Тогда, бывало, въ городѣ только и разговоровъ, что о голодарѣ, и чѣмъ дольше онъ голодалъ, тѣмъ больше народу стекалось къ его клѣткѣ… невидящимъ взоромъ смотрѣлъ онъ передъ собой, слегка прикрывъ глаза, и только изрѣдка подносилъ ко рту крошечный стаканчикъ съ водой, чтобы смочить губы.
Францъ. Кафка
«Кто сорокъ дней въ пустынѣ брёлъ,
Не кушалъ хлѣба,
Напрасно славы не обрѣлъ —
Взошёлъ на небо.
Мой дьяволъ — праздная толпа:
Глядитъ, не вѣря.
Но вспыхнетъ ярости запалъ —
Я стану sвѣремъ.
Но вдругъ остынетъ всё. Тогда
Безъ силъ я лягу.
Моё проклятье и бѣда
Мнѣ дастъ отвагу.
Я проклятъ: мнѣ не отыскать
По вкусу пищу.
Мнѣ манны съ неба не вкушать —
Земнымъ пресыщенъ.
Моё спасеніе — молва,
Людская слава.
Молитва къ Господу мертва —
Мнѣ Бога мало.
Я жду толпы, что жаждетъ зрѣть
Мои старанья:
Скелетъ, что блѣденъ, словно смерть
Отъ голоданья.
Толпою праздной окружёнъ,
Смотрю на лица;
Картинно погружаясь въ сонъ,
Взлетаю птицей.
И въ полуснѣ я словно богъ —
Сижу и плачу.
Я къ ихъ сомнѣніямъ не строгъ —
Смотрю иначе», —
Во снѣ такъ думалъ голодарь,
Но сонъ не проченъ.
Исчезла призрачная хмарь —
Онъ плакалъ очень:
Онъ брошенъ всѣми, и сидитъ
Одинъ онъ въ клѣткѣ.
И воронъ безъ толку кричитъ
На голой вѣткѣ.
И клѣтки холодъ навсегда,
Въ себя не вѣря,
Покинулъ онъ, въ неё тогда
Впустили sвѣря.
2009