Это цитата сообщения Томаовсянка Оригинальное сообщение
Цветаева и Пастернак
Борису Пастернаку
Рас-стояние: вёрсты, мили...
Нас рас-ставили, рас-садили,
Чтобы тихо себя вели,
По двум разным концам земли.
Рас-стояние:вёрсты, дали...
Нас расклеили распаяли,
В две руки развели, распяв,
И не знали, что это сплав
Вдохновений и сухожилий...
Не рассорили-рассорили,
Расслоили...
Стена да ров.
Расселили нас как орлов-
Заговорщиков: вёрсты, дали...
Не расстроили - растеряли.
По трущобам земных широт
Рассовали нас, как сирот.
Который уж - ну который - март?!
Разбили нас - как колоду карт.
Пастернак о Цветаевой:
Я не мог, разумеется, знать, в какого несравненного поэта разовьется она в будущем. Но не зная и тогдашних замечательных ее «Верст», я инстинктивно выделил ее из присутствовавших за ее бросавшуюся в глаза простоту. В ней угадывалась родная мне готовность в любую минуту расстаться со всеми привычками и привилегиями, если бы что-нибудь высокое зажгло ее и привело в восхищенье. Мы обратили тогда друг к другу несколько открытых товарищеских слов. На вечере она была мне живым палладиумом против толпившихся в комнате людей двух движений, символистов и футуристов.
Борис Пастернак
«Марине Цветаевой»
|
Ты вправе, вывернув карман, Сказать: ищите, ройтесь, шарьте. Мне все равно, чем сыр туман. Любая быль как утро в марте. Деревья в мягких армяках Стоят в грунту из гумигута, Хотя ветвям наверняка Невмоготу среди закута. Роса бросает ветки в дрожь, Струясь, как шерсть на мериносе. Роса бежит, тряся, как еж, Сухой копной у переносья. Мне все равно, чей разговор Ловлю, плывущий ниоткуда. Любая быль как вешний двор, Когда он дымкою окутан. Мне все равно, какой фасон Сужден при мне покрою платьев. Любую быль сметут как сон, Поэта в ней законопатив. Клубясь во много рукавов, Он двинется подобно дыму Из дыр эпохи роковой В иной тупик непроходимый. Он вырвется, курясь, из прорв Судеб, расплющенных в лепеху, И внуки скажут, как про торф: Горит такого-то эпоха. |
[200x]История взаимоотношений двух больших поэтов – Марины Цветаевой и Бориса Пастернака – это более 100 писем на протяжении 13 лет и всего несколько коротких встреч. Но была другая общность – поэтическая, и не только в стихах, которые они посвятили друг другу.
Много общего было в воспитании и условиях жизни, которые сформировали особый взгляд на мир и поэзию. И Марина Цветаева, и Борис Пастернак происходили из профессорских семей, но их отцы добились признания собственными силами и талантом. У обоих поэтов матери – одаренные пианистки, атмосфера культуры и поклонения музыке, литературе – вот среда, в которой взращивался талант и Цветаевой, и Пастернака. Марина Цветаева слышала чтение стихов Пастернака в Политехническом музее, и он показался ей отчужденным и непонятным. И силу стихов Цветаевой Пастернак тоже не сразу понял и открыл для себя лишь в 1922, когда купил и прочитал ее небольшой сборник «Версты» (издан в 1921), а Марина Цветаева в это время уже уехала к мужу Сергею Эфрону, с которым ее разлучила война, за границу. Потрясенный стихами Цветаевой, лирическим могуществом ее строк, «бездной чистоты и силы», Пастернак написал письмо в Прагу, полное восторгов и сожалений, что так долго «прозевывал ее и поздно узнал». Так началась переписка, длившаяся 13 лет. история их взаимоотношений отражена в письмах, критических заметках и стихах. Известное стихотворение Пастернака «Зимняя ночь» (Мело, мело по всей земле) и цветаевское «Февраль-кривые дороги» необыкновенно созвучны. С зимой связан холод, одиночество, неприкаянность и… творческое вдохновение обоих поэтов. А образ свечи – своеобразный знак, при свече рождаются стихи.
Оторванной от родины Марине Цветаевой, не нашедшей общего языка с эмиграцией, письма Пастернака были нитью живых человеческих отношений, связывающих ее с Россией. В них она находила поддержку, а в его стихах отзвуки собственных чувств. Гармония душ ощущается, несмотря ни на какие расстояния («Рас-стояние: версты, мили… нас рас-ставили, рас-садили). Их связывало и отношение к поэзии, как высокому и святому делу. После возвращения в Россию в самые трудные для Марины Цветаевой годы Пастернак помогал ей и деньгами, и помог получить работу переводчика, в дальнейшем он помогал и Ариадне Эфрон, оказавшейся в лагере, и сестре Анастасии Цветаевой.
Узнав о гибели Марины Цветаевой, Борис Пастернак долгое время не мог поверить, что ее нет.
izcvetaevoy.ru›cvetaeva_i_pasternak.php
Серия сообщений "Цветаева":
Часть 1 - Марина Цветаева
Часть 2 - Марина Цветаева: "Кроме любви"...
...
Часть 41 - Изданы детские дневники Ариадны Эфрон: «Книга детства»
Часть 42 - Последняя любовь Цветаевой
Часть 43 - Цветаева и Пастернак