Перекрёстное опыление, или аллогамия (от др.-греч. (allos) «другой» и (gamos) «брак»), или чужеопыление — тип опыления у покрытосеменных растений, при котором пыльца от андроцея одного цветка переносится на рыльце пестика другого цветка.
*
- Илья Маркович, вы отправили Бориса в командировку? В пятницу?! - услышал Иванов нервный голос жены брата. Он никак не мог разобраться в этих дурацких снохах, невестках, золовках и ещё хрен знает в ком. Жену брата он так и называл - жена брата.
- Софья Францевна, бизнес прежде всего! А он, как известно, без добрых людей! Борис не хочет, чтобы нашу фирму порвали на тряпки! Вот он и полетел. И я не хочу. Потому и отпустил.
Сам по себе звонок Софьи был явлением нетипичным. Если не сказать чрезвычайным. Родственные отношения между ними не складывались. Она шипела на него, как кошка, и исключительно на «вы».
- Что случилось? Почему вы звоните?
- Потому что по вашей милости меня домой отвезти некому!..
- А разве вы не на машине?
- Я в аварию попала! - истерически взвизгнула Софья. - Ауди уже грузят на эвакуатор, Борю вы погнали на Кипр…
- Такси… - начал Иванов, но его не дослушали.
- Я ненавижу такси! У меня травма! Всё из-за вас! Деньги вам дороже брата! И дороже Розы…
- Где вы? - отношения отношениями, а брату помогать надо. Выслушав путаные, сумбурные объяснения, Илья сказал: - Можете подождать? Через полчаса буду.
- Я жду в… ювелирном!
*
…Десять минут ушло на ожидание, пока Софья закончит демонстративно перебирать побрякушки…
*
В прихожей Илья присмотрелся к Софье. Она больше не психовала и не щетинилась.
- Что за травма? Не опасно? Может, врача вызвать?
- Левое бедро. Ушиб… Дверь всмятку… Эта дура в красном меня не пропустила, - бесцветным голосом ответила Софья.
- Очень больно? - спросил Иванов. Он не понимал её отношения к себе, но из принципа платил той же монетой - с «вы» на аверсе. Реверс был другой: Софья ему нравилась. Не как жена брата. И даже не как сестра жены.
- Терпимо… - губы у Софьи дрожали.
- Я вызову, - Иванов достал телефон.
Женщина посмотрела ему в глаза.
- Господи, какой же ты дурак!.. И слепой, к тому же… Ничего не видишь!
- А… что я должен видеть? - телефон упал на пол. «Ты»! Да ещё и «слепой»!
- Что? Что я безумно завидую Розке! Что я её почти ненавижу! Что я три года не могу решиться… - жена брата упала головой ему на грудь и колотила кулачками по плечам.
Илья, обалдев от происходящего, осторожно обнял её. Она нашла его губы…
Рука, не подчиняясь сознанию Ильи, забралась на округлости попы. Софья прижалась к мужскому фасаду всем телом, потом осторожно высвободилась.
- Илья, давай кофе выпьем? Ты не торопишься?
- До вторника я совершенно свободен!
- А Роза?
- Донна Роза улетела. На Кипр… Они с Борькой в аэропорт отправились вместе…
- Да?.. Ильюш, в баре напитки. Достань, а я кофе сделаю, - и Софья упорхнула.
Потом они разговаривали и пили кофе с ликёром. Потом кофе с коньяком. Потом один коньяк… Авария больше не казалась Софье таким уж серьёзным событием, как и мужнина командировка на уикенд глядя.
Повернувшись в кресле, Софья поморщилась.
- Что ты? - спросил Илья.
- Да бедро… Синячище, наверно, громадный будет! - Она встала. - Ильюш, глянь, что там?
Илья не успел рта раскрыть, как перед его лицом взметнулся подол платья. Над ажурным краем чулка наливался краснотой участок бедра, плавно переходящий в musculus gluteus maximus идеальной формы.
- Ходить тебе с синяком, Соня! Слушай, что ж мы… надо холод приложить! Лёд есть?
- Поздно… Лучше обезболивающее… плесни ещё коньячку!
Не опуская подола, Софья сделала глоток.
- Знаешь, Ильюша, как мама лечила нам с Розкой царапины и ушибы?
