Смородиновый кустъ засѣлила тля. Я давлю её, и липкій травяной сокъ проходитъ межъ моихъ пальцевъ. Но тли очень много: каждый листокъ облѣпленъ ею, сморщившись отъ множества ранъ. Я началъ срывать эти листья, чтобы затѣмъ сжечь ихъ, и вотъ они одинъ за другимъ стали падать въ моё ведёрко. Листьевъ становится много, они начинаютъ выпадать, и тогда я безжалостно уплотняю ихъ. Я срываю листочекъ, переворачиваю его, и цѣлый городъ, наполненный тлёй, открывается передъ моимъ взоромъ. Я вижу толстыхъ беременныхъ самокъ, шарообазныхъ, серебряныхъ отъ сѣдины, рядомъ съ ними уткнули въ листокъ тоненькіе свои хоботочки ихъ взрослые дѣти; маленькіе тлята, ещё прозрачные, пасутся немного поодаль, смѣшно переваливаясь на тоненькихъ неокрѣпшихъ ножкахъ. Крошечные чёрные глазки-точечки смотрятъ на меня, улыбаясь мнѣ такъ невинно, что я умиляюсь, глядя на нихъ, и съ сердца моего сходитъ короста жестокости. Межъ тѣмъ, руки мои безразличны къ ихъ кротости…

4.VII. 2011.