Сформулируем абсурдные положения движения про-лайф.
1. Христианские заповеди "не суди, да не судим будешь" и "каждый на суде даёт ответ за себя" не работают.
Как известно ,с точки зрения христианства аборт является недопустимым. Очень хорошо. Так в чём проблема? Если так, то верующие их делать не должны. И, собственно не делают. А так как судить чужие грехи для христианина является также грехом, то зачем обращаться к тем, кто делает аборт? Каждый ведь ответит за себя...
2. Пролайферы утверждают, что неродившийся ребёнок мог бы стать новым Эйнштейном, Теслой или Ломоносовым. Путь так. Но неродившийся мог бы стать и новым Гитлером или Цусимой. Или новым Брейвиком. И кого бы было больше, ещё тот вопрос, ведь чаще аборты делают женщины из неблагополучных семей или женщины с пониженной социальной ответственностью.
3. К интимным проблемам женщин часто обращаются монахи, которым строго возбраняется даже думать о женщинах. Да и монахиням также строго не рекомендуется говорить о вещах на семейные интимные темы. Однако, мы наблюдаем шквал высказываний о проблеме абортов в стране именно со стороны монашествующих.
4. Пролайферы утверждают, что они заботятся о нерождённых детях. Но как только им удаётся отговорить женщину от аборта, и как только ребёнок рождается, их как ветром уносит из поля зрения - дальнейшая судьба матери и ребёнка - это уже не их дело. И где же их хвалёная забота?
5. Пролайферы сетуют на низкую рождаемость в стране. и поэтому видят решение проблемы в запрете абортов. Однако, пролайферы не хотят зреть в корень проблемы. Им неинтересно, почему уровень жизни падает всё ниже и ниже, почему в масс-медиа разгул безнравственности, почему женщины не хотят рожать, они не призывают власти поддерживать семьи материально, больше финансировать здравоохранение, им бы только женщина рожала, и желательно как можно больше.
6. Пролайферы пророчествуют, что из-за большого числа абортов страну постигают несчастья. Однако, откуда такие сведения? Одна бабка (один монах-старец) сказал? А тем временем власти преспокойно умывают руки, утверждаясь в своей безнаказанности.

То есть мы видим, что само движение принимает уродливые формы. И навряд ли оно нам будет полезно