Довелось мнѣ быть въ этомъ храмѣ. Когда-то, до революціи, это былъ святой православный храмъ, и въ немъ совершалась священная Литургія. Потомъ его закрыли, годахъ, навѣрно, въ тридцатыхъ. Какъ его использовали въ дальнѣйшемъ, я не знаю. Но, видимо, узурпаторская власть уже чуяла близкій конецъ свой и рѣшила напослѣдокъ подгадить, и бывшій храмъ сталъ концертной площадкой для выступленій группы «Арія». Рокеровъ государственная идеологія тогда не чтила, ибо американское повѣтріе, но на что не пойдешь, чтобы напакостить ещё sлѣйшему своему врагу – христіанству.

Внутри храмъ представлялъ мерзостнѣйшую пародію на православную святыню. Вмѣсто иконъ и росписей – портреты участниковъ группы во весь ростъ, вмѣсто алтаря – сцена. Но знали ли сами «арійцы» объ этомъ надругательствѣ, и выступали ли они здѣсь когда-нибудь, находится подъ большимъ сомнѣніемъ. Да и много-ль вмѣститъ народу обычный приходской храмъ?

Не пользуясь популярностью среди металлистовъ, храмъ былъ, тѣмъ не менѣе, мѣстомъ паломничества вѣрующихъ, въ обиліи его наполнявшихъ и обхаживавшихъ крестными ходами съ молитвою о возвращеніи осквернённой святыни. Какъ разъ вскоре после того, какъ я зашёлъ въ храмъ, чтобы видѣть кощунство, туда пришли паломники и начали молитвенное своё хожденіе. И я ужаснулся, созерцая это молебствіе.

Паломники ползали на коленяхъ по храму и вокругъ него, выли и какъ одержимые каялись въ убійствѣ царя Николая ІІ и во всёмъ, въ чемъ обыкновенно съ завываніями каются царебожники, попутно выкрикивая яростные проклятія въ адресъ каждаго, кто какъ-то былъ связанъ съ «Аріей». И понялъ я, что не христіанская вѣра объединила этихъ людей и далеко не любовь ко храму и нашему Спасителю, а безумная ненависть къ металлистамъ. И тогда я, исполнившись пророческаго духа, закричалъ имъ: «Остановитесь! Что вы дѣлаете! Что движетъ вами, безумные? Вы каетесь въ грѣхахъ, которые не совершали, и ненавидите тѣхъ, кто не участвуетъ въ этомъ кощунствѣ. Вы, вы здѣсь кощунство! Одумайтесь!»

И тогда они всѣ, оставаясь на коленяхъ, поползли ко мнѣ. На лицахъ ихъ была ярость. Намѣреніе ихъ мнѣ было ясно, но я былъ спокоенъ: смерти я не боялся и только желалъ того, чтобы постарать за Христа. Но тутъ какая-то сила подняла меня, и я вылетѣлъ наружу, разбивъ оконное стекло. Паломники, бывшіе на улицѣ, подняли съ земли камни и стали бросать въ меня, и тогда я вознёсся высоко въ небо, ставъ для нихъ недоступнымъ.