант, пастор, математик, врач, ну и, конечно же, философы. Среди этих гостей, по творческой фантазии Булгакова был и Сатана. Ровно в час на пороге кабинета появлялся слуга Канта, отставной солдат Лампе и произносил сакраментальную фразу: ''Суп на столе''.

Кант никогда не обедал в одиночестве. Он мотивировал это тем, что обедающий за уединенным столом остается наедине со своими мыслями и не отдыхает.

Застольная беседа - великое искусство. Помните, как другой, уже русский профессор говорил: ''Еда, штука хитрая. Есть надо уметь''. В этом взгляды двух профессоров совпадают. Кант тоже считал, что нельзя допускать тягостной тишины, нельзя перескакивать в разговоре с одного предмета на другой, нельзя допускать, чтобы за столом разгорались страсти. Застольная беседа - игра, а не дело. Закончить же любые дебаты лучше всего шуткой, она не только примеряет противоположные мнения, но, вызывая смех, способствует лучшему пищеварению.

Итак, на той знаменитой трапезе, где присутствовал Сатана, речь,по-видимому, шла о кантовских доказательствах Бытия Бога и о знаменитом категорическом императиве. Прежде чем рассказать об этом, предоставим слово очевидцу…

*

"Браво, браво!! Вы полностью повторили мысль беспокойного старика Иммануила. Но вот в чем курьез: он начисто разрушил все пять доказательств, а затем, как бы в насмешку над самим собою, соорудил собственное шестой доказательство.

Ведь говорил я ему тогда за завтраком: ''Вы, профессор, воля ваша, что-то нескладное придумали! Оно, может, и умно, но больно непонятно. Над вами потешаться будут.

    Берлиоз выпучил глаза: ''За завтраком…Канту?…Что это он плетет?''

Внимательные читатели наверняка заметили маленькую неувязку - здесь завтрак, там обед. Но большой ошибки нет - дело в том, что Кант, следуя собственному диетическому методу, ел один раз в день.

А знаменитые доказательства Бытия Бога были созданы средневековыми богословами и философами, о которых мы уже рассказывали. Кант же, критикуя эти доказательства, вначале свел их к одному, которое строится примерно так: ''О Боге мы думаем, как о самом совершенном существе, но если у него нет признака существования, то это существо недостаточно
совершенно. Бог - совершенное существо, следовательно, он существует, что и требовалось доказать!''

Однако Кант тонко заметил, что Богу в этом доказательстве незаметно приписывается свойство существования на основе того, что мы думаем о нем как о совершенном существе. Но такое понятие о Боге не есть еще бытие Бога.

Возможно приятель Канта, английский коммерсант Грин, тот самый, что приучил Канта к пунктуальности, поддержал в застольной беседе друга, заметив: ''Сто действительных талеров не больше ни на йоту, чем сто возможных, воображаемых. Однако, первые у вас в кармане, а вторые - нет!''

А проповедник с пастором наверняка обиделись и стали спорить с Кантом. Правда они должны были вскоре успокоится. Кант, действительно разрушив все доказательства существования Бога, сформулировал свое собственное, а именно, хоть зла в мире и больше [здесь должен был ухмыльнуться Сатана], но добро все-таки есть и оно проявляется тогда, когда в человеке говорит совесть. Спокойная совесть - выдумка Сатаны. И раз совесть заговорила - значит, Бог есть, Бог существует, Бог - это
моральный закон и его действие выражается в беспрекословном требовании -  ''поступай так, чтобы принципы твоих  оступков могли стать основой всеобщего законодательства!!''

    Это и есть знаменитый категорический императив Канта.

Однако обед закончен и закончен как всегда весело и непринужденно. Возможно, эпиграммой Шиллера на самого хозяина и на его уж очень жесткий категорический императив:

         Ближним охотно служу, но увы! - имею к ним склонность.
         Вот и гложет вопрос: вправду ли нравственен я?
         Нет тут другого пути: стараясь питать к ним презренье
         И с отвращеньем в душе, делай, что требует долг!

    Далее прогулка, которая повторялась изо дня в день с неумолимой строгостью, как и весь распорядок дня…

"Соседи знали совершенно точно, что на часах - половина четвертого, когда Иммануил Кант в своем сером сюртуке, с камышовой тросточкой в руке выходил из дому и направлялся к маленькой липовой аллее, которая в память о нем до сих пор называется Аллей Философии. Восемь раз проходил он ее ежедневно взад и вперед во всякое время года, а когда бывало пасмурно, или серые тучи предвещали дождь, появлялся его слуга, старый Лампе с тревожной заботливостью следовавший за ним, словно символ провидения, с длинным зонтиком под мышкой.

    Какой странный контраст между внешней жизнью этого человека и его разрушительной, миры сокрушающей мыслью!''

Сам Иммануил Кант строго следовал требованиям категорического императива, был человеком долга и жил так, как учил этому других. Сколько раз ему предлагали сменить кафедру на более выгодную и престижную. Но, он отверг все предложения и продолжал работать в родном университете старого Кенигсберга, жившего своей тихой, размеренной жизнью.


С детства, обладая слабым здоровьем, Кант выработал целую гигиеническую программу, придерживался ее неукоснительно и прожил долгую, плодотворную жизнь.


Серьезный интерес к кантовским оздоровительным принципам проявил наш любимый отечественный писатель Михаил Зощенко. Оказывается, в области психологии Михаил Михайлович вел исследовательскую работу, результатом которой стала, в частности, и книга ''Возвращенная молодость''. Зощенко так писал о Канте…

"Силой разума и воли он прекращал целый ряд болезненных явлений, которые у него начинались. Ему удавалось даже приостанавливать в себе простуду и насморк. Его здоровье было, так сказать, собственным, хорошо продуманным творчеством. Нельзя считать идеалом такую жизнь, похожую на работу машины, но все же надо сказать, что опыт Канта удался. Продолжительная жизнь маленького магистра и громадная трудоспособность блестяще это доказывают''.

Да, опыт Канта удался. Знаменитые кантовские вопросы:

         ''Что я могу знать?
           Что я должен делать?
         На что я могу надеяться?
        Что такое человек?


которые звучали на его обедах, продолжают волновать мыслящее человечество до сего дня. И глядя на полинявший зонтик, который всегда носил за хозяином верный Лампе, мы, как зачарованные, еще и еще раз совторяем вслед за маленьким магистром из Кенигсберга…

''Две вещи наполняют душу все новым и все более нарастающим удивлением  благоговением, чем чаще, чем продолжительнее мы размышляем о них - звездное небо надо мной и моральный закон во мне''.