- Ну, как… зелёнка, йод, пластырь, лёд…
- А вот и нет! Чтобы болеть перестало, первым делом надо подуть и поцеловать! - Софья засмеялась. - А ты — зелёнка...
Бедро оказалось перед самым носом Ильи. Он неуверенно дунул... прикоснулся губами к покрасневшему участку... ещё и ещё раз...
Способ лечения Илье понравился. Постепенно губы сместились на полушарие попки, руки легли на бёдра. Софья перебирала подрагивающими пальцами его волосы.
- Ильюша, ещё, ещё! Мне уже гораздо лучше...
Она переступила, расставляя ноги шире, и прогнулась в талии.
- Сейчас... погоди, Ильюша...
Платье оказалось на полу, а пальцы Ильи — на узенькой полоске, громко именуемой трусиками. Р-раз, и полоска сдвинута в сторону. Губы прошлись вдоль глубокого ущелья вниз. А снизу вверх путешествовал уже язык. Софья выгнулась сильнее, давая возможность языку исцелять не только и не столько травмированную область, сколько измученную долгим-долгим ожиданием женскую свою сущность.
Первый оргазм не заставил себя долго ждать. Застонав от наслаждения, Софья истекала любовным соком. По подбородку Ильи побежали за галстук тёплые струйки.
- Соня, киска, ты такая вкусная! - проурчал, не отрываясь от источника влаги, Илья.
После третьего оргазма Софья, довольная и счастливая, опустилась перед гостем на колени. Она освободила из заточения член, твёрдый, как ножка стула.
- Бедненький, тебя Ильюшка держит взаперти! Дай, я тебя поцелую!
Одним поцелуем дело не кончилось. Не кончилось и двумя… После непродолжительного, но интенсивного минета кончилось оно бурным извержением в рот, на лицо, на волосы, и даже на грудь.
- Боже, Ильюша, да она у тебя сладкая! Что ты ел сегодня?
- Почти ничего. Ананас, два банана и апельсин… потом ты позвонила… Но я счастлив, что остался без обеда! - улыбнулся Иванов, целуя Софью.
Из прихожей донёсся мотив “Shape of my heart”.
- О, донна Роза объявилась. С Кипра, - Илья сделал попытку подняться, но Софья его придержала.
- Пусть трезвонит… Ты занят! У тебя сегодня ничего важнее нет, правда?
Брюки очутились у Ильи на щиколотках, а Софья шагнула вперёд, обхватила его за шею, занесла ногу и нетерпеливо оседлала член, почему-то не сникший после извержения. Они с места взяли такой бешеный темп, что дружно кончили после минуты неистовых движений. Софья выгнулась дугой, запрокинула голову со сладострастным низким стоном и больно впилась в плечи Ильи ногтями. Потом её голова склонилась к его уху, Илья почувствовал обжигающее дыхание и услышал страстный шёпот: «Ещё хочу, ещё... Ещё!» Софья вновь задвигала задом и при этом тесно сжала влагалищем вянущий ствол.
- Донна Роза так умеет? - вкрадчиво поинтересовалась она.
- Не-а, - помотал головой ошалевший от скоропостижного двойного оргазма Илья.
Наступил антракт...
Оторвавшись от губ гостя, Софья спросила:
- Есть хочешь?
- Умираю, - кивнул Илья.
- Сейчас, - она поднялась. - Ой, Ильюш, у меня колени дрожат! Что ты со мной сделал?
Минут через десять Софья появилась, толкая перед собой сервировочный столик. Она смотрелась потрясающе: пояс, чулки, туфли на шпильке - такой вот лаконичный прикид. Больше ничего.
Хозяйка поднесла ко рту гостя кусочек колбаски… и отвела руку.
- Ой, ты наешься, и таким вкусным больше не будешь! Может, тебя не кормить? И вообще! Ты почему ещё при галстуке?
Снова в прихожей запел Стинг. Илья подобрал с пола телефон.
- Привет, моя донна Роза! Как добралась?.. Ну и умница... Да, на встрече... Устал, как собака... Домой? Не знаю... Целую, моя донна Роза! Отдыхай... Звони...
Софья усмехнулась:
- Сестрёнка обозначилась. А Борька молчит, как в воду канул!
Она даже не подозревала, насколько близка от истины.
Потому что в это самое время в дверь номера Бориса постучали. Вошла Роза. Её била крупная нервная дрожь.
