"пророчества", приписываемые святому Серафиму...

В романе В.С.Пикуля "Нечистая сила", рассказывающем о Г.Е.Распутине, впервые имя Серафима Саровского упоминается в следующем контексте (Часть 1. Помазанники божьи. Глава 8. Житие царя тишайшего):
В этом же [то есть 1896] году Департамент полиции подшил к делу первое пророчество, которое неведомо откуда стало распространяться в придворных кругах: В НАЧАЛЕ ЦАРСТВОВАНИЯ БУДУТ НЕСЧАСТИЯ И БЕДЫ НАРОДНЫЕ, БУДЕТ ВОЙНА НЕУДАЧНАЯ, НАСТАНЕТ СМУТА ВЕЛИКАЯ, ОТЕЦ ПОДНИМЕТСЯ НА СЫНА, БРАТ НА БРАТА, НО ВТОРАЯ ПОЛОВИНА ЦАРСТВОВАНИЯ БУДЕТ СВЕТЛАЯ, А ЖИЗНЬ ГОСУДАРЯ ДОЛГОВРЕМЕННАЯ. Согласно преданиям, это пророчество исходило из глухой давности Саровской обители, затерявшейся в тамбовских дебрях Темниковского уезда. Автором его был купеческий сын Прохор Мошнин, который родился в разгар Семилетней войны, а умер уже после казни декабристов. В монашестве этот пророк звался Серафимом Саровским, и Николай II сразу же (и безоговорочно) проникся верой в его былую чудотворность.
- Моё сердце чувствует, - говорил он, - что именно этот саровский угодник станет моим всемогущим патроном.
Победоносцев в ответ кривил лягушачий рот:
- Доказательств святости Серафима в архивах Синода не сыскано. Ваше величество, лучше назовите мне свои идеалы...

Вне зависимости от того, кто на самом деле был автором этого пророчества, мы теперь знаем, что оно не сбылось. Вторая половина царствования Николая II была отнюдь не светлой, и жизнь его оказалась совсем не долговременной - всего-то 50 лет.

Ещё начиная с самого начала нынешнего тысячелетия, в Дивеево и других местах можно было встретить (можно встретить и сейчас, к слову), мягко говоря, больных на голову кликуш

Далее в том же романе В.С.Пикуль пишет, как Серафим Саровский был причислен к лику святых (Глава 12. Чудо без чудес):
Победоносцев неожиданно был приглашён к завтраку.
- Константин Петрович, - сказал Николай II, - мы вот тут подумали и сообща решили, что преподобного Серафима Саровского надо бы причислить к лику святых земли русской.
- Простите, государь, а... с кем вы подумали?
Император заискивающе глянул на свою ненаглядную.
- У меня немало друзей, - отвечал он загадочно.
Синеватые пальцы обер-прокурора святейшего Синода сплюснулись на ручке чашки; Победоносцев даже помертвел.
- Для этого необходимо, - заговорил он жёстко, - чтобы Серафима чли верующие. Чтобы в народе сохранились предания о его подвигах во имя Христа. Чтобы его мощи оказались нетленными... Я не могу сделать его святым по указу царя! - заключил он твёрдо.
- Зато царь всё может, - вмешалась императрица...
Скоро в Саровскую пустынь выехала особая комиссия, которая - увы! - никаких мощей старца не обнаружила. В гробу валялись, перемешанные с клочьями савана, несколько затхлых костей, нашли истлевшие волосы и чёрные зубы. В протоколе осмотра так и записали, что нетленных мощей не сыскано. Строптивую комиссию, не сумевшую понять желаний царя, разогнали - создали другую, более сговорчивую. Серафим Саровский был признан в святости, а "всечестные останки его - святыми мощами"! Николай II на этом докладе отметил: "Прочёл с чувством истинной радости и умиления".
Летом 1903 года высшее духовенство империи (кстати, были они блестящие режиссёры!) организовало сцены "народного ликования" в Саровской обители. Втайне ловко сфабриковали "чудесные исцеления" возле источника Серафима; жандармские сейфы, взломанные революцией, раскрыли секрет чудес. Вот фотографии филера Незаможного: здесь он слепой, а здесь уже зрячий. Вот видный чиновник Воеводин: здесь он паломничает, несчастный, с котомкою и на костылях, а вот костыли заброшены в крапиву - Воеводин уже пляшет... Машина святости, подмазанная госбанком, работала хорошо! Ждали приезда царя с царицей. На всём долгом пути их следования - от Петергофа до Арзамаса - были выстроены солдаты при оружии (по солдату на каждые 100 метров). При встрече было немало дешёвого пейзанства: плачущие бабы, вышитые полотенца, хлеб-соль, жбаны с яйцами. Николай II спрашивал волостных старшин, каково им живётся, наказал слушаться земских начальников. В одном месте царь решил пройтись по лужайке, не зная, что там была протянута проволока. В высокой траве её не заметили: Николай II кувырнулся так, что шапка отлетела, а шедший за ним старец Фредерикс расквасил нос. Местный фельдшер, не искушённый в придворном этикете, измазал физиономии царя и министра какой-то несмываемой зеленью. Четверть миллиона богомольцев жили неряшливым табором под открытым небом. Ретирадников для них не устроили, и потому свита царя часто натыкалась на неприличные позы, портившие общую картину торжества. Питьевая вода была загрязнена, богомольцев разобрал понос, побаивались холеры. Николай II лично тащил гроб с останками Серафима Саровского, а так как он был маленького роста, то гроб всё время заваливался вперед, а шедшие за царём генералы сознательно приседали. Взмыленный от усердия Саблер, синодский заправила, старался больше всех, ибо он был евреем, а хотел стать гаулейтером православия! Потом царь с царицей навестили юродивую Пашу, которая "показывала им части тела, которые обычно скрывают... встретила грубейшей руганью и в их присутствии исполняла свои нужды...". Александра Фёдоровна прибыла в Сарово целеустремлённой, жаждущей чуда. "Мне нужен Алексей!" - говорила она. Возле самой могилы Серафима спешно откопали пруд. Сначала в этом пруду Алиса с сестрой Эллой выкупали фрейлину Саломею Орбелиани - женщину удивительной красоты, парализованную от сифилиса, которым её заразил свитский генерал Рыдзевский. Ждали ночи. Под покровом темноты, в сонме молчаливых статс-дам, из павильона вышла императрица и направилась к пруду, на ходу сбрасывая с себя одежду. Агенты наружного наблюдения, страховавшие Романовых даже в интимной обстановке, видели из кустов, как царица долго полоскала в воде своё узкое длинное тело. Потом, нервно вздрагивая от ночной свежести, почти голубая при лунном свете, Алиса стояла на мостках купальни, а фрейлины растирали её полотенцами. Никто тогда не знал, что из темени кустов за царицей наблюдает тот самый человек, который станет её мессией. Пронизывая мрак ночи, глаза сибирского конокрада издали ощупывали недоступное для него царственное тело... А средь прислужниц, вытиравших императрицу, находилась в Сарове никому ещё не ведомая Аннушка Танеева (в скором будущем - Вырубова).