Мой другъ, послушай о святомъ
Антоніи Великомъ,
Какъ онъ, оставивъ отчій домъ,
Живя въ пустынѣ дикой,
Сражался съ призрачной ордой
Всѣхъ демоновъ изъ ада,
Сражался вѣрою живой,
Что всѣмъ живымъ отрада.
Онъ, словно мёртвый, жилъ въ гробахъ,
Любовь питая къ смерти,
Ему внушить пытались страхъ
Всѣ демоны и черти.
Но, къ Господу храня любовь,
Священнымъ Божьимъ словомъ
Онъ прогонялъ ихъ вновь и вновь
Въ душѣ своей сурово.
И злилась демоновъ орда,
Прислуга князя злого,
Явившись демономъ блуда,
Чтобъ погубить святого.
Такъ былъ коваренъ ихъ обманъ
Въ поддѣлкѣ этой грубой!
Такъ былъ прекрасенъ женскій станъ
Проклятаго суккуба!
Такъ сладостно вздымалась грудь
Въ предчувствіи порока,
И въ душу силилось взглянуть
Пылающее око.
Но этотъ глазъ не разглядитъ
Того, кто полонъ небомъ,
И чистому не навредитъ,
И сгинетъ, словно не былъ.
Сказалъ святой: «Исчезни въ адъ!
Меня туда не сманишь.
Мнѣ непріятенъ этотъ ядъ:
Меня имъ не обманешь».
Исчезъ суккубъ. Антоній всталъ
И, Бога восхваляя,
Въ мольбѣ онъ руки простиралъ,
И мысль достигла рая.
И понялъ врагъ, что побѣжденъ.
Желая извиниться,
Передъ святымъ явился онъ,
Глаголя небылицы.
Сказалъ: «Антоній, силенъ ты!
Искусствомъ обольщенья
Я не достигъ своей мечты.
И я прошу прошенья.
Людей въ погибель уводить
Я съ нѣкихъ поръ обязанъ,
Но мнѣ тебя не побѣдить:
Тобой я словно связанъ».
Сказалъ Антоній: «Силенъ ты!
Но словомъ обольщенья
Ты не достигъ своей мечты.
Исчезни, искушенье!
Я не могу противостать
Всѣмъ демонамъ изъ ада.
Но Богъ мнѣ даритъ благодать,
Её хранить мнѣ надо».
И врагъ исчезъ. Антоній всталъ,
И, Бога восхваляя,
Всю ночь онъ къ Господу взывалъ,
И мысль достигла рая.
И понялъ врагъ: безсиленъ онъ,
И разразился злобой.
Собралъ онъ бѣсовъ легіонъ,
Чтобъ погубить святого.
Гонимы злобою своей,
Тѣ демоны и черти
Святого били всё сильнѣй,
Избивъ почти до смерти.
Въ нёмъ пламень жизни угасалъ,
Но, тихо умирая,
Антоній къ Господу взывалъ,
И мысль достигла рая.
И Ангелъ Божій мимо шёлъ,
И былъ онъ чистъ и свѣтелъ.
Святого при смерти нашёлъ,
Его улыбкой встрѣтилъ.
Святого Ангелъ перенёсъ
Въ храмъ дивный и прекрасный.
И люди лили много слёзъ,
Но боль была напрасной.
Той ночью, лишь уснули всѣ,
Шепнулъ Антоній тихо:
«Пусть бьютъ меня, убьютъ совсѣмъ:
Безсильно это лихо.
Вѣдь, если б дьяволъ былъ силёнъ,
И съ Богомъ могъ тягаться,
Не сталъ бы звать онъ легіонъ.
Его ль намъ опасаться?
Ты отнеси меня назадъ
И положи въ гробницу,
Пусть хоть слетится цѣлый адъ —
Взлечу я въ небо птицей».
И вотъ онъ вновь лежитъ одинъ,
И молвитъ, повторяя:
«Ну, гдѣ ж ты, адскій господинъ?
Тебя я призываю.
Я не боюсь тебя, злодѣй.
Ну, такъ приди же, чтобы
Хвалиться силою своей
Въ своей безсильной злобѣ».
Услышали созданья зла
Божественнаго друга,
И прибыло ихъ безъ числа,
И выстроились кругомъ.
Въ безсиліи подняли рёвъ,
Чтобъ устрашить святого,
Чтобъ страхомъ сбросить въ бездны ровъ,
Въ обитель князя злого.
Сказалъ, смѣясь, Антоній имъ:
«И въ этомъ ваша сила?
Надёжно праведный хранимъ,
Но гибель зло вкусило.
Отъ сотворенья бытія
До нынѣшняго вѣка
Вы въ злобѣ тщетной, не тая,
Губили человѣка.
Моей любви не умалить
Многобезсильнымъ адомъ:
Лишь буду болѣе любить
Я Истину-отраду.
Исчезни, бѣсовъ легіонъ!
И не пугай напрасно.
Христа я жду, но рядомъ Онъ,
Великій и прекрасный».
Внезапно свѣтъ прорѣзалъ тьму,
И врагъ бѣжалъ съ позоромъ.
Святой Антоній, потому,
Свѣтъ созерцая взоромъ,
Умомъ стремился къ небесамъ,
И, Бога восхваляя,
Навѣрное, не понялъ самъ,
Что мысль достигла рая.
И Свѣтъ сказалъ: «Антоній мой!
Ты здорово сражался!
Я ждалъ тебя. Оконченъ бой,
Ты надъ врагомъ поднялся.
Побѣда эта – не вѣнецъ,
Вѣдь, Бога восхваляя,
Монахамъ будешь ты отецъ,
И самъ достигнешь рая».
2008