- Боря, я, наверно, напрасно это сделала...
- Что ты, маленькая моя! Мы же давно с тобой мечтали провести уикенд подальше от Москвы. Кипр... Это же песня!
Роза увяла. В самолёте, да и в такси она была весёлой и бодрой, вся в предвкушении запретного плода тайного наслаждения, а сейчас из неё словно ушла вся энергия. Кончился завод.
Борис усадил её, налил метаксы и заставил выпить. Налил ещё, дал зажжённую сигарету.
- Посиди, цветочек, я пока ванну приготовлю...
Вернувшись, он застал Розу в той же позе: в одной руке стакан с метаксой, нетронутый, в другой — догоревшая до фильтра сигарета, на полу под ней — осыпавшийся пепел...
Борис отвёл гостью в ванную. Как с ребёнка, снял с неё одежду. Она смотрела перед собой тусклыми глазами и послушно выполняла команды: "Подними руки. Выше. Опусти. Теперь ногу, другую. Выше. Хорошо". Прекрасная Роза стояла перед ним обнажённая, будто Афродита. А кто ещё? Они ведь на родине богини, на Кипре!
Роза опустилась в душистую пену и вдруг вцепилась в его руку:
– Боря, мне страшно...
– Ну, успокойся, цветочек, чего тебе бояться...
– Ты не понимаешь. Боюсь, что всё всплывёт. Я ведь тебя люблю. Какая же я дура, где я была раньше?.. Потерять три года! Иди ко мне, милый...
Борис сбросил одежду и опустился в воду. Роза прижималась к нему всем телом и беззвучно плакала. Его рука плавно скользила по изгибам безупречного тела, забираясь в самые сокровенные уголки. Он целовал солёное от слез лицо и шептал:
– Не надо, успокойся, это все нервы, ты просто в напряжении, ты сегодня устала...
Что подействовало больше – коньяк, горячая ванна или ласки и уговоры, неизвестно, но постепенно лицо Розы ожило, глаза заблестели, руки начали ласкать тело мужчины. Под этими прикосновениями остолбенел его приятель. Роза попросила: "Боречка, встань", и губами обхватила тугую головку, а потом двинулась вперёд. Борис с восхищением наблюдал, как изрядных размеров член исчез у неё во рту.
И где только она научилась такому мастерскому минету? Божественные ласки довели Бориса до исступлённого, первобытного восторга. Роза совершенно точно уловила момент, когда он оказался на грани, и остановилась. Ещё полсекунды, и выплеснул бы всё-всё. Роза выпрямилась, прижалась к нему и поинтересовалась:
– Ну, как?
Борис проглотил ком и прошептал:
– Бесподобно! А дальше?
После небольшого перерыва напряжённый член опять очутился у неё во рту. Вновь Борис завис над самым краем. Роза прервала ласку и спросила:
– Ну а теперь как?
Эта сладкая пытка повторялась и повторялась. После очередного сеанса Борис почувствовал, что если она прикоснётся к его распалённому дружку хоть пальцем, случится непоправимое. Роза выждала пару минут и ласками сосков довела Бориса до грани вселенской катастрофы.
– А сейчас сделаем так... – нежный пальчик скользнул в его анус.
Мир раскололся на части. Первый залп ударил Розе прямо в лицо, а потом коралловые губки мягко обхватили фонтанирующую багровую головку. Право же, Борис ещё никогда не извергал такого невероятного количества спермы... Разрядка была сокрушительная, опустошающая, наслаждение отчаянно острое...
– Ни фига себе, я же залил тебя всю... – первое, что он сказал, когда смог снова соображать.
– Глупый, это лучшее косметическое средство для кожи! – Роза размазала сперму по лицу, шее и плечам. – Им пользовалась сама Клеопатра...
*
Во вторник Иванов и Софья встречали своих путешественников в аэропорту.
Илья подхватил в объятия жену, расцеловал. Потом пожал руку брату, понуро выслушивающему упрёки Софьи по поводу загубленных выходных.
Садясь в машину с мужем, Софья попрощалась:
- Пока, сестрёнка. Забегай поболтать…
И добавила ледяным тоном:
- Илья Маркович, я запомню этот уикенд!


© Copyright: Дмитрий Орехов, 2011
Свидетельство о публикации №21109080392